Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
Жанрово-стилевые особенности автобиографического романа И. Бунина «Жизнь Арсеньева»
статті - Наукові публікації

ТАТЬЯНА Кушниров
(Полтава)

Ключевые слова: жанр, стиль, жанровый смысл, доминанта, хронотоп, литературная традиция.

Творчество русского писателя И.А.Бунина (1879-1953) привлекала и продолжает привлекать внимание исследователей, поскольку художественное наследие художника сложная и неоднозначная. Ведущие литературоведы XX века (В.Афанасьев, А.Волков, О.Михайлов, Т.Бонами, А.Бабореко, В.Келдиш и др.). Всесторонне рассматривали художественное наследие художника, но анализа жанрово-стилевых особенностей еще не было осуществлено в современном литературоведении. Поэтому мы хотим провести детальный анализ романа И. Бунина «Жизнь Арсеньева» и исследовать его жанровую природу, рассмотреть нарративная структуру, выделить жанровые доминанты и их влияние на идиостиль художника.

«Главная книга» И. Бунина «Жизнь Арсеньева» (1927-1938) писалась во Франции, куда писатель, не приняв идей революции, был вынужден эмигрировать в 1920 году.

Еще в 1921 году художник хотел создать «что-то новое, давным-давно желаемое» - «начать книгу, о которой мечтал Флобер,« Книгу ни о чем », без всяких внешних связей, где бы излить душу, рассказать о свою жизнь, то, что довелось видеть в этом мире, чувствовать, думать, любить, ненавидеть »[13, с.153]. Такой книгой и становится роман «Жизнь Арсеньева», который продолжает традиции литературы XIX века и опирается на нововведения ХХ-го.

Сейчас идет дискуссия относительно жанра рассматриваемого романа. Например, современные исследователи (Ю.Мальцев, О.Сливицька) считают, что форма романа не была органическая природе и таланта И. Бунина, и категорически утверждают, что он «ни разу в своей жизни не воспользовался формой романа» [10, с. 129]. О.Казаркин в работе «Русская литературная классика XX века» (1995) называет роман лирико-философской повести-поэмой, в которой с помощью исповеди подводятся итоги жизни поколения, продумывается путь человека, его промежуточное положение между земным и небесным [4, с. 196].

Но мы, вслед за ведущими литературоведами века (В.Афанасьевим, А.Волков, О.Михайловим, И.Альбертом, Т.Давидовою, Л.Михеевою, А.Силаевим), утверждаем, что для творчества И. Бунина характерно романное мышления, поскольку способ мышления писателя был романным, мыслил он всегда субстанциональными категориям (жизнь, смерть, судьба, память, время и т.д.). Именно философские категории легли в основу бунинской романной формы, которую мы трактуем как художественную биографию художника. Однако нельзя говорить о полном соответствии между биографией И. Бунина и биографией главного героя. «Жизнь Арсеньева» - это художественное произведение, в котором давние события и факты преобразованы, переосмыслены. В.Ходасевич довольно метко характеризует роман как «вымышленную автобиографию», «автобиографию вымышленной личности». Такой точки зрения придерживался и сам автор, утверждая, что его герой не тождествен ему, а художественно вырисовано идеал художника. Автобиографическим художник называл каждый свое произведение, поскольку в каждом он воспроизводил свои впечатления, пережитые эмоции.

Исследователи неоднозначные по жанровой природы произведения: К.Паустовский отмечал, что роман И. Бунина написан в форме «нового, еще не названного жанра», который позже он определил как «лирическую эпопею» [12], Г.Курляндська называет « главную книгу »И. Бунина реалистическим романом с элементами романтической субъективности [9]. Литературовед О.Михайлов отмечает определенное сходство романа И. Бунина и романного цикла М.Пруста «В поисках утраченного времени» (1909-1922): «В обоих - поток воспоминаний, где трудно увидеть сюжет в его привычном понимании, тема старения, потерь, смерти ». Сближает художников отсутствие чувства течения истории, явная ироничность. Но исследователь замечает и отличия: «Если Пруст описывает механизм человеческого восприятия, то для Бунина главным остается отражение самой чувственности». Пруст, по словам литературоведа, рационалистический, логический, тогда как Бунин «эмоционально, импресионистичнише пытается передать души вещей и явлений» [11, с.246]. Бунин и сам усматривал сходство своего романа с прустивською эпопеей, о чем он с тревогой сообщает в письме П.Бицилли. Такое разнообразие мнений относительно жанровой принадлежности романа вызвана прежде жанрово-стилевыми поисками художника, его новаторством в области жанра. Хотя Бунинской романную прозу мы определяем как художественную биографию, однако жанровая форма характеризуется синтетизм и требует уточнения.

«Жизнь Арсеньева» - произведение, воспроизводит становления личности, ее моральное и физическое созревание. Роман И. Бунина состоит из пяти частей, «пяти этапов, пяти периодов духовного труда, проходившей в душе героя» [2, с.32]. Герой описывает свою усадьбу, дом, родителей, природу, смерть близких людей, домашнего учителя Баскакова, осмысления мировой классики, отношения к религии, к брату Георгия, который символизирует политические предпочтения тогдашней молодежи, серость гимназии, первые влюбленности, желание увидеть мир, первые путешествия , страстной любви к Лекарства, перерастает в трагедию жизни. Свои первые жизненные шаги Бунин на склоне лет пытается осмыслить и понять, поэтому неслучайно из уст мальчика звучат философские сентенции, которые бесспорно сам герой в силу своего возраста воспроизвести не мог: «... как ни грустно в этом непонятным мире, он все же прекрасен и нам все-таки страстно хочется быть счастливыми и любит друг друга »[2, с.129]. Процесс духовного формирования Арсеньева можно передать с помощью формулы: «Я и мое понимание жизни» [3, с.383].

Работая над каждой частью, которая знаменовала определенные вехи жизни героя, Бунин отбирал важное, сжимал время, прессуя декилька лет в один. Это прежде сказалось не только на сюжетной канве произведения, но и захватило психологический аспект души героя, поскольку персонаж быстро взрослел. «По интенсивности чувств и мыслей« Арсеньевская »год - это несколько« бунинских »лет, а сам Алексей Арсеньев

бы «концентрированный» автор, в главных чертах личности »[2, с.29]. Однако Бунин воспроизводит душевные движения не только личности, но и будущего художника, поэтому «все впечатления бытия» воспринимаются им с особой чувственностью.

Одной из особенностей романного полотна является наличие хронотопа, отражающим нравственные представления, духовные поиски, мироощущения героя и автора. Пространстве-ва организация романа «Жизнь Арсеньева» представляет собой многоуровневую, иерархически организованную структуру, которая синтезирует различные типы и формы времени (биографический, семейно-бытовой, социально-исторический, естественно-циклический). Л.Крутикова в «Истории русской литературы» (1980-1983) отмечает, что «Бунинской мир не замкнут и не статичный и почти всегда погружен в глубины времени и пространства» [6, с.637]. Исследовательница говорит о двух стихии в творчестве И. Бунина, которые сосуществуют взаимообогащаясь: «живописно-пластическую» и «философско-аналитическую» [6, с.638]. Ю.Курбатова выделяет несколько хронотопа в романе: экзистенциальный, хронотоп памяти, хронотоп художественного сознания, хронотоп рода, хронотоп дороги [8, с.83]. Исследовательница справедливо указывает на наличие этих хронотоп, однако в рамках одного произведения существует иерархия хронотоп [1], одни из которых становятся доминантными. Таким доминантным в романе экзистенциальный хронотоп, через который воспроизводятся различные проявления существования героя. Герой часто задумывается над тем, что «все проходит и пройдет навсегда и без возврата, что в мире есть разлуки, болезни, горесты, несбыточные мечты, неосуществимы надежды, невыразимые или невыраженные чувства - и смерть.» [2, с.68]. Поскольку образ героя характеризуется дуализмом: события воспроизводятся очевидцем и сквозь призму памяти рассказчика, то важно и хронотоп памяти, становится внутренним время-пространством, в котором разворачивается сюжет.

Память рассказчика, содержит духовный опыт человечества, помогает Арсеньеву свободно перемещаться во времени и быть независимым от его разрушительного воздействия. В романе тесно переплетаются различные слои текста: здесь и размышления о настоящем, которое основывается на прошлом: «и очень жаль, что мне сказали, когда именно я родился», и воспроизведение реальности: «... я бы теперь и понятия не имел о своем возрасте, - тем более, что я Совсем не ощущаете его бремени », а также ирреальное с проекцией на будущее". и, значит, Был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через десять или двадцать умереть »[2, с.49]. То есть, чистого пространственного времени в романе нет, поскольку фрагменты прожитой действительности фильтруются сознанием автора через приобретенные философские знания, через жизненный опыт, который включает рациональное и эмпирическое знание. Поэтому авторская реальность - это особая художественная реальность, порожденная авторской сознанием и памятью. Рассказчик произносит: «Мы знаем, что помним - мы, с трудом вспоминающие даже Вчерашний день» [2, с.54]. Авторский выражение дает установку на восприятие текста: Арсеньев словно возвращается в свое прошлое, но со зрелым мировоззрением, определенным жизненным опытом. Он воспроизводит и анализирует детские ощущения, просматривает эволюцию своего внутреннего и внешнего «я», воспроизводимого с помощью категории памяти.

Мотив памяти, выходит из хронотопа памяти и характеризуется ностальгичнистю, - есть константным в произведении. В сознании героя всплывают яркие моменты детства, определенные «вспышки» подсознания. Герой проходит путь от малыша, который мало что понимает, но активно запоминает, до зрелого юношу, который имеет определенный жизненный опыт. Авторские монологи, искусно вписанные в сюжет, предоставляют ведущему персонажу жизненной зрелости, философской мудрости. Арсеньев активно медитирует о Боге и смерти, парных частей человеческого существования, задумывается над актуальностью этих вопросов: «Когда и как приобрели я веру в бога, понятие о нем, ощущение его? Думаю, вместе с понятием о смерти. Смерть, увы, была как-то соединений с ним (и с лампадкой, с черными иконами в серебряных и вызолоченных ризах в спальне матери) »[2, с.67].

Сквозь хронотоп памяти выходит екзистенциальности существования, констатируются философские, социально-исторические проблемы, которые осмысливаются героем в процессе существования. В романе И. Бунина формируется новый тип художественного часопросто-ру, когда пространственно-временные границы человеческого существования соотносятся с существованием в Вечности, поэтому еще одним важным хронотопом в романе хронотоп Вечности и все, что связано с абсолютным бытием. Основу пространственной организации и образности «Жизнь Арсеньева» создают мотивы «верха /низа», «открытости /закрытости», на фоне которых показан движение главного героя.

Для романа характерно использование мифологического мотива «Мирового дерева», «вертикали», к которой указанный движение персонажа. Всякое перемещение Алексея Арсеньева

это движение вверх или вниз. Семантической точкой пространства романа является Высший мир - Бог, поэтому основным направлением движения персонажа является продвижение вверх, к истине - Бога. Поэтому экзистенциальные мотивы, связанный с поиском самого смысла существования, является для движения Арсеньева ведущими и определяющими хронотоп дороги, который задается еще с начала повествования и организует сюжет. Мотив дороги, и шире, путешествий, что является традиционным для русской литературы, становится лейтмотивного в романе И. Бунина. Герой, постуйно находится в бегах (духовных и физических), является своеобразным символом путешественника, приобретает жизненный опыт в дороге.

Исследовательница Т.Ковальова выделяет в романе «Жизнь Арсеньева» мифологему Пути человека [5]. На эту категорию, исследовательница находит в ней христианский код, который проявляется через неоднократное упоминание писателем

Ветхого и Нового Заветов, цитатное и мотивного использование материалов Библии и церковно-христианских источников, многочисленные аллюзии на христианские и библейские сюжеты, образы, мотивы, постулаты, «моделирование» по книгам «Писание», воспроизведение авторских идей с помощью библейских сюжетов , мотивов, образов [5]. Поэтому концептуальный хронотоп романа литературовед определяет как экзистенциально-христианский, а пространство-героя как хронотоп самоосознания.

Характеризуется дуализмом и романный сюжет: рассказ разворачивается сразу в нескольких планах: в восприятии Арсеньева-ребенка или юноши и Арсеньева - рассказчика, зрелого художника, который прожил долгую жизнь. Голос автора-рассказчика придает произведению аналитичности, когда даже незначительные события детально осмысливаются: пробуждение в ребенке тягу к путешествиям, истории, справедливости, добра, поэзии, радости, горя. Например, история осмысляется персонажем внезапно, во время поездки с отцом в гимназию старым путем (рассказ о татарах, Мамая, разбойников и о том, «что вороны живут несколько сотен лет и, возможно, этот ворон еще жил при татарах») [2 , с.97]. А прочтения «Страшной мести» Гоголя пробудило в душе героя «то высокое чувство, которое вложено в каждую душу и будет жить вовеки, - чувство священнейший законности возмездия, священнейший необходимости конечного торжества добра над злом и предельной беспощадносты, с которой в свой срок зло карается »[2, с.80]. Писатель при воспроизведении своих впечатлений от событий детства нарушает хронологическую последовательность событий, неоднократно использует временную инверсию, размывает спокойное течение художественного времени, меняет ритм прозы, часто выходит в вневременной измерение, используя лирические отступления, меняет реалистичность пространства, придает особую значимость пространственным образам, чем влияет на жанр романа. Происходит определенное взаимопроникновение прошлого в современность и наоборот. Автор погружается в подсознание, воспроизводя наиболее важные «вспышки» жизни.

Волков разграничивает «размышления и выводы писателя, воспроизведены О.Арсеньевим» и «живописное воспроизведение действительности», которое позволяет отойти Бунину от субъективизма изображения [3, с.396]. Важной составляющей бунинского романа является психологичностью, поскольку автор пытается осмыслить глубинные импульсы личности: «Впрочем, ведь и все в мире было бесцельно, неизвестно зачем существовало, и я уже чувствовал это» [2, с.74]. Такое воспроизведение действительности характерно и для романа «потока сознания», черты которого, безусловно, присутствуют в произведении И. Бунина.

Бунинской романный герой тоже отмечается дуализмом. Он существовал в двух измерениях: ирреальном, в которое погружался благодаря книгам, и реальном. Ирреальность в сознании Арсеньева играла большую роль, все пережитые события активно им осмысливались. Например, трактовка темы России, где переплетаются несколько временных пространств, выводя эту проблему до философского уровня. Такое наслоение веков в сознании, психике личности Л.Крутикова называла «генетической памятью» [7], имеет давнюю традицию и передается с поколениями. Исследовательница отметила, что

Бунин чувствовал глубинную связь человека с прошлым, но не говорил слепого фанатизма - исторического, биологического или космического. Человека писатель рассматривал как активную личность, которая, следуя прошлое, должна разобраться в своем наследия и определить свое место в мире, свое предназначение.

Автор-рассказчик побуждает реципиента участвовать в сюжете: сопереживать вместе с героем, задуматься над важностью жизненных проблем, над становлением человеческой личности. Сюжет творится в форме исповеди, откровения, поучения, размышлений, сомнений, споры, удивления, радостного восторга, скорби. Это становится особенностью художественного метода автора, характеризуется способностью привлекать читателя к сложным проблемам бытия, не решать их и не навязывать своих мыслей. Роман вмещает множество риторических вопросов, многозначных интонаций, которые подталкивают реципиента к дискуссии с автором. Например, размышления писателя о смерти: «А родись я и живи на необитаемом острове, я бы даже и в самом существовании смерти не подозревал. «Вот было бы счастье!» - Хочется прибавить мне. Но кто знает? Может быть, великое несчастье. Да и правда ли, что не подозревал бы? НЕ рождаемся ли мы с чувством смерти? А если нет, если бы он не подозревал, любил ли бы я жизнь так, как люблю и любил? »[2, с.49]. Это характеризует жанр романа И. Бунина как риторический, что стало новшеством в литературе XX века.

Еще одной особенностью бунинского наследия является его лиризм. Перерастания ощущения, восприятия в образ является характерной чертой романного мышления (Г.Джеймс) и определяет жанр произведения как лирический. Произведение не рассказывает, а показывает, изображает становления личности. Советский исследователь Волков в книге «Проза Ивана Бунина» (1969) утверждает, что роман «Жизнь Арсеньева» создан как симфония, в котором там, где надо, вводятся новые музыкальные фразы, новые звучания, углубляя и обогащая основную тему »[3 , с.380]. Для этого романа характерны слова-доминанты («помню», «вспоминаю», «чувствую», «в первый раз» и др.)., Которые выходят из эмпирических лейтмотивов памяти, дитинства, путешествий. Мотив памяти, воспоминания становится доминантным и получает ба-гатоаспектне освещения. Отмечается не непосредственно на событиях, а на их восприятии, на том, что и как отразилось в сознании О.Арсеньева.

Роман «Жизнь Арсеньева» - это прежде воспроизведения символической активности человеческого сознания. Амбивалентность изображения действительности, когда события воспроизводятся под разным углом зрения, жанровой особенностью романа И. Бунина. Романный сюжет приобретает общих черт и сводится автором к общечеловеческих универсальных проблем, среди которых действующее место занимают экзистенциальные (мотив смерти, ощущение смерти, упадка (дворянства, личности). Литературовед Л.Крутикова отмечала, что «Жизнь Арсеньева» - единственное произведение, где н вязки человека с миром наиболее многогранные и выверенные, сбалансированные, лишенные односторонности, которая часто просматривалась в дореволюционной прозе [7, с.27].

Таким образом, роман «Жизнь Арсеньева» И.Бунина по типу художественного творчества является художественной автобиографией, поскольку в произведении сочетается автобиографичность и художественный вымысел. Композиция произведения (нарушение хронологической последовательности событий, временная инверсия, размывание художественного времени, изменение ритма прозы, выход в вневременной измерение, использование лирических отступлений, изменение реалистичности пространства) накладывает свой отпечаток на жанр романа. Психологичностью, погружение в подсознание, хаотическое воспроизведение действительности, пульсация мысли - это составляющие романа «потока сознания», черты которого просматриваются в бунинских доработку. В романе выделяются определенные типы хронотоп: экзистенциальный, хронотоп памяти, дороги и др.., Образующих определенную иерархию. Доминантным является экзистенциальный мотив, с помощью которого рассматриваются общечеловеческие универсальные проблемы (смерти, ощущение смерти, упадка (дворянства, личности) и др..). Часопросторових организация романа представляет собой многоуровневую, иерархически организованную структуру, которая синтезирует различные типы и формы времени (биографический, семейно-бытовой, социально-исторический, естественно-циклический). Основу пространственной организации произведения отражают парные мотивы-антонимы: «верх /низ», «открытость /закрытость», «подъем /падение», «детство /старость», «реальность /фантазия», на фоне которых воспроизведен становления личности. Автор использует мифологические мотивы «Мирового дерева», «вертикали», к которой указанный движение главного героя. Сочетание общего плана и личного, конкретного и индивидуального (дуализм романного мышления), глубокий психологизм, аналитичность и лиризм творят жанровое своеобразие романа И. Бунина «Жизнь Арсеньева».

ЛИТЕРАТУРА

Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики /М. М. Бахтин. - М.: Худ. лит., 1975. - 504 с.

Бунин И. А. Жизнь Арсеньева. Повести и рассказы /И. А. Бунин, [сост. и вступ. ст. А. А. Са-акянц]. - М.: Правда, 1989. - 608 с.

Волков А. А. Проза Ивана Бунина /А. А. Волков. - М.: Московский рабочий, 1969. - 448 с.

Казаркин А. П. Русская литературная классика ХХ века: учеб. пос. [Для учителей] /А. П. Казаркин. - Кемерово: Кемеровский обл. ин-т усов. учителей, 1995. - С. 196-199.

Ковалева Т. Н. Художественное время-пространство романа И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева»: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 /Татьяна Николаевна Ковалева. - Ставрополь, 2004. - 182 с.

Крутикова Л.В. Иван Бунин //История русской литературы: в 4 т. /АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. дом). - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1980-1983. - Т. 4. : Литература конца XIX-начала XX века (1881-1917). - 1983. - С. 603-666.

Крутикова Л.В. «Жизнь Арсеньева» - Итоговая книга И. А. Бунина /Л. В. Крутикова //Бунинский сборник (материалы научной конференции, посвященной столетия со дня рождения И.А.Бунина). - Орел: Орловский гос. пед. институт, 1974. - С. 17-35.

Курбатова Ю. В. Хронотопическая организация романа И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева» и «Повести о жизни» К. Г. Паустовского /Ю. В. Курбатова //Проблемы филологии, культурологии и искусствоведения. - 2008. - № 4. - С. 83-86.

Курляндская Г. Б. Авторская позиция И. А. Бунина в романе «Жизнь Арсеньева» /Г. Б. Курляндская //Бунинский сборник (материалы научной конференции, посвященной столетия со дня рождения И. А. Бунина). - Орел: Орловский гос. пед. институт, 1974. - С. 35-65.

Мальцев Ю. Иван Бунин. 1870-1953 /Ю. Мальцев. - Франкфурт-на-Майне; М.: Посев, 1994. - 432 с.

Михайлов О. И. А. Бунин: жизнь и творчество /А. Н. Михайлов. - Тула: Приокское книжное издательство, 1987. - 317 с.

Паустовский К. Иван Бунин /К. Паустовский //Чистый понедельник: Повести и рассказы /И. А. Бунин. - М.: Дет. лит., 2008. - С. 5-16.

Смирнова Л. А. Иван Алексеевич Бунин: Жизнь и творчество /Л. А. Смирнова. - М.: Просвещение, 1991. - 192 с.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: