Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
Общие механизмы влияния социальной среды на межперсонального взаимодействие
статті - Наукові публікації

Турба OO
аспирантка кафедры социологии и социальной работы Классического приватного университета

В статье анализируются различные теоретико-методологические подходы к механизму воздействия на межличностные взаимодействия с точки зрения акционалистськои социологии, коммуникативного взаимодействия, концепции малых групп и др.. Используя стандартный метод классификации взаимодействия среди различных общностей, выделяется трафаретный коллективных реакций на типичные проблемные ситуации, включая тенденции, проявляющиеся непосредственно во внутренних и внешних групповых реакциях, механизмы распределения форм деятельности или функции накопления опыта решения более сложных проблем.

Кпючови слова: коммуникативные обстоятельства текущей взаимодействия; смыслы, спивкомуникаторы; малая группа, механизм существования и создания; социокорпускулы, «Я-концепция» индивида, «Мы-концепция» группы, моделирования межличностных отношений.

Впервые особенно энергично обратил внимание на действия социальной группы американский социолог первой четверти XX в. Чарльз Кули. Он является сторонником, а частично и одним из соучредителей, разработчиков акционалистськои социологии, поэтому разделял основные принципы и подходы последней, в частности, настаивал на фундаментальном значении таких методологических принципов анализа как:

на самостоятельном, в определенном отношении - приоритетном, значении исследования микропроцессов по макропроцессов

признавал когерентность (внутреннюю связанность, целостность) того, что сторонники макросоциологии называют системой, т.е. допускал существование особых автономных частей общества, но отвергал его органическую связанность

отвергал понимание и соответствующее исследование индивида и личности как противовес деятельности независимых от них исторических или социальных обстоятельств. В отличие от основателей социологии действия, в частности М. Вебера, он акцентирует внимание не на действия, считая такое понимание ограниченным и односторонним, а на взаимодействии, где обе стороны данного процесса одинаково взаемоавтономнимы и взаимозависимыми. А особая модификация этого процесса определяется, по его мнению, особыми коммуникативными обстоятельствами текущей взаимодействия. Поэтому существенное значение придавал он тому смыслу, который вкладывают субъекты, взаимодействующих как относительно друг друга, так и в отношении ситуации их взаимодействия. А собственно смыслы (приписаны, декларируемые, выраженные, транслируемые в возвышение фиксированные-нефиксированные, понятны-непонятные, воспринятые-не восприняты) является основным полем исследования этого направления как и основное направление такой работы с акцентуацией преимущественно на способе трансляции - ретрансляции структуры смыслов , а также их восприятие-отвержение стороной воспринимает эти смыслы, детектором коммуникативного взаимодействия.

Конечно, смыслы (смысл, внутреннее наполнение знака, символа, сыгранной или играемой роли) не могут быть переданы в возвышение как и полностью им (возвышение) усвоены. Отчасти это зависит, в нашем случае, от качества персональных отношений, их способности в одном случае соответствующим образом оформить, во втором - усвоить передано, частично от характера протекания и развертывания коммуникативного взаимодействия, частично от сопутствующих, так случайных, сопроводительных обстоятельств. Поэтому содержание коммуникации производится, эволюционирует или развивается, модифицируется и количественно-качественно трансформируется в процессе взаимодействия. Причем к этому процессу (трансформации, видоизменения формы и содержания сообщения) в равной степени включены обе стороны: как та, что передает (сообщает), так и та, что принимает (расшифровывает, интерпретирует). Понятно, что социокультурный профиль взаимодействующих субъектов, их социокласове происхождения, предыдущая социализация, актуальные интересы и стремления, материальный интерес или какая-то другая заинтересованность т.д., могут существенно влиять и трансформировать коммуникативный процесс, радикально изменяя его суть вплотную к прямо противоположному восходящем или задуманному.

Для лучшей иллюстрации этого тезиса Ч. Кули использовал образ взаимного зеркального отражения, когда взаимодействующие субъекты становятся некоторым отражением друг друга. Только это выражение не следует понимать чисто механически, в виде прямого зеркального отражения буквального того, а тем более - всего, что есть, и проявляется во взаимодействующих индивидов. Во-первых, у них не все есть (часть его черт и качеств является мнимой, то есть приписывается ему оппонентом). Во-вторых, не все они проявляются, то есть значительная часть сущности певцы-Никатор или спивдияча, остается вне направленного в пространство взаимодействия мессиджем, наконец, какая-то (иногда довольно значительное) часть сути дела специально втаемничуеться или специально находит неадекватное своей собственной природе отражение. Поэтому деятельностно-коммуникативное взаимодействие даже на уровне диады (двойственной структуры, пары) достаточно противоречивым и внутренне неоднозначным процессом, это стремление правильного или адекватного сообщение-восприятие быть по соседству с неспособностью донести его истинный смысл к партнеру или даже со стремлением сознательно его дезинформировать , ввести в заблуждение, исказить истинный смысл сообщения.

Что касается Ч. Кули, то он скорее акцентировал внимание не на технологии сообщение по восприятию, хотя и уделял им должное внимание, а на чисто человеческом аспекте этого взаимодействия или процедуры, ставя перед собой задачу выявить, что же в конце концов выходит в конце, в результате, «в сухом остатке». Он видит такой результат в том, что через зеркальную взаимодействие и благодаря ей формируется или производится самоконцепция взаимодействующих субъектов, их концепция самих себя, своей сущности, которую только и можно увидеть, фиксировать, выявить и каким-то образом исследовать или понять через межличностных взаимодействиях. Осмыслив, поняв или иным образом выработав концепцию самого себя, «Я-концепцию», индивид в дальнейших своих действиях стремится подражать ей, превращая «Я-концепцию» на руководство к действию. Она («Я-концепция») служит в дальнейшем тем селективным орудием, с помощью которого действующий субъект или взаимодействующая лицо некоторые свои реакции и действия отвергает как технологические, непрактичны, нецелесообразны, неэстетичные, аморальные, асоциальные и т.д., а другие оставляет как исключительно надежные, полезные и функциональные для дальнейшего взаимодействия, совершенствуя одновременно как технологию своего взаимодействия, и образ собственного «Я» [6, р 189].

Что же на самом деле представляют собой малые группы? И чем они принципиально отличаются от таковых достаточно широко описанных в социологии явлений как индивид, группа вообще, группа, формальная группа, организация, корпорация и т.д.? Прежде всего, это все те социальные структуры, которые находятся вне отдельно взятым индивидом и формально организованной структурой, малые (минимальные) по размеру, на что указывает уже их название, эмоционально насыщенные в своем взаимодействии образования. Возникает однако необходимость найти какие-то объективные, однозначные, достаточно надежны при их применении критерии. Прежде всего, это будут числовые показатели: малые группы включают в поле социального взаимодействия не более 25-35 индивидов, то есть их должно быть столько, сколько может быть для того, чтобы обеспечить возможный личный контакт каждого с каждым. Понятно, что чем больше число членов такой группы, чем ближе оно приближается к указанным ранее 25 - 35 взаимодействующих индивидов, тем больше взаимные контакты ослабевают, постоянные связи трансформируются на эпизодические, интенсивная взаимная потребность в общении глушится, затормаживается, постепенно тяготея к нулю , на месте единой, автономной, внутренне крепко связанной всесторонними связями социальной единицы возникает хрупкая и мало структурированная социальная масса, социальное выживание какой именно в качестве этой социальной единицы обратно пропорциональное его массе. Это означает, что чем больше становится ее самоидентичность, тем более разнообразной становится ее самоидентичность, слабее - внутренняя консолидация, равнодушно - отношение персональных субъектов друг к другу. Существенно трансформируется также природа внутренней связи, то, что удерживает индивидов друг к другу, друг для друга, один исключительно для другого. Если в тесном малой (чем меньше, тем это проявляется больше) их сочетающим связью является взаимная симпатия - положительно направлено друг на друга чувственное притяжение, эмотивной, не всегда рациональный или даже иррациональный связь, то теперь, с увеличением числа и массы группы, чувственное все больше трансформируется в рациональное, а более или менее осознаваемый эмоциональный взаимное влечение (как такое же эмоционально насыщенное взаимное отталкивание) трансформируется в рациональный взаимный выбор, в основе которого лежит взаимный интерес.

Отсутствие взаимного интереса утверждает взаимное безразличие, взаимное посягательство на интерес друг друга, порождает неприятие, агрессию, взаимную ненависть. Следовательно, чем меньше группа, тем больше демонстрирует она черт и качеств именно малой группы: взаимную симпатию (антипатию), взаимосвязь или его отсутствие, взаимную невозможность существовать без своих партнеров или такую ​​эмоционально-насыщенную невозможность существования вместе. Малая группа в основном является добровольная ассоциация, это ее естественная и наиболее распространенная форма существования. Существуют однако такие социогрупови структуры или скорее социокорпускулы, когда по формальному признаку они напоминают малую группу, по содержательной - что-то ей прямо противоположное. В данном случае речь идет о формально и искусственно созданные малые группы, формирование которых в основном связано в основном с производственной или иной необходимостью. Это так называемые социальные корпускулы типа семьи, брачной (любовной) пары, микроскопических малых исполнительных бригад или команд, групп специального назначения. Здесь внутренняя связь, консолидация, взаимное уважение, поддержка и кооперация вытекают не из внутренней природы взаимодействующих индивидов, а с некоторой внешней необходимости, поэтому требует дополнительного анализа. Кстати, малые группы являются найбагаточисленнишимы социогруповимы структурами в обществе. По подсчетам американских социологов, если исходить из того, что на Земле около 3,2 млрд. человек и каждый человек является членом минимум 5-6 малых групп, их общее число состоит из 4-5 млрд. группировок [1, с. 82]. Эти подсчеты проводились где-то около

- 40 лет назад, сегодня их, как минимум, нужно умножить на 2, так выйдет 10 - 12 млрд. социальных малых микроединиц. Вращая наш анализ в прошлое или протягивая в будущее, мы вообще получаем невероятные цифры.

Среди социологов пока нет единодушия как по концепции малых групп, так и о необходимости или возможности их изучать. В пользу необходимости и перспективы такой работы можно привести как минимум несколько аргументов: прагматическо-практический, суть которого сводится к тому, что внутренняя жизнь в этих группах существенно влияет на функционирование других, в том числе достаточно глобальных социальных структур, а потому концептуально грамотная теория этих социальных образований дает в руки и исследователей и практических деятелей надежный инструмент для наблюдения, контрол?? и управления движением этих микроструктур. Особенно важно при этом знать законы взаимодействия микроструктур-лидеров, жизнь которых в основном посвящен, однако принятые ими решения и последствия их практических действий отображаются на фунционуванни социального порядка.

Но значение имеют не только группировки-лидеры. Некоторые социально важные решения брачных партнеров (например, в отношении рождения-нерождения детей) отражаются на демографической ситуации в обществе. Существенное по своим социальным последствиям может быть решение совета директоров крупных промышленных компаний, штабов вооруженных сил и военных объединений специального назначения, партийных лидеров и их ближайшего окружения, диктаторов разного рода, руководящих органов террористических структур и т.п..

Кроме того, каждый из нас проживает в одной или нескольких группах ближайшего окружения, поэтому есть потребность понять их структуру, механизм существования, источники напряжения и способы смягчения или разрешения конфликтов, понять причины и направления движения внутригрупповой динамики. В конце концов наше счастье как и несчастье, если брать их с эмоциональной стороны, как состояние и переживания бытия, определяется нашим местом в жизни и деятельности тех малых групп, в которые включены наше личное существование.

Имеет значение и собственно социологическая сторона проблемы. Познание структурно-функциональной динамики малых групп предполагает разработку грамотной практики наблюдения, диагностики и управления (руководства) деятельностью и развитием таких групповых образований. Главное теоретическое и практическое задание и сложность здесь заключается в том, что в основном - это транзитные, переходные структуры, постоянное движение и динамика которых трудно констатируется и фиксируется в пространстве и времени. Еще труднее прогнозируются их даже ближайшие видоизменения и метаморфозы. Итак, вероятнее всего самой продуктивной концепции или теории малых групп будет концепция или теория их переходных состояний.

конце концов есть и более амбициозная, хотя и несколько внутренне противоречива, задача или перспектива. В миниатюрном виде здесь представлены такие черты глобальной социальной системы как структурно-функциональная взаимодействие и распределение, структурно-функциональное перемещения и замещения, распределение форм активности и специализации деятельности, разделение труда, организация и самоорганизация, консолидация и самоидентификация, распределение, утверждения и подтверждения статусно- ролевого распределения и форм их взаимодействия; в том числе здесь происходит (образно символическим образом) в различных формах взаимный обмен, формируется иерархия престижа и борьба за его (престижа) распределение; как также за распределение форм и сфер влияния и контроля, в том числе с помощью идеологизированных, утопизованих или иным образом нагруженных дискурсов и других коммуникативных структур, которые в этой среде имеют особое распространение.

Определенным образом более продуктивно или более деструктивно функционируют здесь также мифы, религиозные традиции, как социальные традиции вообще, опыт и мудрость практического опыта и здравого смысла. Путем бережного последовательного поведения, взаимной интеграции малых групп в крупные образования происходит построение социальной системы «снизу». Задача состоит лишь в том, чтобы найти адекватную технологию такого построения, что и является самой задачей этой комплексной проблемы. Собственно, это проблема трансформации единичного и особенного на определенное, совокупности элементов - на систему, хаоса или ограниченной упорядоченности - в общий порядок, философского «ничто» в социологическое «несколько». Поскольку общество в этом случае (социальный порядок) вообще существует в пределах от полной анархии и абсолютного беспорядка к тоталитарной супервпорядкованости, качество малых групп здесь играет немаловажную роль. Ведь социальные импульсы идут одновременно как от макро-к микроструктур, так и наоборот.

Теоретическая проблема здесь состоит в том, чтобы найти динамику таких преобразований, по сути, - научиться использовать эти знания в практической деятельности.

Следует помнить то осознавать, что исследования малых групп является определенным развитием сложившейся в XX в. тенденции: вместо исследования глобальных мировых процессов и структурных сдвигов изучать структурную анатомию актуально существующего общества и вклад этих структур (элементов) в функционирование общества. При таком подходе анализ групп ближайшего окружения индивида стал необратимым, хотя долгое время социология еще продолжала искать истину в широком и достаточно абстрактном диапазоне противопоставление абстрактного индивида менее абстрактной социальной системе. Утверждение К. Маркса, что сущность человека не является абстракцией, присущей отдельно взятому индивиду (в таком же абстрактно взятом обществе), а является конкретной тотальностью всех локально существующих человеческих отношений, постепенно становится общим местом, находя свое воплощение в различных концепциях связи человека и общества, в том числе, и прежде всего, через группы ближайшего окружения. Какие (группы ближайшего окружения), с одной стороны включают в свое пространство все опосредующие формы активности индивида, с другой, именно через эти малые группы связывают отдельно взятого человека и глобальное общество. Социология прошла долгий путь, отыскивая действительны связи человека и его окружения: Ф. Ле Пле, исследуя жизнь рабочей семьи; Э. Дюркгейм, акцентируя особое значение первичных групповых связей; Г. Зиммель - изучая в человеческих отношениях момент взаимности, наконец, Ч. Кули, который указал на значение малой группы именно как непосредственнойзвена или мостика, по которому между человеком и ее общественным окружением непрерывно циркулирует, переробляючись и трансформируясь, необходимая и полезная информация. Частично для того, чтобы собственно создать из природного существа человеческой личности, частично для того, чтобы перманентно поддерживать ее в этом состоянии. Американские социологи того времени В. Томас и Ф. Знанецкий поставили это на экспериментальную, эмпирическую основу, доведя и показав, что с распадом опосредующих жизнедеятельность отдельной личности социальных связей разрушается также целостность человеческой личности, а на ее руинах начинает функционировать внутри расщепленный, дезинтегрирован , способен к поддержке социального порядка абстрактный индивид, по сути - человеческий организм, а не человек.

Постепенно в результате этих исследований вырисовывается общая картина процесса. Социологи все больше убеждаются, что исследование отдельной личности вне обстоятельствами его жизни и деятельности такое же бессмысленное занятие, как и анализ объективной ситуации без людей. Э. Мэйо доказывает, как взаимные контакты, надзор и контроль формируют стимулы к труду, немецкий Мьодс обнаружил, что группа велосипедистов движется быстрее, чем каждый

из них отдельно, А. Дих указывает, как присутствие других способствует осознанию коллективной цели, М. Шериф в своих экспериментах обнаружил, что люди скорее склонны доверять восприятию и оценке других людей, чем своему собственному опыту и др.. Наконец, в Бостонском университете социолог-экспериментатор случайно обнаружил терапевтический эффект от пребывания человека в общественном окружении (больные туберкулезом пациенты излечивались скорее в положительно и лояльно настроенному человеческом окружении) [2, с. 84]. Где-то в этот же период основатель эмпирической социологии П. Лазарсфельд установил, что пропагандистское воздействие на электорат опосредуется непосредственным окружением индивида, усиливая или гася манипулятивные импульсы «глобального» общества [3, с. 124-137]. Такую же зависимость заметили американские исследователи, анализируя поведение солдат на передовой во время Второй мировой войны: их боеспособность существенно зависела от качества первичных связей, связывали их со своим ближайшим окружением.

Особое значение в исследовании малых групп принадлежит американскому психологу Дж. Морено [5]. Благодаря его трудам появилась возможность исследования жизни малых групп путем достаточно простой и надежной процедуры - методом социометрического опроса. Оно базируется на предложения респондентам выбрать одного или нескольких партнеров для определенного вида деятельности или общения. Выбор интерпретируется как признак симпатии, доверия, уважения или не совсем осознаваемого влечения одного человека к другому. Не выбор может быть признаком негативного отношения, если он задекларирован, или быть признаком безразличия.

В результате такого рода опросы (опрашиваемый группа не должна превышать 9-11 человек) исследователь получает информацию, необходимую и достаточную, чтобы выявить такие характеристики группы: уровень ее консолидации (исчисляется количеством положительных выборов к общему числу выборов) конфликтности (отношение отрицательных выборов к общему числу), уровень концентрации взаимных выборов на отдельных сегментах социального пространства группы, в результате чего создаются еще меньше микроутворення, социокорпускулы или «созвездие», за этой же методике можно определить группу-лидера (наибольшее число положительных выборов), «отторгнутых», «вытесненных» или изолированных (меньше, минимальное число выборов или полное отсутствие выбора, это - изгои, вытесненные, изгнанники определенного общественной среды, между ними и этой средой существует взаимное неприятие, агрессия, враждебность). Таким же путем устанавливается основной массив группы, ее базовый состав.

Особое направление исследований был предложен немецким исследователем К. Леви-ным. Эмигрировав в 30-е годы из Германии в США в связи с нацистскими репрессиями, он разработал собственный способ экспериментального исследования поведения индивида в ближайшем кругу. Левин исходит из того, что человеческое поведение закономерно. Непосредственно эти законы (человеческого поведения) действуют в социально-психологических полях взаимодействия, подчиняясь действия социально-психологических сил. Все остальное зависит от их (сил) локализации, измерения и констатации. Согласно величины, направления и характера действия этих сил, формируются некоторые микросоциальные сообщества. Отличительной признакам здесь могут служить типы лидеров, отношения между ними и другими членами группы, связь этих показателей с эффективностью деятельности группы, ее способностью сохранить свою идентичность под давлением внешних разрушительных сил или умением преодолевать какие-то внутренние и внешние препятствия их коллективной деятельности. Реально эти работы вылились в исследование процессов интеграции и дезинтеграции, соперничества и сотрудничества, примирения и конфликтности, миролюбия и соперничества, удовлетворенности или неудовлетворенности своим пребыванием в группе.

Особенно интересными были исследования проблемы конформизма, т. е. степени влияния группового окружения на самостоятельность восприятия, оценки и поведения членов малых групп. Эксперименты подобного рода были достаточно простыми, изобретательными и продуктивными. Экспериментатор договаривался с большинством членов некоторой группы, они будут давать ложную оценку некоторым явлениям или процессам, например, не совсем параллельные линии называть параллельными. Какая-то часть группы не знала об этих таинственных договоренности.Задача эксперимента состояла в том, чтобы выявить, насколько испытуемые (те, которые не знают о предварительных договоренностях) подвергались общему мнению или больше доверяли своим собственным ощущениям. Тех, кто подвергался, можно считать конформистами, кто оставался при своем мнении, следует считать-конформистами (можно сказать самостоятельные-несамостоятельные, волевые-безвольные, авторитарные-конформисты и др.)..

Наличие в отношениях в рамках ближайшего социального круга психологических и социологических (социоструктурных) факторов поведения определяет внутреннюю противоречивую концепцию отношений в этом социальном пространстве: иногда в ней доминируют явно психологические факторы, которые только учитываются, а собственно социологические (социоструктурных) факторы попираются, не учитываются; иногда - наоборот, учитываются ише обезличенные социоструктурных факторы. Не лучше дела будут и в том случае, когда некоторая концепция стремится объединить эти два параллельных ряда смежных факторов: либо их сочетание содержит в себе несколько замаскированное предоставления приоритета той или иной ряда факторов, или их сочетание носит чисто механический характер, или это сочетание имеет откровенно дуалистическую форму.

Как бы там ни было, но во второй половине XX в. и до наших дней в исследовании межперсональной взаимодействия в микросреде превалирует социологический подход. Это означает, что вместо социальной психологии на передний план выходит такое направление социологии как «теория малых групп». Начало и толчок такому движению задали известный основатель структурного функционализма Т. Парсонс и менее известный, но не менее авторитетный Р.Ф. Бэйлз. В совместной работе «По направлению к общей теории действия» они не только наметили общую методологию исследования деятельности индивида в ближайшем социальном круге, но и предложили методику эмпирического исследования [7, р 3-35]. Авторы исходят из того, что хотя структура такого процесса представляет собой крошечную социальную систему, но индивиды и сообщества здесь также стоят перед проблемой, присущей любой другой социальной системе: как адаптироваться к окружающей реальности, и не вообще, а именно к этой социальной ситуации ? Как достичь групповых целей, сохранив при этом сплоченность группы и удовлетворив базовые потребности каждого из участников данного взаимодействия? Ведь любая группа, если она жизнеспособна, призвана решать именно такие задачи как: адаптация к ситуации, достижения коллективных целей, сохранения идентичности и солидарности, удовлетворение потребностей.

Авторы исходят при этом из предпосылки, что каждое действие можно оценить и классифицировать в зависимости от того, на решение какой именно задачи она рассчитана. Оказывается, что независимо от других своих качеств (происхождение, социокультурного профиля участников и характера идентичности, ценностных ориентаций, групповой культуры, социального опыта, правил, контроля, направленности и способа применения санкции и т.п.) каждая социальная общность каждое свое действие рассматривает и оценивает именно в таком контексте. Соответственно, все группы можно классифицировать по их ориентацией на эти проблемы: те, что достигают целей, сохраняя собственную идентичность (неповторимость), те, которые остаются солидарными, удовлетворяя базовые или надстроечные потребности своих членов. Соответственно, при достижении таких целей (решении поставленных задач) их можно назвать: циледосягнени, стабильно идентифицированы, солидарны (положительные, интегрированные), группы по довольны потребностями. Применяя стандартный метод классификации взаимодействия к разным сообществам, можно найти универсальный шаблон коллективных реакций на типичные проблемные ситуации, включая тенденции, которые проявляются в непосредственных внутри-и зовнишньогрупових реакциях, механизмах распределения форм деятельности или функций, накоплении опыта решения все более сложных проблем.

Положительным моментом концепции Парсонса-Бейлза было то, что здесь акцент делается не столько на том, как группа влияет на своих членов (традиционный этому подход), сколько на том, как, воздействуя друг на друга, индивиды формируют свое социальная среда (здесь, кстати, Парсонс, возможно, под влиянием Бейлза, отходит от самого себя, переходя на активистские позиции, хотя до этого и даже после этого он был и остается активным сторонником адаптивистського подхода). В результате такого подхода доминантными проблемами исследовательской внимания стали такие переменные как величина группы (в результате чего малые группы попали в поле зрения), активные личные позиции и действия членов группы, взаимное притяжение-отталкивание взаимодействующих субъектов, примирение-конфликт, противоборство-согласие и тому подобное. Это, в свою очередь, привело к расширению методологии и методов анализа и включения в процесс исследования таких проблем как контент-анализ межличностных коммуникаций, демонстративные и скрытые факторы ценностных и поведенческих ориентаций и др.. Все это выводило в другие области исследования, такие, в частности, как моделирование межличностных отношений при принятии и реализации решений в доконфликтный, конфликтных и постконфликтных ситуациях.

Особого внимания заслуживает выход этого направления на исследование «групп самоанализа». Имеется в виду анализ межперсональной взаимодействия в процессе дискуссий и принятии решения группой относительно своих дальнейших действий в связи с необходимостью решить некоторую коллективную проблему или проблемную ситуацию. Цель здесь состоит в том, чтобы исследовать межличностных динамику группы в процессе обсуждения и принятия ею коллективного решения. Важно, что в этом случаесами участники межперсональной взаимодействия формулируют проблему, изыскивают пути ее решения, ищут предпосылки согласования своих позиций и поиска коллективного консенсуса через критический анализ тех процессов, которые происходят в группе (некоторую модификацию такого подхода находим у нашего отечественного исследователя А.Г. Ишму-ратов [4, с. 14-21].

Осмысление деятельности этих групп возникло на основе концепции «групповой терапии» Бурроу. Основные узловые утверждение этой концепции заключаются в следующем: эмоциональные нарушения социогруповои психодинамики, как и нарушения в психоэмоциональных отношениях отдельных участников межперсональной группового взаимодействия, является следствием отклонений в сети межличностных отношений. Соответственно, их лечение должно также протекать во взаимодействии индивида с другими членами группы, а не в структуре отношений «врач-пациент». Согласно этому утверждается, что искаженное представление лица относительно самой себя является результатом искаженных отношений с другими членами группы в контексте представлений Ч. Кули о существовании, формирование и воплощение в практических формах поведения «зеркального Я». Иными словами, искривленная «Я-концепция» индивида является следствием искаженной «Мы-концепции» группы. Учитывая то обстоятельство, что между персональным взаимодействие в малой группе проявляется преимущественно как общение, получается, что деформация личности здесь происходит как деформация общения, нормализация которого рассматривается как адекватная база следующих психо-терапевтических процедур.

В связи с этими трудностями психотерапевты попытались формировать группы особого типа, которые способны не столько наладить межличностных общения, сколько осуществить групповой критический самоанализ; есть пациенты становятся озабоченными осуществление не самовыражения, а адекватного критического самоанализа. В частности, в Гарвардском университете были образованы группы из студентов-медиков и студентов-психологов для совместного обсуждения и решения коллективных проблем и одновременного критического анализа собственного пути понимания коллективного поиска взаимопонимания и согласия. Довольно быстро было замечено, что в результате такой коллективной работы создаются группы нового типа, качественно отличные не только от других групп данной социальной среды, но и тех групп, в которых задействованы индивиды принадлежали к этому, и с которыми они теперь имеют мало общего. Ново-созданы группы демонстрировали мощный коллективный потенциал к обновлению и вдумчивой работы над самим собой и своими отношениями [2, с.89]. Проблема, однако, заключалась в том, что это были не рядовые, а элитные группы. Поэтому остается вопрос о том, насколько этот опыт будут способны повторить ординарные группы по простыми индивидами.

Таким образом, социологические исследования малых групп с прямыми и непосредственными персональными контактами имеют пока короткую историю и скромные достижения. Однако некоторые сдвиги на этом пути очевидны. Прежде всего, произошла существенная переоценка самой ситуации взаимодействия в структуре индивид-группа-общество. Вместо взгляда на человека как существа, которая находится вне группы и, в лучшем случае, только стремится понять ее (группы) природу, возникает индивид, вовлеченный в группу, активно сотрудничает с ней, формируется группой, в то же время активно формируя саму группу как среду своего собственного проживания, деятельности и самоутверждения. Дальнейшие исследования показали, что в самой структуре личности отражается в видоизмененном виде структура группы и наоборот. Состоявшаяся в связи переакцентуация исследования по анализу влияния группы на поведение индивида не только на обратное влияние индивида на деятельность группы, но и на исследование самой этого взаимодействия, т.е. теперь анализируются не следствие того или иного воздействия, а сам это влияние, его структурные элементы и действенные механизмы. Накопление знаний о межличностных взаимодействие в контактных группах создало возможность и актуальность перехода к экспериментальным исследованиям, как с целью получения информации, так и для проверки выдвинутых гипотез. Теперь в поле исследования попадают не только стихийные, то есть естественным образом сформированы группы, но и искусственные образования с целью выявить закономерности их внутренне групповой динамики в экстремальных, позаприродним обстоятельств. Был изобретен и проработан метод группового самоанализа, благодаря чему появилась возможность получить как новую информацию, так и новые способы ее обработки. Наконец, в отношении малых групп было более-менее удачно применены общую теорию систем, в результате чего появилась возможность более продуктивного описания составляющих элементов малой группы и способа их сочетания между собой в интегрированное целое.

Конечно, история исследования малых групп еще слишком короткая, чтобы оценить его (исследования) состояние всесторонне и должным образом. Но уже пора поставить вопрос о поиске принципиально новых технологий анализа, в которых малая группа предстала бы в ином свете. Здесь как раз и напрашивается возможность или перспектива перейти от господствующего до этого «естественного» или «онтологического» подхода к исследованию малой группы, в ее социо-драматургический анализа. Принципиальное отличие здесь заключается в следующем. Индивидов, взаимодействующих в малой группе, нет смысла рассматривать как естественных существ, то есть таких, деятельность которых только ответом на онтологическое (как она или как она воспринимается в результате естественной установки взаимодействующих индивидов) восприятия. Зато их деятельность следует рассматривать как такую, которая погружена в символический мир, где вещи, люди и ди?? имеют не столько онтологический, сколько символический смысл. Это означает, что социальный мир как в восприятии простых людей, так и в восприятии профессиональных ученых выступает как символически организована реальность, где взаимодействие не столько сами вещи, сколько их символические заменители. Согласно этому, значение имеет не мир вещей, а мир символов, т.е. упорядоченная совокупность символьных презентаций и репрезентций. Социальный мир, в том числе и внутренняя действительность малой группы, возникает при таком подходе таким, каким мы его воспринимаем. Наши социальные действия, следовательно, возникают при таком подходе в зависимости от того, каким смыслом (индивидуальным или коллективным) мы его наделяем. Именно эта ситуация выражена в известной аксиоме Томаса - Знанецкого: мы действуем в любой ситуации так, как мы ее определяем, есть, добавим от себя, в соответствии с тем, какие смыслы и значения мы ей приписываем, в том числе каждому из конкретных партнеров любой межперсональной взаимодействия.

Литература

Американская социологическая мысль. [Тексты]. - М.: МГУ, 1994. - 496 с.

Американская социология. Перспективы, проблемы, методы. - М.: Прогресс, 1972. - 392 с.

Гавриленко И. Н. Социология организации: учеб. пособие. /И.М. Гавриленко. - М.: АПСВ ФПУ 2005. - 303 с.

Ишмуратова А. Конфликт и согласие. /А. Ишмуратова. - К.: Основы, 1990. - 298 с.

Морено Дж. Социометрия. /Дж. Морено /Пер. с англ /- М.: ИЛ, 1965. - 537 с.

Cooley C.H. Human Nature and Social Order. /C.H. Cooley. - N.Y.: Charles Scribner's Son's, 1992. - 217 p.

Parsons T. Bales R. Famille, Socialisation and Interaction Process. /T. Parsons. - N.Y.: Free Press, 1955. - 245 г.

Жилинский С.З. Правовая основа Предпринимательское деятельности (Предпринимательское право) /С.З. Жилинский //Зкономика Украиньи. - +2009. - № 6. - С. 8-15.

Об электроэнергетике: Закон Украины от 16.10.1997 г. № 575/97-ВР //Ведомости Верховной Рады Украины. - 1998. - № 1. - Ст. 1.

Тотьев К.Ю. Государственная и естественная монополии /К Ю. Тотьев //Закон. - 1995. - № 4. - С. 60-63.

Хозяйственный кодекс Украины от 16 января 2003 № 436-IV //Ведомости Верховной Рады Украины. - 2003. - № 18-22. - Ст.144.

Инструкция о порядке применения экономических и финансовых (штрафных) санкций органами государственного контроля за ценами: Утверждено приказом Министерства экономики и по вопросам европейской интеграции Украины и Министерства финансов Украины от 01.12.2001 г. № 298/519 //Официальный вестник Украины. - 2001. - № 51. - Ст. 2324.

Дудоров А.А. Преступления в сфере хозяйственной деятельности: уголовно-правовая характеристика [монография] /А.А. Дудоров. - М.: Юридическая практика, 2003. - 924 с.

Жильцов Е.Н. Зкономика общественного сектора и некоммерческого организаций /Е.Н. Жильцов. - М.; Изд-во Моск. ун-та, 1995. - 184 с.

Условия и Правила осуществления предпринимательской деятельности по передаче электрической энергии местными (локальными) электрическими сетями: Утверждено постановлением Национальной комиссии регулирования электроэнергетики Украины от 13.06.1996 г. № 15 //Официальный вестник Украины. - 1996. - № 33. - Ст. 177.

Инструкция о порядке выдачи лицензий Национальной комиссией регулирования электроэнергетики на осуществление отдельных видов предпринимательской деятельности: Утверждено постановлением Национальной комиссии регулирования электроэнергетики Украины от 06.10.1999 г. № 1305 //Официальный вестник Украины. - 1999. - № 44. - Ст.785.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: