Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА САМОУБИЙСТВА В ЕВРОПЕ
статті - Наукові публікації

Людмила Шестопалова -
кандидат юридических наук, старший научный сотрудник, ученый секретарь секретариата Ученого совета Академии управления МВД

Статья содержит дискурс о самоубийстве в Европе.

The article is about suicide in European history.

Более десяти лет Конституция не только декларирует основные права и свободы человека и гражданина, но и утверждает нормы прямого действия. Но наше государство, находясь только в самом начале своего развития, переживает очередной сложный социально-политический период, а потому его статистические показатели, в частности те, которые характеризуют человеческое измерение, к сожалению, неутешительны. Речь идет не только о низком уровне жизни населения, падение уровня его образованности, культуры, психологической выносливости, но и о таких их последствия, как высокие количественные показатели смертности населения, в том числе неестественную смерть.

Особое место среди факторов смертности с неестественных причин занимает самоубийство. Оно, как социально-правовое явление, и будет предметом нашего исследования в историческом контексте.

Самоубийство изучается очень давно. Его исследовали и украинские ученые: Ю.В. Александров, В.А. Глушков, В.Ф. Войцех, С.В. Жабокрицкий, М.П. Мелентьев, А.Н. Моховиков, Я. Пиляги-на, В.В. Сулицький, А.П. Тищенко, П. Чуприков, В.А. Шаповалов, С И. Яковенко, Н.М. Ярмыш и др.. Однако до сих пор оно остается малоисследованным социально-правовым явлением.

Мы ставим цель выяснить эволюцию его оценки с тем, чтобы в дальнейшем выработать конструктивные подходы к минимизации этого явления.

Самоубийство появилось очень давно, очевидно, даже раньше преступления. Ведь человек осознал себя смертной раньше осознал себя личностью, освободившись от родовых связей, в свою очередь основав собственную свободу на частной собственности и отношениях обмена товарами и деятельностью. О слишком раннее историческое существование самоубийства свидетельствуют упоминания в древних литературных памятниках.

Взгляды на самоубийство отразились также в фольклоре практически всех народов, первоисточником которого было синкретическое прамистецтва древних людей. Оно объединяло в себе начала сразу нескольких будущих искусств - литературы, танца, театра, пения, и в нем древние самовиражалися и самоутверждались, требуя признания своей силы в соревновании с природой.

Разные народы в разные исторические периоды оценивали самоубийство неодинаково - от одобрения определенных обстоятельствах к резкому запрета.

основном народное отношение к самоубийству было отрицательным, бессмысленное совершения самоубийства не одобрялось и считалось аморальным даже на старом Востоке (до сих пор на Западе ошибочно считается, что Восток глубокое понимает самоубийство и разбирается в нем).

случайно в фольклоре европейских стран сохранились мифические персонажи - духи умерших самоубийц. Низшей мифологии народов Европы известный образ вампира - мертвеца, который по ночам встает из могилы или появляется в образе летучей мыши, высасывает человеческую кровь, ужасает, сводит с ума.

Вампирами (упырями), по народным верованиям, становятся "нечистые" покойники - самоубийцы, воры [1].

В славянской мифологии вампиру соответствует упырь. Кстати, постоянно вмешивается в жизнь людей также черт (образ дохристианского происхождения), он провоцирует на неприличные, некрасивые, негативные поступки, в том числе побуждает к совершению самоубийства.

С.В. Максимов, изучая народное отношение украинского и русских к самоубийцам, более ста лет назад записал, что "на том свете" сатана использует души самоубийц, ему прислуживают [2, 22]. Центральное место в народных представлениях о самоубийстве занимало не христианское понятие о смертный грех, а чувство опасности, в языческой сознания связано с самоубийцами, как людьми, умерших неестественной или неправильной смертью. В этом случае самоубийца - часть целой группы существ, которых называли "залоговым покойниками" (это жертвы самоубийств, убийств, несчастных случаев и умерших при невыясненных обстоятельствах). В фольклоре сохранились отзывы о том, что самоубийцы действуют как агенты темных сил, наносят вред и хаоса.

Конечно, фольклор и сейчас имеет определенное влияние на современные мораль и отношение к самоубийству. В частности, в нем отражается табу в этом поступке и явления - запрет, тесно связана с украинской ментальностью.

Осторожно-отрицательное отношение к самоубийству объясняет, почему в народном быту важны ритуалы, связанные с телами самоубийц. На Руси даже в первые века христианства рекомендовалось по языческому обычаю оставлять тела самоубийц без погребения. Тем более сама церковь высказывалась против захоронения самоубийц на кладбище. Тела самоубийц приписывали прятать в так называемом лиминальным пространстве, чем сказывался пограничный статус самоубийцы между миром живых и миром мертвых, - у дороги, на развилке, край поля, в лесу, болоте или овраге. Тел самоубийц боялись и, чтобы отвлечь их влияние в народе использовали защитные ритуалы пинали тела самоубийц кольями, засыпали могилы сеном, камнями, заваливали деревьями. Так народ выражал свое отрицательное отношение к совершению самоубийства и пытался отвлечь его влияние на семьи.

Итак, на ранних исторических стадиях народное отношение к самоубийству и самоубийц было преимущественно негативным. Только при определенных обстоятельствах к самоубийству относились с пониманием.

Так, по религиозным взглядам древних германцев, женщина, в отличие от мужчины-воина, может попасть в рай только при условии, если покончит жития самоубийством. Так же считалось и норманнами, венедами, другими северными народами и племенами. Там вдова традиционно осуществляла самоубийство.

Древние кельты по традиции боялись умереть от естественного старения организма. Они верили, что старый человек, которая бросается со скалы в море, получит бессмертие. Считалось: лучше себя убить, чем сдаться в плен врагу, ведь стать рабом было огромным позором.

Там, где условия жизни были слишком строгими, где община балансировала на грани голодной смерти и прозябание, существовал обычай избавляться своих членов, стали бесполезными для общества из-за увечья, немощности или старость. Обычно такие люди уходили из жизни добровольно. В Древней Европе (датчане, готы) этот ритуал сохранялся вплоть до христианской эпохи. В вестготов была так называемая "скала предков», с которой бросались в море пожилые люди, которые не желали быть обузой для своих родных. Такой же обычай описан в испанских кельтов. Так же воспринимали самоубийство и народы Крайнего Севера. Например, старые эскимосы шли в тундру и замерзали там. Другие уходили в море на ледяной глыбе.

Обычай совершать самоубийство был распространен и в Древней Греции и Риме

Философы-стоики оправдывали самоубийство, воспринимали его как благотворительность. Стоики выбирали самоубийство и тогда, когда было невозможно честно исполнить обязанность или он был непосильный. Так поступили Зенон и Клеанф. А гражданин, которого обвинили в преступлении, мог избежать наказания и очистить запятнанную честь, совершив саморасправы [3].

Следует заметить, что самоубийство в определенные периоды в античном мире разрешалось только свободным гражданам. Античные государства имели так называемый двойной правовой стандарт для свободных граждан и рабов. Поэтому самоубийство раба в Древней Греции влекло за собой показательные акции, направленные на запугивание других рабов и недопущения новых самоубийств. Раб не был человеком, а представлял собой товар. Поэтому его самоубийство рассматривалось как порча (повреждение или уничтожение) товара. При продаже рабов предоставлялся даже "гарантийный срок" - шесть месяцев - для того, чтобы покупатель мог вернуть деньги, если купленный им раб накладывал на себя руки.

И хотя в определенные отрезки времени, когда по законам Аттики самоубийцу отрубали руку и хоронили ее отдельно от тела, даже в периоды запрета самоубийства для свободных граждан в отдельных случаях у Сената можно было получить разрешение на его совершение. Это была сложная административная процедура, однако самоубийца и его семья освобождались от негативных юридических последствий, которые вызывало самоубийство, совершенное без высокого разрешения.

Такое положение дел сохранялось лишь до вступления христианством статуса официальной религии. Но необходимо сказать, что в начале своего становления альтруистическое самоубийство-мученичество (ради веры Христовой) поощрялось.

Так, античное законодательство по вопросам самоубийства постоянно претерпевало изменения. Самоубийство воспринималось и как преступление против государства, собственности, морали, религии (тогда тела всех самоубийц принадлежало выбрасывать диким животным, а не прятать по принятым обычаям), и как особый поступок (тогда закон наказывал только семьи тех самоубийц, которые своими действиями нанесли ущерб государству или посягали на ее интересы). В Древнеримской империи законодательные санкции за совершение "mors voluntaria" (добровольной смерти) и по самоубийц и их семей усилились. Во времена правления императоров Адриана и Антониони закон не различал самоубийство и преступление. Впоследствии соответствующие правовые нормы были закреплены и в византийском законодательстве.

Так, по Кодексу Адриана (II в.. н.э.) за попытку покончить жизнь самоубийством казнили даже легионеров. Однако в законе предусматривались и смягчающие обстоятельства, которые действовали, если к такому поступку побудило горе, скорбь, болезнь, усталость от жизни, безумие или стыд. Вот и получается, что во времена Адриана преторское право относилось к самоубийц гуманнее от европейского законодательства XIX в., Признавая наличие оснований, оправдывали суицид. "Ди-гест" Юстиниана - классическая сборка римского права (VI ст.. Н.э.) - осуждает только самоубийство "без причины" [2]. Однако попытка самоубийства воина Кодекс Юстиниана расценивал как дезертирство.

дальнейшем в Европе было начато унификации правовых норм. Учитывая распределение "предметов" ведение, духовная власть пыталась влиять на душу, "жизнь после смерти", а светская - могла повлиять только на физическое тело. В Средние века светское законодательство, тесно связано с церковно-каноническим, приравнивало самоубийство смертельном грехе. Оно отождествляло самоубийство с преступлением, таким, как убийство, видя в нем крайнее проявление самоуправства человека. Этот взгляд подтвердили церковные соборы: Арльський 452 г., Орлеанский 533 г., Бразьки 563 г., 613 г., Толедоский 693 г. и др..

Человек не был волен распоряжаться ни своим телом, ни душой. Церковь распределила власть над человеком, отдав тело земным властителям ("кесарю кесарево"), а душу - неземном владению ("Богу - Божье"). Десятки веков церковь методично боролась с бесом самоубийства. К лишению себя жизни служители церкви относились более непримиримо, чем в лишение жизни другого человека - убийства. Считали, что самоубийца, посягнув на право Бога, не имеет шанса быть прощенным, а убийца - ведь он остался жить - еще может раскаяться в своих грехах и получить прощение. В те времена безумие НЕ смягчало вины самоубийцы, потому что считалось, что в душах умственно больных поселяется дьявол. Запрет совершать самоубийство обосновывалась не только религиозными мотивами. Самоубийство мало и юридическое значение, поскольку влекло за собой финансовые и (или) материальные санкции. По закону самоубийцы и их наследники лишались имущества, переходило к государству, общины, барона, церкви. Над трупом самоубийцы глумились, выбрасывали диким животным, хищным птицам, отдавали для препарирования в анатомических театрах.

Во времена Ренессанса отношение к самоубийцам несколько смягчилось. Гуманистические концепции Возрождения начали прислушиваться к естественным правам человека и гражданина. Все чаще звучали еще недостаточно убедительные доводы в пользу права каждого человека распоряжаться собственной жизнью, которое должно быть человеческим.

По Новых времен право на благородное самоубийство первым защитил Монтень. Почти через сто лет его мысли развил диакон лондонского собора Св. Павла Дж. Донн. Юридические же аргументы, которые поколебали правовые нормы о запрете совершения самоубийства, впервые выдвинул криминолог Ч. Бекариа. НЕ одобряя самоубийство, он тем не менее сознательно игнорировал принципы христианской морали к нему в своем трактате "О преступлениях и наказаниях" (1764). Так, Бе-коричневый аргументировал, что самоубийство - это преступление без наказания, ведь наказание нельзя применить против невинных - родственников, наследников самоубийцы, а также против бездушного мертвого. Далее Бе-коричневый уподобил право на самоубийство праву на эмиграцию, последнее же закон признает. При этом он отмечал, что самоубийца наносит меньше вреда государству чем эмигрант, ведь "убегает" налегке и оставляет свое имущество на родине.

В 1777 г. Д. Юм в труде "О самоубийстве" пытался вернуть человеку право распоряжаться своей жизнью, свободу поздравительное выбора, которой она была лишена. В ХVШ веке. конституции ведущих стран мира закрепили право человека и гражданина на жизнь. А о запрете права на самоубийство в одной из них не было. Однако нормы уголовного права сохраняли негативные предписания относительно самоубийства и самоубийц. Потребовалось еще более ста лет, чтобы согласовать положения основного закона с положениями закона уголовного, так репрессивная политика против самоубийц осуществлялась в Европе на протяжении многих веков. Революционная Франция 1790 первой отказалась от законов, которые наказывали за совершение самоубийства. Однако французское законодательство до 1938 предусматривало содержание любого лица, опасной для себя, в психиатрической больнице (в социалистических странах подобные рекомендации содержались в медико-правовых "циркулярах").

Следует признать, что отношение к самоубийству, в частности официальное, всегда ориентировалось на религиозные предписания, а также соответствующие нормы. Мировые религии распространяют свое влияние не только на общественное мнение, мораль, но и на принятие законов о самоубийстве и самоубийц. К антисуицидальных конфессий относятся христианство, ислам и иудаизм. Одна из причин непримиримого отношения церкви к самоубийству заключается не только в том, что жизнь является святым, поскольку даровано Творцом. Церковь не хочет допустить, чтобы человек распоряжалась своей жизнью сам, ведь тогда человеку будет разрешено все, человек уподобится Творцу, чего она недостойна.

Христианство напрямую не запрещает самоубийство. Однако Библия предвещает вечные муки тем, кто покончит с собой. Книга книг зафиксировала самое первичное право человека, без которого все другие права, поскольку они являются производными, теряют смысл. Речь идет о праве на жизнь и заповедь "не убивай", ведь человек - самое ценное из всего, созданного Богом. Согласно нормам церковного права во многих католических странах самоубийство и сейчас рассматривают как грех, который должен быть наказан: самоубийцу отказывают в христианском погребении, если не доказано, что он был психически больным человеком. Православная же церковь сейчас постепенно выдает несколько большее понимание и гуманизма по указанным вопросам.

Отрицательно относится к самоубийству и иудаизм. Однако эта религия не использует запугивание по самоубийц, как христианство. Талмуд также прямо не осуждает самоубийство. Только трактат о смерти и траур "Семахот" характеризует его как тягчайшее из грехов, ведь самоубийца отвергает Божий суд и пренебрегает правом на вечную жизнь после смерти. В евреев самоубийство принадлежало только к религиозной сфере влияния но не каралось светской властью. За попытку самоубийства наказывали избиением. Родственники самоубийцы НЕ лишались никаких имущественных или неимущественных прав, им сочувствовали. Религиозные вероучения настолько глубоко проникли в менталитет евреев, самоубийства среди них были и остаются единичными случаями. Ни одна из религий так упорно и последовательно не защищали каждую человеческую жизнь и одновременно не относилась с таким глубоким сочувствием к самоубийцам и их родственников, как иудейская. Малейшее сомнение относительно суицидального намерения толковалось в пользу умершимого и его родственников. Талмуд, однако, позволяет еврею убить себя при особых обстоятельствах, чтобы не совершить социальной не одобряемых и религиозно запрещенных поступков, в результате которых иудей может стать идолопоклонник, прибегнуть в грех убийства или прелюбодеяния.

Заметим также, что к преступлениям самоубийства несовершеннолетних, психически больных и неистовых эти религиозные вероучение не относили.

Смягчающие обстоятельства совершения самоубийства признает и ислам. В нем религиозный запрет самоубийства (интихар) опирается не на священный текст Корана, а на суждение толкователей и вировчы-лей. В реальной жизни в мусульманских странах до самоубийства относятся терпимо, однако самоубийство здесь более редкое явление, чем в странах с христианской культурой.

Г.Ш. Чхарташвили удачно подметил, что главное отличие восточных (буддизма и индуизма) религий от западных (христианства, ислама, иудаизма) по взгляду на совершение самоубийства заключается в том, что для первых оно не имеет стигмы греховности. Это серьезный аргумент против нравственного закона, который пренебрегает самоубийством или даже отрицает право на его совершение [2].

Возвращаясь к нашей собственной истории, отметим, что в Киевской Руси также преимущественно негативно относились к "беспричинных" самоубийц, отпечаток на неприятие самоубийства накладывали народные верования и дохристианские обряды. Но со временем это отношение несколько изменилось. Н.Н. Карамзин в книге "История государства Российско-го" писал, что славянки не хотели переживать мужей и поэтому добровольно сжигались на костре вместе с трупами мужчин. Живая вдова позорила семью. Этот обычай самосожжения славянских вдов описаны и арабским купцом Ибн Фадланом [4]. Государство же не вмешивалась в эту сферу.

Практически в ХVШ в. самоубийство находилось в ведении церкви, отношения к нему регулировались религиозными нормами. Светские законы не занимались самоубийством и самоубийцами.

Первые документальные упоминания о самоубийстве в русской истории датировано Средними веками [5], когда оно постепенно становилось предметом канонического права. Православная церковь, так же, как и католическая, осуждала его

конце ХVЫ ст. в России происходили массовые религиозные самоубийства раскольников. Самосжигание ("гари") были коллективным выявлением религиозных чувств. В течение двадцати лет (1675-1695) их было зарегистрировано около сорока. В огне погибло почти 20 тыс. старообрядцев. Здесь следует признать, что массовые религиозные самоубийства характерны для последователей определенных вероучений и никак не связаны с национальной належнистю6.

Лишь в начале XVIII в. (В ходе реформ Петра I) - значительно позже, чем в законодательстве западноевропейских стран - самоубийство стало предметом внимания государственной власти. С подчинением церкви государству при Петре отношения совершения самоубийства и по самоубийц стали регулироваться нормами гражданского законодательства. Военный устав 1716 обязывал закапывать тела самоубийц вне кладбища, а перед тем еще и позорить их, увлекая улицам. Предполагалось также всячески наказывать за попытку совершить самоубийство, вплоть до применения смертной казни. Морской устав 1720 также приравнивал самоубийство убийство [5].

Эти положения стали основой всех последующих законов России о самоубийстве и самоубийц [6]. Действительно, прямым источником Петров-ских законов было законодательство Саксонии, однако общие правовые принципы достигали римского права [5], в соответствии с нормами которого особый статус лица, например, солдата или раба ". Давал другому или государству право на ее жизнь" [9 ]. Специальный декрет Петра распространял нормы военного законодательства на гражданское население. Статус гражданского гражданина приравнивался солдатском, право на жизнь которого принадлежало суверену. За попытку совершить самоубийство лишали права на гражданскую службу [5]. В Россию западные модели самоубийства (совершение самоубийства не только по религиозным мотивам или как следование женщины за умершим мужем, но и через другие мотивы) проникли конце XVm ст.7

Первый официально принят законопроект со времен петровских кодексов "Свод законов Российской империи" (1835 г.) позаимствовал оттуда статью о самоубийстве, исключив из нее только надругательство над телом самоубийцы: "347. Самоубийца лишается Христианского погр-Бени, если доказано будет, что он лишил себя жизни не в безумие и не в беспамятстве »[5]. По этой формулировкой - представление о том, что не все самоубийцы являются психически больными, а также если субъект является безумным, он сам и его тело после смерти не подлежат судебному

Массовые религиозные самоубийства сектантов, к сожалению, имеют место и в современном мире.

В русском переводе впервые было напечатано в 1781 г. повесть И.В. Гете "Страсти молодого Вертера". Первый российский "римейк" произведения 1792 сделал М. Сушков, который повторил путь своего героя.

преследованию (юридический принцип, принятый во многих странах Западной Европы).

Юридический предписание, что следует делать с телами самоубийц, содержал "Устав Врачебный", который входил в 13-й том "Свода законов Российской империи", закрепляя юрисдикцию государства по охране здоровья. Начиная с издания 1835 «Устав Врачебный" (Ч. 2: Устав медицинскойполиции) приписывал палачу тело самоубийцы закопать в бесчестном месте. В издании 1842 "Свод законов" (ст. 380) определял попытку самоубийства как преступление, совершенное в "безумном состоянии" и приписывал таким лицам принудительное лечение [5]. В 1845 г. законодательство России было реформировано под руководством графа Дм. Блудова (и в такой редакции имело силу до революции 1917 г.). Перечень смягчающих обстоятельствах исчез из законодательства. Начиная с 1845 г. и в течение следующих 72 лет законодательство России провозглашало:

"1943. Оставив себя жизни с намерением и не в безумие, сумасшествие или временном от каких-либо болезненных припадков беспамятстве признается НЕ имевшим права делать предсмертные распоряжения, и потому как духовное завещание его, так и вообще всякая каким бы то ни было образом в отношении к детям, воспитанникам, служителям, имуществу или к чему-либо иному изъявленная им свобода не приводятся в исполнение и считаюся ничтожным. Если самоубийца принадлежала к одному из христианских вероисповеданий, то он лишается Христианского погребения. 1944. Изобличенный в покушение оставит себя жизни также не в безумие, сумасшествие или временном от какой-либо болезни припадка беспамятства, когда исполнение его намерения остановлено посторонних, НЕ зависевшими от него обстоятельствами, предается, если он Христианин, церковном покаянию по распоряжению своего духовного начальства "[ 5].

Предвидя церковные и гражданские последствия самоубийства, а не уголовную ответственность, "Свод законов" декриминализировал самоубийство. Однако законодатель подтвердил норму о разрешении дел о самоубийстве в ведении церкви. Соответствующую статью также было сохранено в уголовном законодательстве, только закрепило авторитет государства в сфере религиозных норм и подтвердило превалирование ее полномочий над церковными.

В 1860-1880-е гг в России шла борьба за распределение основных сфер влияния. Происходило перезакрепления правового и религиозно-нравственного авторитетов, разделение органов власти (церковной, законодательной, административной) и отраслей права (уголовного и гражданского). Судебная реформа установила судебно-исполнительные процедуры, кодифицированы 1864 г. в Уставе уголовного судопроизводства. Однако реформы не повлияли на нормы о самоубийстве. В 1860-е гг в России самоубийством стала интересоваться общественность. Публицисты видели в нем знамение эпохи. Они начали описывать и исследовать отдельные случаи. Газеты писали, что, несмотря на то, что самоубийство является очень древним явлением, именно в XIX в. оно превратилось в эпидемическую болезнь всех цивилизованных народов.

Таким образом, впервые в России информация о самоубийствах стала достоянием общества. Политика так называемой гласности открыла общественности социальные механизмы частной жизни обывателя [5]. Терпимость к самоубийцам нарастало. Восприятие суицида так же, как убийства, ослаблялось. Одновременно их количество росло. Явление воспринималось современниками как признак и неизбежные последствия века, а в последней его четверти увеличения количественных показателей связывалось уже с распространением атеизма.

Новый "Устав уголовного судопроизводства" 1870 (ст. 16) приписывал, что судебное преследование принадлежит прекращать со смертью обвиняемого. Это положение противоречило ст. 1472 "Уложения о наказании уголовньих и исправительньих" о судебном преследовании самоубийц, которое сохраняло силу и после реформы судопроизводства. В судебной практике сложно решались и вопросы попыток совершить самоубийство, ведь они одновременно принадлежали к разной юрисдикции Итак, на протяжении XIX в. в России законодательные взгляды на самоубийство постепенно претерпевали изменения. Список исключительных условий, при которых самоубийцы освобождались от юридической ответственности, то сокращался, то расширялся. Самоубийство, совершенное по тяжкие налоги, досаду, стыд, беспамятство, меланхолию, закон не наказывал.

Дореволюционная Россия начала ХХ в. переживала новую эпидемию самоубийств. Информацию о самоубийствах в 1913 собирала полиция, потом она сосредоточивалась в Центральном Статистическом комитете МВД. В отдельных крупных городах (Москва, Петербург, Одесса, Рига) выдавались статистические ежегодники, содержащие соответствующие сведения. Данные также лтримувалы военное и образовательное ведомства, органы городского самоуправления и общества скорой медицинской помощи. Они осуществляли мониторинг явления, который, однако, не имел системного характера. В начале ХХ в. "Из жуткого, табуированного признака ... суицид превращается в мощное, многокомпонентное явление, в котором сочетались кризис религии, изменение мироощущения лич-ности, социальньий кризис, распад патриархальной семьи ... "[2, 33]. После революции 1905 г., когда политические лозунги несколько утратили свою актуальность, газеты вновь вернулись к теме самоубийств, которая наряду с убийствами, интересовала читателей до 1914

В 1900-е годы внимание современников привлекала регулярность совершения самоубийств. Эту тему освещала, конечно, художественная литература (роман М. Арцыбашева "У последней чертьи", например) [4] . Практически каждый поэт, писатель, драматург в своих произведениях вспоминал самоубийство. Факты суицида имели место и в их ближайшем окружении, среди самих литераторов. Однако следует заметить, что для украинских писателей, учитывая присущие только их творчества особый романтизм и веру в светлое будущее, совершения самоубийств не было закономерным.

Отношение же российского законодательства к самоубийству на протяжении десятков лет не менялось. В последнем варианте проекта Уго-ловного уложения 1903 г. составители предлагали признать самоубийство без вины, но новые нормы так и не было принято. Вплоть до 1917 г. в Российской империи действовало Уложения 1885 Оно предусматривало жор

стоке наказания за совершение самоубийства, которое заключалось в таких запретах:

"1) непризнаниы права сознательного самоубийцы делать предсмертные распоряжения, отчего завещания таких лиц почитались НЕ имеющими законной силы

покушавшемуся полагалось тюремное заключение сроком от полугода до года

погибший лишался церковного погребения

на покушавшегося накладывалось церковное покаяние ... "[5, 64].

соответствии со ст. 1474 Уложения НЕ наказывались за самоубийство его лица совершили: а) из патриотических соображений ради сохранения государственной тайны, б) чтобы сохранить свою женскую неприкосновенность, честь.

Ответственность за доведение до самоубийства (она выходила от запрета совершать самоубийство) впервые было установлено в "Уложения о наказании уголовных и исправительных" 1885 (ст. 1476). Однако уголовно уложения 1903 г. уже не имело такой нормы [5, 3]. Следовательно, ответственность за совершение самоубийства полагалась только на самоубийцу, а перечень смягчающих обстоятельств самоубийц, их чести и имущества были четко очерчены законодателем.

Революция 1917 скорректировала отношение к самоубийству. УК РРСФР 1922 не счел попытку самоубийства преступлением, а доведение до самоубийства не рассматривал как специальный состав преступления. Однако этот кодекс включал в. 148, которая предусматривала ответственность за помощь в совершении самоубийства или подъязык к нему несовершеннолетнего или невменяемого [7, 134]. Разработчики кодекса восприняли достижения дореволюционной криминалистической науки, и законодателю понадобилось всего четыре года, чтобы усовершенствовать эту норму. Уже в 1926 г. новый УК РРСФР в ст. 141 предусматривал наряду с пособничеством и пидмовлянням к совершению самоубийства новый состав преступления - доведение до самоубийства:

"Доведение лица, находящегося в материальной или иной зависимости от второго лица, жестоким обращением последнего или иным подобным путем до самоубийства или покушения на него - лишение свободы на срок до пяти лет.

Содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо НЕ способного понимать свойства или значение им совершаемого или руководить своими поступками, если самоу-бийство или покушение на него последовали, - лишение свободы во срок до трех лет "[7, 282] .

После революции 1917 г. количество самоубийств начала расти. Далее статистические показатели совершения самоубийства имели спорадический характер: вместе с введением НЭПа и первых привилегий для номенклатуры суицид распространился среди большевиков, которые считали, что идеи революции преданы; с отменой НЭПа - среди "новых" промышленников и коммерсантов; резко возросло количество самоубийств на бытовом почве и среди безработных. До 1934 г. уровень самоубийств вырос примерно вдвое по сравнению с 1917 г. В конце 20-х гг статистика приобрела столь тревожного вида, органы ее засекретили. Власть не хотела афишировать свои "отрицательные характеристики" [2, 112, 5, 143]. Однако случаи смерти от самоубийств должны учитываться, поэтому их регистрировали как несчастные случаи или естественной смерти. Учитывая политику большевиков обсуждения проблемы суицида в научных изданиях и на страницах журналов, даже в газетах, исключалась. Социализм удалил самоубийство и право на него в числе моральных поступков, общество не только не выявило понимание, но наложило на саму тему жесткое табу. Начались и преследования криминологов. Так продолжалось десятки лет.

В 50-60-е гг ХХ в. в СССР лицо, которое, находясь в исправительном учреждении, совершала попытку самоубийства, наказывалась дополнительным сроком лишения свободы за попытку уклониться от общественно полезного труда. А за совершение попытки самоубийства на свободе гражданин направлялся на принудительное обследование в психиатрической ликарни10. Однако удивляет тот факт, что по свидетельствам художественной и мемуарной литературы (других данных за тот период не существует) в сутки сталинских репрессий количество самоубийств, вероятно, была высокой.

Первые изменения начались во времена "оттепели". Уголовные кодексы союзных республик, принятые в течение 1959-1961 гг, отменили уголовную ответственность за содействие самоубийству и подъязык

В русском переводе впервые было напечатано в 1781 г. повесть И.В. Гете "Страсти молодого Вертера". Первый российский "римейк" произведения 1792 сделал М. Сушков, который повторил путь своего героя.

к его совершению, но предусмотрели ответственность за доведение до самоубийства. Положение дел сейчас не зминився11. В определенной степени вероятна статистика самоубийств возобновилась в 80 - х годов прошлого века. Данные были открыты для широкой общественности. На этот период также приходится быстрый рост абсолютных показателей самоубийства в СССР, обусловлено общим кризисом развитого социализма и советского общества.

суицидальных республиками в 80-х гг становились поочередно Эстония, Коми АССР и Удмуртия. В самом началеперестройки СССР превратился даже на суицидальных "сверхдержаву". Оптимистичные ожидания населения во времена президентства Горбачева сократили количество самоубийств. Однако после спада политической эйфории показатели раз повысились. В 90-х г. всего самоубийц в мире говорили именно на русском языке (этот показатель можно было сравнивать разве что с данными, которые поступали из КНР).

Распад СССР не добавил позитива. Статистические показатели снова методично начали расти в хаосе строительства новых государств и обществ, восстановлении народного подлинности поисках исторических корней и путей развития новой, ранее не известной цивилизации (Не империалистической и, тем более, не социалистической). Указанные тенденции вполне были присущи и Украине.

Завершая наш дискурс, заметим, что самоубийство произошло тогда, когда человек осознал себя смертной, почувствовав себя люди ной, _яка_може_власноруч регулировать продолжительность своей жизни зависимость

Церковных деятелей времен реформ 60-80-х гг. беспокоил перераспределение власти между церковью и наукой (медициной в частности). Тело и душа самоубийцы стали объектом борьбы за власть. С.В. Булгаков в "настольной книге для священоцерковнослужителей" предупреждал священников о том, что согласно гражданских законов самоубийцы не могут быть похоронены без предварительного следствия полицейской и медицинской власти. Как служитель церкви он настаивал на том, что самоубийца, успел покаяться и принять перед смертью святое причастие, может быть похоронен по христианскому обряду [6, 1250]. Таким образом, акт раскаяния, подтвержденный причастием, возвращал самоубийцу от гражданского подчинение юрисдикции церкви. Только по одному вопросу служители церкви сомневались ли решение о церковное погребение самоубийцы (который признан сумасшедшим), принято гражданской властью, обязательным для священос-лужителя? Духовное руководство призвало священников делать собственные выводы о физическом и духовном состоянии прихожан, которых они знали много лет и исповедовали их. Однако, когда факт безумия было установлено на основании вскрытия тела самоубийцы (анатомо-антропологический подход), церковь вполне выполняла предписание гражданского закона по церковному обряду захоронения. Так, священнослужители подчинялись авторитету науки (медицины) полностью, поскольку на ее защите стояло государство. Доверяя патологоанатомам, они думали, что вскрытие тела самоубийцы давал информацию о состоянии его психического здоровья.

но от своего желания и по собственной воле учитывая значимые именно для нее, конкретной личности, внешние и внутренние побуждения.

У истоков цивилизации, ведь совершение самоубийства при определенных обстоятельствах облегчало жизнь племени (смерть пожилых или больных людей и т.д.), отношение к самоубийству мало поощрительный характер.

В целом же социально-историческая тенденция выглядит следующим образом: с возникновением и развитием классов и государства общество начало относиться к самоубийству все строже. Интересы государства требовали ограничения частной свободы. К механизму управления личностью как признак недемократической власти неизбежно были включены главную область человеческой свободы - жизнь. Поэтому отношение к самоубийству приобрело сдерживающего характера, а официально его начали приравнивать к убийству. Власть взяла на себя право распоряжаться жизнью своих граждан. В начале XVIII века. в Российской империи началась кодификация запретительных норм совершения самоубийства. Неравномерное развитие законодательства в течение многих веков привел к тому, что противоречивые и основном устаревшие положения сосуществовали рядом. И только в начале ХХ в. самоубийство было декриминализо-ване, а его статистика характеризовалась спорадическим ростом учитывая социально-политические периоды развития истории и ряд других факторов. Однако отношение к нему до сих пор остается преимущественно негативным.

Оставаясь на индивидуальном уровне табуированным из-за своей интимность, сейчас самоубийство воспринимается в целом как отрицательное моральное явление, ведь человеческие потери нельзя оправдать. Это как понимают и среди широкой общественности и в государственных кругах. Однако проблема минимизации самоубийства в Украине до сих пор нерешенная, в последние годы (в XXI в.) Вообще, кроме психиатров и психологов, почти никого не интересует. Явление существует как бы отдельно от общества и государства, не может не вызывать тревоги.

Список литературы

Мифологический словарь /Гл. ред. Е.М. Мелетинский. - М.: Сов. ^ Нциклопедия, 1991.

Чхарташвилы Г.Ш. Писатель и самоубийство. - М.: Нов. лит. обозрение, 1999.

Лаврин А.П. Хроники Харона. - М., 1993.

Кармазин Н.М. Предания веков. - М.: Правда, 1988.

Паперно И. Самоубийство как культурный институт. - М.: Новое лит. обозрение, 1999.

Российское законодательство Х-ХХ веков. - Т. 8. - Судебная реформа. - М.: Юрид. лит., 1991.

Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1922, 1926 гг. //Сб. документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 /Под ред. И.Т. Голякова. - М.: Юрид. лит., 1953.

Дорожкин Э.., Ефимова А. вялотекущее ЧП //Московские новости. - 1996. - 1-8 сент. - № 35.