Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
БИНАРИЗМ Ф. НИЦШЕ В КОНТЕКСТЕ постмодернистского философского ДИСКУРСА
статті - Наукові публікації

Игнатенко Наталья Викторовна, аспирантка Государственной академии руководящих кадров культуры и искусств

В статье осуществляется анализ основных философских идей Ф. Ницше сквозь призму пост-модернистского философского дискурса и их влияние на современную философию.

Ключевые слова: бинарные оппозиции, дискурс, постмодернизм, ресентимента.

In the article the analysis of F. Nietzshce's essential philosophical ideas is carried out through the prism of postmodernistic philosophical discourse and their impact on the modern philosophy.

Keywords: binary opposition, discourse, postmodern, ressentiment.

В творчестве многих современных мыслителей в явной или скрытой форме присутствуют идеи, почерпнутые у Ницше. Так, американский мыслитель Б. Магнус видит возрождение идей Ф. Ницше в философии постмодернизма и говорит о непосредственном влиянии исходных установок его философии М. Хайдеггера, Ж. Ф. Лиотара, М. Фуко, Ж. Делеза, Ф. Гваттари [5, 140]. Собственно, и сами представители постмодернизма высоко оценивают значение философского наследия Ницше и в своих произведениях довольно часто ссылаются на его идеи. Итак, основной задачей данной статьи является анализ философских идей Ф. Ницше и их импликация в постмодернистский философский дискурс.

Особенно важными для понимания постмодернистских идей являются: взгляды Ф. Ницше сущность нигилизма и возможности его преодоления (поскольку точка зрения на постмодернизм как наиболее радикальную форму нигилизма) идея исчерпаемости платоновско-гегелевской философской традиции и ограниченности сформированного в ее пределах рационального типа мышления; неприятие любой метафизической концепции, претендует на полное и всеобъемлющее объяснение сферы реальности, рассматриваемой такие положения, как "переоценка ценностей", "смерть Бога", "вечное возвращение".

Проблему взаимоувязки между рациональным «я», которое содержит индивидуальность, и "я" естественным достаточно остро поставил еще Р. Декарта. В свое время эту проблему пытались решить Кант и Г.В.Ф. Гегель. С точки зрения И. Канта, человеческое "я", индивидуальность каждого человека, следует связывать с умом и рациональностью. Наши ощущения, перцепции (хотя мы неизбежно получаем их извне) является лишь обузой, и полностью отождествлять себя с ними нельзя. Для Г.В.Ф. Гегеля эта связь становится менее устойчивым и со временем меняется, поскольку безличный Разум наполняет общественный мир, разрастается в нем, и только этот процесс придает истории осмысленность. Именно от этой отправной точки отталкивается гегелевская идея Прогресса, которая представляет собой одно из самых привлекательных обоснований связи Бога (мира) с человеком. Данная гипотеза превращает все конфликты, страдания и трудности, которые выпали на долю человечества, на средства постепенного прогресса, его великого исторического пути вверх. С точки зрения философа, человек в своих эгоцентрических и ограниченных действиях все равно, хоть иногда и неосознанно, послуговують высшем Абсолютном Духа [2, 120-130]. Феномены культуры воспринимаются Г.В.Ф. Гегелем как последовательность "формообразований Духа", который проявляет в них "идею" и выражается в различных общественных и политических формах, направляет историю и наделяет ее смыслом.

В XIX веке на философской арене Западной Европы шел процесс трансформации спекулятивной мысли критическую. Поскольку формы, касающиеся особого и самобытного (право, мораль, религия, искусство, философия), имели измерение только в отношении всеобщей субстанции, то возникает потребность в формировании такой идеи человека, самовольно осуществляет собственное отношение к смыслам и ценностям и не является выводной с всеобщего [7, 165].

Так, в марксистском разновидности гегелевской доктрины исторического плана представления о господствующий Абсолютный Дух уже не присутствует откровенно, хотя сохранилась идея, согласно которой история - это не случайное скопление событий, а воплощение имманентного плана, который использует участников как своих представителей и ведет человечество к удовлетворительной конечной цели. В то же время К. Маркс утверждает невозможность вывода юридических и правовых институтов ни над собой, ни по развитию Духа. Их корень он видит в материальных факторах условиях жизни. Первой задачей философии Маркс считает открытие различных форм самоотчуждения и экспликации идей и практики, а следовательно, сущность человека раскрывается в ее продуктивной активности: "В отличие от немецкой философии, которая сходит с неба на землю, мы поднимаемся с земли на небо ... Мы начинаем с реальных живых людей и на основании их реального жизненного процесса демонстрируем развитие идеологических образов и отзвуков. Мораль, религия, весь остаток идеологии. теряют видимость независимости "[8, 250].

Артур Шопенгауэр оставил любые попытки выяснить, каким образом рациональное существо может одновременно действовать, следуя принципам морали, и быть частью каузального механического мира. В своей главной книге "Мир как воля и представление" он сводит Природу к врожденной слепой движущей силы, назвав ее воле. В человеческих существах эта воля часто погружается в себя и таким образом создает единую силу, которая способна сама себе противостоять: если воля когда-то разрушать собственные планы, то это будет происходить только в том, что она погрузилась в себя. С точки зрения философа, такой вещи как "добрая воля" не существует, поскольку любое желание уже само по себе является плохим, поэтому когда Воля погружается в себя и начинает себе противостоять, человек моральный, в душе которой все это происходит, не должна предпринимать попыток изменить мир к лучшему, а только наблюдать его [2, 134-135].

Идею А. Шопенгауэра о слепой Воли, которая погружается в себя и прячется под личиной чего-то высшего, хотя на самом деле заботится про свои низкие цели с помощью других средств, подхватил и развил Ф. Ницше.

Резкой критике Ницше подвергает рационализм, фундамент которого, по мнению философа был заложен еще Сократом. Рационализм греков достиг своего апогея в Новое время в философии Декарта, отделил материю от тела и сделал разум главным критерием бытия. Окончательную победу разума над жизнью и духа над материей Ницше видит в философии Г.В.Ф. Гегеля. Подвергая критике гегелевское понятие "абсолютной идеи", Ф. Ницше опирается на учение Л. А. фон Фейербаха о качественной многообразие реальности, утверждая что "бесконечное разнообразие является принципом жизни, единообразие уничтожает необходимость существования".

Культура мыслится философом как сфера, главной характеристикой которой является моральный "РЕСЕ-нтимент", "генеалогический" анализ которого он осуществляет как с культурологической, так и с психологической точки зрения. По Ницше, властное определение мира распадается на ряд культурных феноменов: науку, искусство, религию, секуляризованная мораль, в режиме которой живет новоевропейское общество. Все эти феномены по-разному производят властную символизацию мира: наука схватывает его в понятии, искусство воплощает его в художественном образе, религия делает предметом культа. Такое символическое опосредование мира определенным образом меняет сущность и самого проводника символизации - человека.

Инициатором эпохи "ресентимента" Ф. Ницше считал Сократа, а с ним и все сократического христианское, которое перечеркнуло красоту досократовской Греции. В работе "Рождение трагедии из духа музыки" философ на основе оппозиции "дионисийского и Аполлона" начал осуществляет анализ происхождения эстетического символа как такового.

В современной философской и культурологической мысли в оппозиции "дионисийское-аполлоническое" как правило видят жестокую антитезу несочетаемых принципов (которые символизируют соответственно эмоциональную и умственную сферы), не выходит за пределы классической европейской метафизики, вполне укладываясь в традиционную схему бинарных оппозиций : ум-тело, душа-плоть. Но по нашему мнению, речь идет о несколько иной степень их соответствия: дионисийское доступно нам по аналогии опьянения, тогда как аполлоническое - по аналогии сновидения.

Тенденции, которые представляют Дионис и Аполлон, описаны с помощью образов этих божеств. Образа Диониса приписывается следующая характеристика: он - причина "ужаса", "блаженного восторга", в "дионисийской чувственности. Субъектное исчезает до полного самозабвения", под действием чар Диониса не только ". Происходит союз человека с человеком: сама отчужденная, враждебная или порабощена природа снова празднует примирение со своим блудным сыном - человеком "[11, 61].

Для Аполлона характерно "полное чувство меры, самоограничение, свобода от диких порывов, мудрый покой бога - творца образов" [11, 61]. Таким образом, под "аполлоническим" философ подразумевает не надрыв рациональности, как считается. Аполлонический начало в культуре является представителем покою, размеренности и мудрости. Для уточнения сущности метафоры "аполлонический" стоит привести еще несколько примеров: "аполлонических сознание, скорее всего, лишь покрывало, скрывающее от него (художника - Н.И.) этот мир", ". Действительно цель скрывается за образом химеры" [ 11, 65].

В определенной степени аполлоническое соответствует понятию символического: то, что представляет собой "аполлонический порядок", - это "непрерывное становление во времени, пространстве и причинности", "эмпирическая реальность", то есть весь предметный мир, который организует вокруг себя дионисийский художник : "будучи центром, вокруг которого вращается этот мир, и вправе произнести Я, только это Я не тождественно с Я эмпирически-реального человека, а представляет собой единое истинно-сущее и вечное, покоящегося в основе вещей Я, сквозь отображения которого взгляд лирического гения проникает в основу вещей "[11, 73-74]. Ф. Ницше делит художников на "аполоничних художников сна" и "дионисийских художников опьянения", выстраивая оппозицию "апо-лоничного" и "дионисийского", которое снимается художником трагедии: "в дионисическом опьянении и мистическом самоотчуждения, где-то на обочине безумных вихревых хоров, падает, и вот, под аполлонич-ной действием сна ему открывается его собственное состояние, то есть единство с внутренней первоосновой мира в символической подобии сновидения "[12, 63].

Своим телесно-вещественным воплощением дионисийский дух "Истинно Сущего", "Першоединого" обязан аполлоническому, подобно тому, как в греческой трагедии символика поэтической словесности и мелос "сосуществуют как символические" органы "взаимодополнения" [6, 138 ].

По мнению Ф. Ницше, в сократического сутки происходит коренное изменение соотношения Аполлона и дионисийского - Диониса "изгнаны" из сцены. Сократизм начинает новую традицию в европейской культуре, где преимущество разума над эстетическим восприятием действительности, доминирование рационалистического морализаторства над мифом возвращают дионисийский принцип на варварское разрушительное стремление [7, 167]. Ницше рассматривает сближение дельфийского Аполлона с вакхического Дионисом как символ взаимодействия противоположностей, в каждой из которых уже имманентно заложен элементы внутреннего совпадения с противоположной стороной без разрушения одной из противоположностей [7, 168].

Теперь мы подходим к анализу двух концептов, без которых невозможно понимание метафизики Ницше - это "воля к власти" и "вечное возвращение того же".

Как отмечалось выше, Ф. Ницше подхватил идею Шопенгауэра о слепой Воли, которая погружается в себя и прячется под личиной чего-то высшего, хотя на самом деле заботится о своих низкие цели с помощью других засобив. Но в отличие от А. Шопенгауэра, который одобрительно относился к пассивности и созерцания, Ницше воспринимает такую ​​аскетическую мораль как обходной путь к удовлетворению слепой похоти, а потому отвергает ее, предпочитая искренние и откровенные проявления воли: "Речь идет о ценностях" неэгоистичны ", об инстинктах сострадания, самоотречения, самопожертвования, которые именно А. Шопенгауэр так долго подкрашивал, боготворил, переносил в потусторонний мир, пока наконец они не остались у него как" самостоятельные ценности ", которые и привели его к отрицанию жизни и самого себя. Но именно к инстинктам во мне росла глубокое подозрение и скрытый скептицизм ... Я понял, что мораль сострадания, которая распространяется все больше, охватывающая даже философов и лишает их здоровья, представляет собой страшный симптом нашей ужасной европейской культуры, окольный путь к нового буддизма "[10, 9-10].

Фридрих Ницше характеризует "волю к власти" как руководящий стимул поступков человека, как главную особенность его действий, причем переносит этот принцип на всю "ткань бытия", как на растительный, так и на животный мир. По мнению философа, каждый человек по-своему конструирует свой мир, исходя из своих индивидуальных особенностей: теперь "человек становится тем, чем она хочет стать, его воля предшествует ее бытию" [4, 267].

Характеризуя жизнь как "специфическую волю к аккумуляции силы", Ницше утверждает: жизнь, как такое, стремится к максимальному ощущение власти. По Ницше, воля, власть свободы, в которой уже импле-цитно находятся сознание как особый режим воления и эстетическое представление, проецирует на периферию своего сущего (с целью его подчинения) символические об объекты, чтобы затем снова погрузиться в себя, но на принципиально новом уровне. При этом воля постоянно восстанавливает сама себя в своей природе, представляя собой "вечное возвращение того же".

В "Генеалогии морали" четко определяется следующая бинарная оппозиция: человек благородный (как первообраз Сверхчеловека) - человек ressentiment. Главный методологический упрек Ницше заключается в том, что мышление моральными ценностями ограничивает теоретическую "оптику", ведет к декаданса, "десегрегации инстинктов". Движущей силой в структурировании ценностей морали является понятие ressentiment, которое характеризует атмосферу враждебности, ненависти и озлобления, но не самих по себе, а только в сочетании с чувством бессилия, порождаемое несоответствием между внутренними стремлениями и фактическим положением человека в обществе [7, 169] . По Ницше, человек благородный, воля которой является бесконечно мощной и неисчерпаемой, черпает свою силу в себе самой, хочет свободы от самого себя, а не от традиции: "Благородная мораль возникает из торжествующего утверждения самой себя. Благородные. Действуют и вырастают независимо , они ищут свою противоположность для того, чтобы еще благороднее, еще радостнее сказать самим себе - да "[10, 32].

С точки зрения Ницше, обманчивая, искаженная форма свободы человека ressentiment, которая погрузилась в себя из-за слабости организма, более вульгарной и немощной, чем искренняя, жестокая Воля энергичной и привыкшего к победам существа. Экстравертивная первичные влечения, столкнувшись с "объективными" препятствиями, бумерангом возвращаются против самого субъекта действия, делая его самого объектом воздействия. Страдания, которые ему тем самым приписывают, он должен "оправдывать" как наказание за "преступление". Тем самым Ницше находит теоретическое обоснование для всей психопатологии "расщепление" личности, которое возникает тогда, когда субъект, не находя объект за пределами себя, воплощает его в себе, обращает на него свою свободы и действие: ". Рабский мораль изначально говорит "нет" "внешнем", "другом", "не себе": и это "нет" и является ее творчеством. Это переворачивание наизнанку взгляда, что определяет ценности, это неизбежно обращение к внешнему и уравнения на него вместо обращение к себе и уравнения на себя - именно это и характерно для ressentiment. Мораль рабов для возникновения своего всегда нуждается во враждебном и внешнем мире, она нуждается, говоря физиологически, во внешнем раздражителю, для того чтобы вообще действовать - деятельность ее в основе является реакцией. " [10, 33], ". Все инстинкты, которые не находили наружного применения, обратились внутрь. Враждебность, жестокость, страсть к преследованию, нападение, желание перемен, разрушения - все это, обратившись на владельца таких инстинктов, оказалось источником нечистой совести. Человек, из-за отсутствия внешних врагов втиснута в узкие рамки обычая, с нетерпением рвала, преследовала, грызла и мучила саму себя,. отчаявшись этот невольник изобрел "нечистую совесть". А с больной совести началась наиболее величественная и ужасная болезнь, от которой до сих пор не исцелилось человечество, страдания человека от человека, от себя, которая является следствием насильственного разрыва с животным прошлым. " [10 96-97].

Рассматривая природу нигилизма, Ницше утверждает, что главной причиной его возникновения является неверие в основных категориях разума: "осознание отсутствия всякой ценности было достигнуто, когда стало ясно, что ни понятием" цели ", ни понятием" единства ", ни понятием «истины» нельзя объяснить общий характер бытия "[9, 40]. Ницше проводит параллели между нигилизмом и болезнью, которой необходимо переболеть исключительно для того, чтобы прийти к новому мироощущению. По мнению философа, нигилизм - это не "начало конца", а большая "исходная точка", когда старая картина мира уже не соответствует новым реалиям, а новая еще сформировалась: ". Мы потеряли почву, которое давало возможность жить, - мы некоторое время не можем понять, куда нам идти. " [9, 49]. Но нигилизм, как "патологически промежуточное состояние" европейской культури может быть преодолен: мы должны убедиться в наивности своих идеалов и осознать тот факт, что "мир должен быть, несравненно большую ценность, чем мы можем себе представить" [9, 49].

С точки зрения Ницше, каждая эпоха, каждая культура имеют свой собственный образ мышления, свои религиозные верования, ценностные ориентиры. Поэтому каждый язык, интерпретируя действительность, создает свой собственный мир, непохожий на другие: языковое пространство поглощает человека, превращая ее и определяемый ею действительность в функцию грамматики: "Там, где налицо родство языков, благодаря общей философии грамматики, то есть, благодаря неосознанной власти и руководству одинаковых грамматических функций, все беспрекословно и заранее подготовлено для однородного развития и последовательности философских систем; так же, как для других объяснений мира путь оказывается как бы закрытым "[11, 256]. Даже наука, по Ницше, грешит абстрактными понятиями: "Не лучше поступают и естествоиспытатели, говоря" Сила движет, сила производит "и др.., - Вся наша наука, несмотря на ее холодность, свободу от аффектов, находится под влиянием языка и не освободилась от подложенных ей подкидышей (таким подкидышем, например, является атом, а также кантовская "вещь в себе") "[10, 44]. Человек, Бог, Абсолют - ничто иное, как конструкты языка, ". Мы никогда не избавимся Бога, поскольку еще верим в грамматику" [12, 271].

Представители философии постмодернизма связали эту мысль Ницше с представлением о фиктивный характер языкового сознания. С точки зрения Фуко, после Ницше речь выделяет собственную бытийную сферу. Поскольку действительность, с которой имеет дело мыслитель, является конструкцией языка, то достижение объективной истины становится невозможным. Итак, существует множество относительных истин, ограниченных, согласно Фуко пространственными и временными границами. Как отмечает В. Декомб, "Фуко, который прочитал Ницше, отнюдь не верит в факт позитивистов. Ему известно, что любая интерпретация носит полемический характер: предложить интерпретацию означает объявить войну смежной интерпретации., Интерпретация факта действительности всегда является интерпретацией первой интерпретации, которая скрывается за личиной необра-ботанных и истинного факта. Эта убежденность в том, что факты ничего не значат, определяет нигилизм генерации Фуко. Это нигилизм в том смысле, в каком его понимает Ницше, когда провозглашает поражение позитивизма: " никаких фактов, одни лишь интерпретации ".

Жак Деррида соответственно каждому слова-понятия строит запрет его абстрактного использования. Он вводит в свои тексты аллегории, метафоры, неологизмы и предпочитает многозначности, неопределенности - потому, чем презирала рационалистическая традиция. Что касается Ж.Батая, то он предоставляет преимущественное значение языке в процессе формирования понятий и религиозных представлений. Понятие и представление, которые производит человечество, Ж. Батай считает поверхностными и искажающими смысл мироздания. Мыслитель абсолютизирует присущ понятием уход от действительности, и это приводит к разрыву объект объективных связей, когда целостные отношения и предметы предстают в мышлении своими отдельными свойствами и фрагментами. Ж. Батай, как и другие постмодернисты, не видит принципиальной раз-ницы между понятиями, адекватно отражают действительность, и, например, религиозными представлениями, в которых действительность отражается неадекватно, иллюзорно [1, 29].

Анализируя философию Ницше нельзя обойти вниманием одну из ключевых оппозиций в его философии: смерть Бога - приход Сверхчеловека. Эта оппозиция ставит вопрос всей европейской культуре ХХ века.

Значение такого события, как смерть Бога, трудно переоценить: с одной стороны, осознание этого факта приводит к трагическим последствиям, с другой - открывает новые возможности для выхода из кризиса, вызванного утверждением нигилизма.

На учение Ницше о "смерти Бога", "приход сверхчеловека" опирается Ж. Делез в своей концепции утверждения жизни. С точки зрения Ж. Делеза, нигилизм отвергает не столько бытия, сколько становление и многообразие. Он выделяет четыре этапа становления нигилизма. На первом этапе зло переносится на все активно. На втором - появляется ощущение "нечистой совести". На третьем этапе возникает аскетический идеал, который обещает спасение только реактивным и слабым формам жизни (первый, второй и третий этап соответствуют иудаизма и христианству). На четвертом этапе сообщается "смерти Бога". На этом этапе нигилизм только меняет форму: высшие божественные ценности заменяются человеческими. Мораль утверждается вместо религии. Польза, прогресс, история встают на место божественных ценностей.

В противоположность нигилизма философ предлагает четыре фигуры преобразования ценностей. Первая фигура преобразования ценностей предполагает, что становление не должно обесцениваться, поглощаться Бытием, а множественность - сводиться к Единому. Вторая фигура преобразования ценностей формулируется Ж. Делезом как утверждение утверждения, раздвоение утверждения. Многообразие не тождественна Единому, становления - Бытию. Бытие и Единственное философ наделяет новым смыслом. Единством Ж. Делез называет многообразие как таковую, а становление называет бытием. Мыслитель в духе постмодернистских установок понимает Единственное как раздробленную множественность, что включает в себя отдельные элементы, свободные как от власти любой структуры (логической, грамматической и др..), Так и от власти субъекта. Соединения и рассеяния этих элементов и составляет истинное становления. Третья фигура преобразования ценностей показывает, что становление более не противостоит бытию, многообразие - единства. Единство багатоманитности и Бытие становления Ж. Делез утверждает через ницшеанскую концепцию "вечного возвращения": возвращается не То Самое, ". возвращается только одно утверждение, только то, что может быть утверждено, только радость возвращается назад" [3, 53]. Четвертая фигура преобразования ценностей характеризуется появлением Сверхчеловека как ячейки в Человеке всего, что может быть утверждено. Это "высшая форма того что есть, тип, представленный в избирательном бытии, порождение и субъективное начало этого бытия" [3, 54].

Философия Ницше оказала значительное влияние на формирование философии постмодернизма. Таковы основные идеи, как "ацентризм", "постметафизичне мышления", "расщепление субъекта", "смерть Автора", "смерть человека", актуализация проблемы бинаризму и критика логоцентризма является по сути продолжением ницшеанской философии.

Литература

Батай Ж. Теория религии. Литература и зло /Жорж Батай. - М., 2001. - 325 с.

Геллнер Э. Разум и культура /Эрнест Геллнер, [пер. с английского Савченко С.]. - М.: Акта, 2004. - 291 с.

Делез Ж. Ницше /Жиль Делез. - СПб. : Аксиома, 1997. - 186 с.

Деррида Ж. Цели человека /Жак Деррида //После философии: конец или трансформация? - М.: Воскресенье-и волна, 2000. - 431с. - С. 260-300.

Кроукер А., Кук Д. Постмодернистская сцена: экспериментальная культура и гиперэстетика /

А. Кроукер, Д. Кук. - М., 1995. - 180 с.

февраля Т. Разумность неразумного: монография /Т.В. февраля; Национальная академия наук Украины, Институт философии им. Г. С. Сковороды НАНУ. - М.: Парапан, 2007. - 419 с.

февраля Т.В. Нигилизм: анатомия Ничто /Тарас Владимирович Лютый. - М.: Парапан, 2002. - 296 с.

Маркс К. Немецкая идеология /К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения: в 50 т. - М., 1974. - Т.47. - 356 с.

Ницше Ф. Воля к власти /Фридрих Ницше. Избранные произведения: в 3.т. - М., 1994. - Т.3. - 518 с.

Ницше Ф. Генеалогия морали /Фридрих Ницше. - М.: Азбука-классика, 2008. - 217 с.

Ницше Ф. Рождение трагедии из духа музыки /Фридрих Ницше. Собрание сочинений: в 2 т. - Москва, 1989. - Т.1. - 475 с.

Ницше Ф. Рождение трагедии, или эллинства и пессимизм /Фридрих Ницше. Собрание сочинений: в 2 т. - М.: Мысль, 1990. - Т.1. - 475 с.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: