Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ТИПЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ТЕКСТОВ: ВИДЫ И ФОРМЫ интертекстуальности
статті - Наукові публікації

переломов А.С.
Сумской государственный педагогический университет

В статье автор анализирует имеющиеся в зарубежном и отечественном языкознании и литературоведении классификации типов взаимодействия текстов, представляет характеристику видов и форм интертекстуальности, пытается их обобщения.

Понятие интертекстуальности последнее время значительно актуализировался, изменив представление о тексте как гомогенную структуру и предложив понимание текста как гетерогенной структуры. Интертекстуальность приобретает конкретное воплощение в различных видах и формах мижтекстових взаимодействия.

Целью нашего исследования является анализ предложенных исследователями классификаций типов взаимодействия текстов, видов и форм интертекстуальности под лингвистическим углом зрения.

Одна из немногих попыток классификации интертекстуальных элементов и мижтекстових связей, их связывают, принадлежит П. Торопу. В своей работе «Проблема интексту» (1981) он так же, как и А. Попович предлагает любое соотнесение текстовых элементов считать метакомуникациею. Прототекст - это первоначальный текст, который в процессе создания метатекст становится основой для создания нового текста («Текст, явлений какой-то своей частью в другом тексте, становится тем самым описывая текстом, метатекстом» [10, 39]). Понятие интексту он понимает как семантически насыщенную текст, смысл и функция которой определяются двойным описанием. Классифицируя интексты, ученый учитывает утвердительный или полемический характер взаимодействия метатекст с прототекстом, на уровень связи (явный или скрытый), фрагментарность или целостность метатекст.

Французский литературовед Ж. Женетт в книге «Палимпсесты: литература во второй степени» (1982; рус. перевод 1989) предложил пятичленные классификацию типов взаимодействия текстов: собственно интертекстуальность как спивприсутнисть в одном тексте двух и более различных текстов (цитаты, аллюзии, плагиат и т.п.); паратекстуальнисть как отношение текста к своему заглавию, эпиграфа, после слова; метатекстуальнисть как Комментируя или критическое ссылку на свой претекст; гипертекстуальность как пародирование или осмиювання одним текстом другого и архитекстуальнисть, которую следует понимать как жанровая связь текстов.

По мнению Н. Фатеевой, обе классификации несколько общие, они не учитывают всех возможных комбинаций дифференциальных признаков мижтекстових взаимодействий. Поэтому исследовательница предложила свою классификацию, учитывая не выделены в предшественников принципы систематизации, хотя в основе ее классификации все же лежат основные классы интертекстуальных отношений Ж. Женетт и принципы, предложенные П. Тороп, которые становятся исходным пунктом для таких категорий, как атрибутованисть-неатрибутованисть заимствованного текста или его части, явный или скрытый характер атрибуции, способ и объем исходного текста в тексте-реципиенте. Автор учитывает также разграничение И. Смирновым конструктивной и реконструктивной интертекстуальности [9, 20].

Типология интертекстуальных элементов и мижтекстових связей в художественных текстах, которую подает российская исследовательница Н. Фатеева в монографии «Интертекст в мире текстов: Контрапункт интертекстуальности» (2000, 2006, 2007), охватывает более разновидностей взаимодействия текстов, расширяя и дополняя предыдущие классификации, описывая особые случаи мижтекстових взаимодействий:

Собственно интертекстуальность, которая образует конструкции «текст в тексте» - цитаты и аллюзии (с атрибуцией и без атрибуции), центонни тексты.

паратекстуальнисть, или отношение текста к своему заглавию, эпиграфа, после слова - цитаты-заголовки, эпиграфы.

3 метатекстуальнисть как перевод и коментативне призвания претекст - интертекст-перевод, вариации на тему претексту, дописки «чужого» текста, языковая игра с предлогами.

гипертекстуальность как осмиювання или пародирование одним текстом другого.

архитекстуальнисть как жанровая Связь текстов.

Другие модели и случаи интертекстуальности, в частности интертекст как троп или стилистическая фигура, интермедиального тропы и стилистические фигуры, звуко-слоговой и морфемный типы интертекста и заимствования приема.

Поэтическая парадигма [11, 121 - 159].

Свою типологию интертекстуальности разрабатывает также Н. Пьеге-Гро. Она отмечает, что вслед за Ж. Женетт различать два типа мижтекстових связей - отношение спивприсутности двух или нескольких текстов и связи, основанные на производности. Кроме того, для полного понимания своеобразия форм интертекстуальности исследовательница также вводит противопоставление между имплицитных и экспл цитнимы связями.

Итак, Н. Пьеге-Гро выделяет: 1) тип отношения спивприсутности, куда относит цитату, референцию, плагиат, аллюзию и 2) тип отношения деривации, основными видами которой считает пародию и бурлескную травестию, а также стилизацию [7, 84 - 110].

Кратко охарактеризуем виды и формы интертекстуальности, указанные в типологических списках.

В первом классе (собственно интертекстуальности) следует разграничивать явления цитаты и аллюзии. Цитата - это точное или несколько трансформированное воспроизведение образца. По Н. Фатеевой, цитаты можно типологизировать по степени их атрибутованости к исходному тексту, т.е. за тем, является интертекстуальный связь выявленным фактором авторского построения и читательского восприятия текста или нет. Цитата с атрибуцией - это тождественное воспроизведение образца с указанием на автора, а текст-донор при этом графически маркированный, то подается в кавычках. Такая форма атрибутированы цитаты наиболеечистой. Также может быть цитата из точной атрибуцией, но сокращенным исходного или измененным порядком слов. Атрибутовано цитатами можно считать и цитаты-переводы, здесь автор может делать в тексте примечания и комментарии, тогда они становятся метатекстом. В отличие от цитат из точной атрибуцией для цитат из расширенной атрибуцией характерна неопределенность источника (атрибуции). Цитаты без атрибуции - это основная часть цитат в художественных произведениях. Чаще всего они выстраиваются на лингвистических операциях создания вторичных суждений как «интерпретация наоборот» поэтического высказывания. Интересно, что они так же акцентируют познания, как и прямые.

Цитата - одно из основных понятий интертекстуальности, хотя так же как и интертекстуальность не является однозначным, поэтому оно привлекает внимание исследователей, которые пытаются подать свое понимание цитаты как текстового феномена в системе координат интертекстуальности.

Так, Р. Барт считает цитатой любое заимствование любой части текста-донора текстом-реципиентом: «Я наслаждаюсь этой властью словесных выражений, корни которых перепутались совершенно произвольно, так что более ранний текст возникает из более позднего» [ 2, 491]. Именно такое вольное понимание цитаты, которая везде и не отличается ничем от Не-цитаты, привело его к формулировке максималистского версии теории интертекстуальности, согласно которой «весь текст - это цитата без кавычек».

В отличие от Р. Барта, М. Ямпольский в определении цитаты опирается на более сдержанные и конструктивные концепции Л. Женни и М. Риффатерра, признавая цитатой не всякое заимствование, а только то, которое имеет структурное сходство в соответствующие фрагментов текста- донора. Итак, вопреки утверждению Барта, получается, что весь текст не может быть «раскавыченные цитатой». Цитата - это аномалия, которая, по мнению Ямпольского, блокирует развитие текста, «когда фрагмент не может получить достаточно весомой мотивации из логики повествования, он превращается в аномалию, которая для своей мотивации заставляет читателя искать иной логики, иного объяснения, чем то, которое можно получить из самого текста. И поиск этой логики направляется за пределы текста, интертекстуальный пространство »[13, 60]. Исходя из этого, он определяет цитату как «фрагмент текста, нарушающий линеарный развитие последнего и получает мотивацию, которая интегрирует его в текст, вне данного текстом» [13, 61]. Но и такое определение цитаты, по нашему мнению, не имеет достаточно четкого критерия, потому зависит от интерпретаторов, их различной интертекстуальный компетенции.

И, наконец, Н. Фатеева дает цитате лингвистически обоснованное определение: «Назовем цитатой воспроизведение двух или более компонентов текста-донора с собственной предикации» [11, 122]. И если нелингвистические трактовка цитаты понимают ее функционально, то лингвистический подход позволяет понимать цитату еще субстанционально как словесные компоненты текста-донора, которые могут быть формально обозначены лапками шрифтовым выделением, метатекстового комментарием т.п.. Субстанциональное понимания цитаты исключает восприятие текста как «коллекции цитат». Цитата, подрывая линеарного восприятия текста, стимулирует такие интертекстуальный экскурсы читателя-интерпретатора, которые приводят не просто к восстановлению целостности смысла текста, но, что очень важно, к обогащению («конструктивная интертекстуальность» по И. Смирновым): «Степень приращения смысла в этом случае и является показателем художественности интертекстуальной фигуры »[11, 39].

Н. Пьеге-Гро называет цитату «показательным форме интертекстуальности» [7, ​​84], поскольку она непосредственно демонстрирует, как один текст включается в другой. Текст, в котором много цитат, часто сравнивают с мозаикой, одеялом из разноцветных кусочков или полотно с наклеенными на нем газетными вырезками и полосками разноцветной бумаги. Для фрагментарных текстов цитата необходима показательным фигурой интертекстуальности. Цитату можно рассматривать как минимальную форму интертекста. Каноническая функция цитаты, ее авторитарность стали причиной того, что ей меньше уделяли внимание при анализе интертекстуальности. Несмотря на эксплицитно характер цитаты, прием цитирования в художественном тексте обнаруживает более сложную ее функцию.

Аллюзия - заимствование лишь определенных элементов претексту, по которым их можно узнать в тексте-реципиенте, предикация уже здесь происходит по-новому. В случае аллюзии заимствования элементов происходит выборочно, а целое высказывание или строка претексту, которые соотносятся с новым текстом, присутствуют в нем как бы «по тексту» - только имплицитно. Н. Фатеева считает, что в случае цитации автор преимущественно эксплуатирует реконструктивную интертекстуальность, регистрируя общность «своего» и «чужого» текстов, а в случае аллюзии на первое место выходит конструктивная интертекстуальность, цель которой организовать заимствованные элементы таким образом, чтобы они оказались узлами сцепления семантико-композиционной структуры нового текста [11, 129]. Референциальная, комбинаторная и ритмико-синтаксическая «память слова» восстанавливает уникальные словообразовательные модели поэтического языка.

Именная аллюзия иногда выступает как реминисценция. Во реминисценцией понимают отсылки не до текста, а к некоторой события из жизни другого автора, которую можно узнать. В поэзии реминисценция часто оборачивается аллюзией. Алюзивний смысл могут нести элементы не только лексического, но и грамматического, словообразовательного, фонетического уровней организации текста, он может также опираться на систему орфографии и пунктуации, а также на выбор графического оформления текс?? В - шрифтов, способа размещения текста на плоскости.

И цитаты, и аллюзии можно типологизировать по степени их атрибутованости, а именно по тому, чем является интертекстуальный связь: осознанным элементом авторской построения или читательского восприятия текста. Максимально широкий характер атрибуции - это уровень идиостиля писателя, когда именно его имя и является широкой аллюзией.

Интересными по аллюзии есть соображения Н. Пьеге-Г ро, где она ссылается на Ш. Нодье: «Аллюзию также часто сравнивают с цитатой, но на совершенно других основаниях, она лишена буквальности и експлицитности, поэтому представляется чем-то более деликатным и утонченным . Так, по мнению Шарля Нодье, «цитата свидетельствует лишь о поверхностном и обычного эрудированность, удачная же аллюзия иногда несет на себе отпечаток гения» (Nodier Ch. Questions de litterature legale. Paris: Grapelet, 1928). Суть в том, что аллюзия по-другому действует на память и интеллект читателя, не нарушая при этом непрерывности текста. Нодье продолжает: аллюзия - «хитроумный способ соотнесения широко известной мысли с собственным высказыванием, поэтому она отличается от цитаты тем, что не требует опоры на имя автора, которое всем известно и без того, и особенно потому, что заимствуемые удачное высказывание не так ссылается на авторитет, как это делает цитата, как становится удачным обращением к памяти читателя, чтобы заставить его перенестись в другой порядок вещей, но аналогичный тому, о котором идет речь »[6, 91]. Мнение П. Фонтанье о сути аллюзии помогает автору сделать достаточно правильные выводы, которые выходят за рамки привычных представлений об этой форме интертекстуальности: «<...> Если, как пишет Фонтанье, суть аллюзии в том, чтобы« дать возможность уловить наличие связи между одной вещью, о которой говорят, с другой вещью, о которой не говорят ничего, но представление о которой возникает благодаря связи »(Fontanier P. Les Figures du discours. Paris: Flammarion, 1977), этой другой «вещью» не всегда оказывается корпус литературных текстов. Очевидным образом, аллюзия выходит за рамки интертекстуальности »[7, 91]. Аллюзия может отсылать читателя к истории, мифологии, общественного мнения или общепринятым обычаям.

Центонни тексты - это целый комплекс аллюзий и цитат, продуцирующий сложное иносказания, внутри которого семантические связи определяются литературными ассоциациями. Особым типом центонних текстов есть стихи-посвящения, часто они эпиграф, по которому устанавливают атрибуцию и адресата посвящения.

Цитату-заголовок Н. Фатеева называет паратекстуальнисть. Это свернутый содержание литературного произведения, его краткая программа, а также ключ к пониманию. Заголовок является метатекстом в отношении текста. Заголовок-цитата - это интертекст, открытый для толкования. Писатель не просто заимствует чужие языковые формы для названия своего произведения, чтобы с их помощью отразить суть собственного художественного произведения, он наслаивает на них новый образный смысл.

Эпиграф-это экспозиционный элемент композиции художественного произведения, ИНТЕКСТ, сразу после заголовка открывает текст для интертекстуальных связей - ассоциаций, является цитатой-импульсом произведения. Необязательность эпиграфа делает его особенно значимым для понимания сути художественного произведения.

Интертекст-перевод, вариация на тему, дописки чужого текста (интерверсия по Л. Женни), языковая игра с предлогами (на заголовках, ключевым словам текста, грамматических архаизмах) является эксплицитно высказываниями о претекст или конструкциями «текст в тексте о текст ».

Пародия - это одновременное оперирование двумя семантическими системами, в таком произведении существует соотношение трех языковых планов: через первый план текста Обязательно просматривает его второй план - текст произведения, который преподается по-новому (пародируется). Таким образом создается третий план пародии - план интертекстуальный игры, который проявляет ироническую мастерство ее автора.

Бурлескная травестия в отличие от пародии сохраняет сюжет претексту, но значительно изменяет его дословный текст.

Стилизация также относится к деривационного типа межтекстовых отношений. Стилизация не искажает претекст, а лишь имитирует его стиль без обязательного воспроизведения текста.

архитекстуальнисть может проявляться в подзаголовке (например, (роман в стихах) в поэме «Маруся Чурай» Л. Костенко, (восточная притча) в стихотворении «Очередь», (песня) в стихотворении «Две столицы», (вариации на тему грузинского фольклора) в стихотворении «В веселой бабушки» Р.Чилачавы) или даже подчеркиваться же заголовком (например, «Баллада о подсолнечнике», «Баллада-песня», «Баллада рода», «Песня» И. Драча, «Песня о Матери »,« Мальчишник баллада »Б. Олейника,« Пастораль. 1943 »В. Затуливитра,« Дума о родословной »Т. Коломиец,« Баллада об офсайде »,« Баллада о гордом царевне »« Феерия о дирижера свечей »,« Сказка о калиновую свирели »О. Забужко,« Рубаи »Р.Чилачавы).

Интертекст как троп или стилистическая фигура - это сравнение, построенное на интертекстуальный призвании, метафорическая номинация или обращения и т.д. («Ну что ж, Тарас! Советов еси не рад - //смотри, какой в ​​доме нашей строй», «На кого завзявся Каин? //Боже, накажи, - //Более всего они любили //Свой любимый край »П. Тычина,« Одни были царевен не хуже, //​​а вторые - как бедные Миньоны »Л. Костенко,« Григорий, нам горе и на свободе, //​​Потому забыли, как были людьми »В. Калашник;« Не догонят Вас, Владимир Высоцкий »

А. Забужко и т.д.).

Стоит остановиться отдельно на характеристике поэтического парадигмы как типа интертекстуальности. Понятие «поэтического парадигмы» разработано

Н. Павлович. Суть его сводится к тому, что поэтические образы функционируют не отдельно, не случайно (лишь в определенном контексте), а в сиСТЭМе похожих образов, реализуя «общую идею», модель, образец - парадигму [6, 104 - 117]. Мы различаем индивидуально-авторскую парадигму образов поэтического творчества (автоинтертекстуальнисть) и поэтическую парадигму в текстовом пространстве произведений разных авторов. Автоинтертекстуальнисть может переходить в интертекстуальность.

Интересными токож есть соображения польского языковеда А. Киклевич по поводу типов и языковых форм выражения взаимодействия текстов в коммуникативном процессе («Притяжение языка: Семантика. Лингвистика текста. Комуникативная лингвистика» - Olsztyn, 2007). Он предлагает различать два типа кодовых взаимодействий - перекодировки (перевод) и поликодування (речевое или речевое заимствования (цитирование): «Можно различать собственно языковой и стилистическое заимствования. Во втором случае заимствуются элементы чужих, сосуществующих в семиозиси культуры или личности вариантов одного и того же кода. Это явление называется также стилизацией. Этому служит прием «лапкування». Часто отсылки к «чужой» речи прямо не эксплицируется »[3, 345].

Реминисценции автор считает одной из разновидностей цитирования, который чаще всего встречается (перенос из одного текста в другой синтаксически организованных элементов из известных литературных произведений и других прецедентных текстов). Другой случай - когда основой реминисценции является устойчивое выражение из другого, альтернативного функционального стиля - более высокого или более низкого. Заимствованными могут быть отдельные лексемы, грамматические и фонетические формы. Такое явление называется ехолалии. Разновидностью цитирования, по мнению

О.Киклевича, следует признать также эмпатическое номинацию - использование при названии лиц чужой точки зрения. Цитирование принадлежит к явлениям поликодування на том основании, что явное или скрытое призвание на другой текст выступает как самостоятельный элемент смысла текста, который выходит за пределы той части его структуры, программируемая соответствующим основным кодом.

Сфера заимствований включает не только явления межъязыковых переходов - интерлингвистични заимствования, но и семантическую деривации, которая заключается в переносе знака с одной семантической подсистемы языка в другую - интралингвистични заимствования. И в типичных заимствованиях, и в семантической деривации (в частности, в метафорическом переносе) происходит изменение языкового и речевого контекста знака, что и позволяет говорить об этих процессах как о сходные явления, поэтому в обоих случаях как графический показатель используются кавычки.

Для цитирования важным является сохранение смысла знака, для метафоры - его трансформация. Вместе с тем в каждом из этих процессов реализуются и обратные тенденции. При цитировании знак попадает в новый речевой и прагматический контекст и, подчиняясь его «конструктивному принципу» (термин Ю. Тынянова), в определенной степени модифицирует свое значение, т.е. приобретает определенную коннотации.

Следовательно, можно утверждать, что цитирование преимущественно сопровождается элементами семантической деривации, поскольку полное сохранение содержания знака в новом контексте невозможно уже потому, что, как отмечал А.Ф. Лосев, «значением знака является знак, взятый в свете своего контекста» [5, 125]. При метафорическом переносе, наоборот, сказывается деривационные история знака (или этимология его повторного применения). Семантическая деривация, сопровождается семантическим подражанием - сохранением дополнительных, периферийных номинативных признаков, которые не являются существенными с точки зрения соответствующей метафорической проекции, но имеющие знак в исходном контексте. Собственно, возможность семантического подражания определенной степени и является мотивировкой переносного употребления слова, поскольку предопределяет не просто изменение плана выражения для инвариантного смысла, а именно - создание нового смысла - благодаря фоновым отношением между первичной и вторичной семантикой знака.

Метафора, таким образом, реализуется не только в плане лексического значения, но и в плане этимологии (мотивировка) знака. Шуточные афоризмы, в которых одновременно реализуются два значения слова - это явление в традиционной риторике называется еквивокациею, а в концепции функциональной семантики - парасемиею. Юмористический эффект возникает именно благодаря сочетанию первичной и вторичной семантики лексем.

Еще более важной фоновая семантика в сравнительных конструкциях - именно столкновение актуальное значение и семантических признаков, которые имеются в структуре содержания слова по праву семантической преемственности, создает эффект аттракции [3, 348 - 350].

К средствам выражения интерсемиотичности (интертекстуальности) в знаковом пространстве текста А. Селиванова относит: цитаты (коммеморат) - точное или несколько видоизмененное введения в текст фрагментов чужих текстов; аллюзии (лат. allusion - шутка, намек) - напоминание о факте, событие, персонажа, описанных в чужих текстах; реминисценции (от позднелат. reminiscentia - воспоминание) - произвольных черт, вызывают воспоминания о другое произведение (обыгрывание стилистических приемов, мотивов), странствующие сюжеты - использование сюжетной основы чужих текстов [8, 237].

украинских литературоведческий словарь-справочник предлагает определять следующие виды интертекстуальности: «генетическая-замечает только те прото-архетексты, участвовавших в возникновении литературного произведения; интенционально - спланированная автором, осознанная ним; имманентная - определенная или навеяна самим литературным произведением; рецепцийна - та, которая может быть обнаружена эмпирически различными реципиентами »[4, 318].

В. Хайнеман различает два вида интертекстуальности (соотнесенности текстов): типологическое (грамматическую) и референций на (семантическую). Он также определяет три перспективы досдование интертекстуальности: 1) синхронная перспектива исследования - сравнение текстов tx и ty, обнаруживает референционные модели 2) диахронном перспектива исследования - восстановление истории создания текста, обнаруживает на основе большего корпуса текстов генезис лексических единиц, текстовых моделей и моделей аргументации 3) конкретная перспектива исследования одного текста - проявление языковых следов других текстов. Интертекстуальность, по Хайнемана, бывает вертикальной, которая отражает типологическую специфику художественных текстов на основе прототипных признаков, и горизонтальной (ассоциативной, смысловой), которая соотносит данный текст с предлогом в плане содержания. Он определяет такие формы интертекстуальности: цитаты, намеки, парафразы, текстовый коллаж, пародии, травести [12, 23 - 24].

Во Интертекстуальность И. Арнольд также понимает «включение в текст или целых других текстов с другим субъектом речи, либо их фрагментов в виде маркированных или немаркированных, преобразованных или неизменных цитат, аллюзий и реминисценций» [1, 346]. В статье «Проблемы интертекстуальности в художественном тексте» он делит интертекстуальность на внутреннюю (распознанную) и внешнюю (нераспознанной), предлагая при этом анализировать не только виды включений (реалии, аллюзии, цитаты), но и их функции в основном тексте.

Итак, проанализировав типологические попытки видов и форм взаимодействия текстов, различные подходы исследователей к выделению разновидностей интертекстуальности, мы пришли к выводу, что проблема типологии интертекст требует дальнейшей разработки в направлении акцентирования лингвистического аспекта этого вопроса.

ЛИТЕРАТУРА

Арнольд И. В. Семантика. Стилистика. Интертекстуальность: Сб. ст. /Научн. ред. П. Е. Бухаркин. - СПб.: Изд-во С.-Пб. ун-та, 1999. - 444 с.

Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика: Пер с фр. - М.: Прогресс, 1989. -

615 с.

Киклевич А. Притяжение языка. Том 1: Семантика. Лингвистика текста. Коммуникативная лингвистика. - Olsztyn, 2007. - 411 с.

Литературоведческий словарь-справочник «Nota bene» /Р.Т. Громьяк, Ю.И. Кузнецов и др.. - М.: ИЦ «Академия», 1997. - 752 с.

Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф: Труды по языкознанию. - М.: Изд-во МГУ, 1982. - 492 с.

Павлович Н.В. Парадигмы образов в русском поэтическом тексте //Вопросы языкознания. Наука. - 1991 - № 3 - С. 104 - 117.

Пьеге-Гро Натали. Введение в теорию интертекстуальности: Пер. с фр. /Общ. ред. и вступ. ст. К. Косикова. - М.: Издательство ЛКИ, 2008. - 240 с.

Селиванова Е.А. Основы лингвистической теории текста и коммуникации. - К.: Брама, 2004. - 336 с.

Смирнов И. П. Порождение интертекста: Элементы интертекстуального анализа с примерами из творчества Б. Л. Пастернака. Второе изд. - СПб., 1995. - 190 с.

Тороп П.Х. Проблема ИнТекст //Ученые записки Тарт. гос. ун-та. - 1981. - Вып. 567. - С. 33 - 44. - (Май по знаковым системам; Т. ХИѴ).

Фатеева Н.А. Интертекст в мире текстов: Контрапункт интертекстуальности. Изд 3е, стереотипное - М.: КомКнига, 2007. - 280 с.

Хайнемана В. Реферативный журнал «Языкознание». - М., 1999 - № 1. - С. 22 - 27.

Ямпольский М.Б. Память Тиресия. Интертекстуальность и кинематограф. - М.: РИК "Культура", 1993. - 464 с.