Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ МОСТ ПОДОЛЬЕ - ОБЪЕКТ репрессивная политика большевистского АДМИНИСТРАЦИИ В УКРАИНЕ, 1920-е - начало 1930-Х ГОДОВ
статті - Наукові публікації

Трухманов С.Л.

Пограничный регион УССР был объектом пристального внимания большевистской спецслужбы. Поэтому и репрессивная деятельность чекистов была естественным признаком повседневной жизни приграничных городов подсоветского Восточного Подолья 1920-1930-х годов.

Собственно, в репрессивной составляющей политики большевистского режима по Костромской интеллигенции, прежде всего украинского, было отчетливо идеологическую подоплеку - наследие времен Украинской Центральной Рады, Директории Украинской Народной Республики, государственным и политическим центром которого в июне - ноябре 1919 г. был Каменец -Подольский (Каменец-ка сутки Директории УНР) - и необходимость преодоления этого наследия и носителей памяти о недавнем государственное прошлое Украины, которыми, разумеется, выступали прежде всего представители умственного труда - чуть не полностью нелояльные к новой администрации [1] .

Определенно это умотивовувалося, например, в меморандуме секретаря Каменецкого окрпарткому КП (б) У М. Коваля, адресованном Секретариату ЦК КП (б) У в сентябре 1927: «Наличие в нашем округе 3-х высших учебных заведений и научно-исследовательской кафедры, близость Западной Украины, а также и политическое прошлое города Каменца (политический центр Петлюровщины) - приводят к тому, что здесь сгруппировалось большое количество научных работников (14 профессоров, 55 педагогов ВУЗ'ов) » [2] .

Особое беспокойство коммунистического функционера вызвали несоветские настроения местной интеллигенции и отсутствие должного влияния на нее властных структур. Поэтому предлагались специальные рецепты овладения этими настроениями и оперативной «советизации» представителей умственного труда этого ключевого города региона: «В сего времени нам не удалось взять под свое влияние эту часть интеллигенции, отчасти потому, что среди профессуры имеются люди с определенными политическими взглядами и большим стажем работы на политическом поприще (правые эс-еры, кадеты, монархисты), а отчасти и потому, что в последнего времени мы мало занимались ими и членов нашей партии, близких к ученому миру, работников ВУЗ'ов у нас в округе не было.

Сейчас наше влияние закреплено в научно-исследовательской кафедре, где председателем и его заместителем работают два члена партии (пред. - т. Киндрацкий - декан ИНО, зам. пред. - тов. Донской - ректор Сельхоз. института). Через ЭТИХ двух товарищей мы осуществляем наше влияние, которое выразилось в том, что при реорганизации кафедры нам удалось провести более или менее лойяльных профессоров руководителями секций. При наборе аспирантов каждая кандидатура проходила через фильтр студенческих профессиональных организаций, с предварительными обсуждение на фракции данных организаций. Кроме этого, кафедра проводит работу по оттягиванием из филии Вуана лучших сил и обескровливанию таковой » [3] .

«Для большего разложения враждебных нам элементов и полного отсеивании к нам лойяльного элемента» компартийный лидер Каменеччины считал крайне необходимым усиленное внимание к Каменецкой округа в целом и его научных объединений в частности со стороны Наркомпроса и Главнауки НКО УССР [4] .

Но не только политико-пропагандистские и кадрово-организационные мероприятия обеспечивали компартии овладения настроениями интеллигенции Подолья. Без мощного аппарата принуждения, которым выступала большевистская карательно-репрессивная система во главе

3 печальной памяти ЧК-ГПУ-НКВД, никакие идеологические мероприятия по «воспитания» или «перевоспитания» местной интеллектуальной элиты не дали бы желаемого власти результата.

Таким образом, отечественная интеллигенция городов Подольского пограничья была на протяжении 1920-1930-х годов объектом пристального внимания и репрессивных действий чекистами энкаведистских структур УССР. В эпицентре этой перманентной навязчивой «внимания» республиканских и местных чекистов находились региональные лидеры культурно-образовательной, научной, историко-краеведческой и музей-кой деятельности - выразительные и яркие носители национальной идентичности, поощряемые крайней мере на протяжении 1920-х годов в активной деятельности официально -правительственной политикой «украинизации». Изучение этой темы в новейшей отечественной историографии была начата публикацией 1991 синтетического труда под редакцией акад. П. Т. Тронько «Репрессированное краеведение: 20-30-е годы» [5] . В современных условиях проблемы истории музейного в Украине в эпоху тоталитарного режима 1920-1930-х гг, в частности судьбы известных представителей музейного дела в общероссийском формате, большевистские «ликвидационные классификации» и др. плодотворно изучает д-р ист. наук С. И. Белоконь и ряд других исследователей [6] .

В нашей разведке внимание концентрируется на анализе репрессивных действий большевистской администрации в Украине относительно видных представителей городской интеллектуальной, культурно-образовательной, научной и художественной элиты Подолье протяжении 1920-х - начале 1930-х гг

Одним из известных представителей региональной интеллектуальной элиты, который подвергся жестоким испытаниям в годы репрессий тоталитарного большевистского режима, был Густав Вольдемарович Брилинг (1867-1941) - основатель Винницкого краеведческого музея, этнограф, собиратель и хранитель памятников истории и культуры. Лишь в последние годы усилиями ученых его имя отвоеван во мраке сознательно-принудительного забвения 7 .

Г. В. Брилинг родился в Минской губ. в родыни обрусевших немцев. Окончил юридический факультет Университета св. Владимира в Киеве (1893), одновременно, как свободный слушатель, посещал Киевской рисовальной школе Н. И. Мурашко, проявив незаурядные способности. По некоторым сведениям, был причастен к работам

по росписи Владимирского собора под руководством прославленных мастеров кисти В. М. Васнецова и М.В. Нестерова 8 . На Подолье поселился с 1907 г., замешкавшы в Виннице. Здесь с 1909 г. он работал следственным судьей и почетным мировым судьей, одновременно преподавая основы права в реальном училище.

В Виннице получило дальнейшего развития захвата Г.В. Бри-линга изучением и коллекционированием художественных произведений, чем способствовало наличие в городе общества собирателей древностей и антиквариата, с которыми вновь прибывший юрист быстро наладил контакты. Перевод в 1914 на работу в Лубенского окружного суда на Полтавщине, где Брилинг работал до 1919 г., существенно не повлияло на главное дело его жизни - здесь он продолжал активно собирать образцы народного творчества, укомплектовав важную сборник ковров, плахт, рушников, их впоследствии перевез опять же в Винницу.

Революционные события февраля - марта 1917 начали сутки революций Украина, а с ней пришло и мощный подъем культурно-просветительской работы. В ее общем русле возникла и инициатива винницкой общественности о создании в городе собственного музея с первоначальным названием - Винницкий народный музей (впоследствии Винницкий историко-бытовой музей), главными реализаторами которой в апреле - июне 1919 г. выступили Г.В. Брилинг и В. А. Коренев.

Получая мизерную плату, Г.В. Брилинг фактически за собственные средства объездил все Подолье, собирая экспонаты для музея. В 1926-1927 гг в Винницком историко-бытовом музее насчитывалось 2000 археологических памятников, 3426 этнографических экспонатов, 652 произведения изобразительного искусства, более 100 единиц образцов старинной мебели, около тысячи старинных книг и рукописей [7] .

В 1928 г. директор музея разработал пятилетний план работы по охране памятников. Им предусматривалась организация серии экспедиций по сбору этнографических материалов Подольского края, проведение совместных научных раскопок с Всеукраинским археологическим комитетом при ВУАН, обследование церковного имущества, учет исторических памятников округа (сооружений, крепостей, городищ, валов, надгробий), фотофиксация «характерных старых зданий по городкам Винницкой », изучение творчества местного художника Яна (Ивана) Заседателя (г. р. сеть. - 1893), издание иллюстрированных альбомов подольских писанок, выши-вок и ковров, другие мероприятия по изучению, сохранению и популяризации историко-культурного достояния региона [8] .

Однако хорошо спланированной планам научной работы не суждено быть реализованными. Уже в следующем году в Украине начал раскручиваться маховик сталинских репрессий. Процесс «Союза освобождения Украины» по сфабрикованным обвинениям в «контрреволюционном заговоре» нанес тысячных потерь национальной интеллектуально-художественной элите - ученым, писатель, поэтам, образовательный интеллигенции. Синхронно развернулась бешеная кампания по форсированному внедрения во все сферы общественной жизни так называемой «марксистской методологии», реальной целью которой было Навязывание обществу сталинской примитивно социологической концепции /схемы общественного развития. В музеях процесс этот происходил особенно активно, сопровождаясь борьбой против «вещного фетишизма» и «защитников старого хлама», «гробокопатели», как тогда агитпроповские пропаганда пренебрежительно окрестила исследователей и хранителей старины.

В это время фамилия Брилинга начало фигурировать в сочетании с эпитетами «идейно неправильный», «классово чуждый», «враждебный». Вскоре его перевели на должность научного сотрудника, устранив от заведования музеем. Травля дальше продолжалось. В 1933 г. Густав Вольдемаровича обвинили во «вредительстве» из-за несвоевременного выполнения планового задания по разработке очередной конъюнктурной «бумажной» экспозиции, чего он принципиально не признавал [9] . Это была лишь прелюдия к откровенной расправы.

4 декабря 1933 Винницкая областная прокуратура, рассмотрев соответствующее сфабриковано представления местного ГПУ по принадлежности Г.В. Брилинга к мифической «Украинской военной организации» (УВО), санкционировал его арест и содержание под стражей. 9 декабря ученого-краеведа задержали. Во время обыска помещения 66-летнего музейщика изъяли пару старых военных тесаков, частную корреспонденцию и фотографии. Протокол обыска зафиксировал как вещественное доказательство и найден на чердаке портфель с перепиской А. Андреева - давнего приятеля и коллеги хозяина по музейной работе, которого еще раньше осудили и выслали из Винницы. С аналогичной целью приобщили к «делу» и старинные кремневые мушкеты из музейных фондов, которые, по мнению следователей, имели свидетельствовать или о подготовке вооруженного восстания, то террористического акта против руководителей партии и правительства - центрального, республиканского или областного уровня [10] ...

Задержанный после ознакомления с материалами «следствия», категорически отверг инкриминируемые ему «преступления» - включая подготовку вооруженного восстания и проведением «шпионско-диверсионной разведывательной работы». Только через месяц после пребывания в Винницком допре энкаведистам удалось вырвать его первое и единне "объяснение". Возможно, эта уступка объяснялась тяжелым физическим и моральным состоянием летнего заключенного, хотя более вероятной выглядит другая версия - «следствие» привычно угрожало «применить санкции» по его родных и близких в случае дальнейшей неуступчивости пленника.

В своем «Объяснимые» опытный юрист отмечал, что в его случае имеет «судейская ошибка или наговор со стороны людей, которые потеряли стыд и совесть». В борьбе с ложью, замечал Г. В. Брилинг и порядочная человек «может оказаться бессильной». Предположено частично признать свою «вину» и существование «контрреволюционного кружка», заключенный так построил собственные показания, что не запятнал ни одного знакомого винничанина и не дал возможности энкаведистам найти в показаниях каких-то зацепок, чтобы вели к другим лицам - по известному «принципу домино ». Наконец краевед с горечью отметил: «Я оставался на работе в музее до дня моего ареста. Музей Винницкий создал своими руками, помощников у меня не было. Результатом их работы горжусь: Винницком музея смогут завидовать многие центральные музеев. Об этом мою работу весь город знает. Сотни тысяч слушателей пропустил я через эту школу культуры. Об этом достаточно! Осиротел мое детище! » [11]

При отсутствии достаточных доказательств и наличия только шаткого и невнятного «признание» заключенного, Винницкое ГПУ не смогло привлечь его к групповой «дела» так называемой «УВО» в УССР. Потерпела фиаско и попытка подключить Г.В. Брилинга в феврале 1934 к новой «дела» - «кафтанов-археологов». Поэтому лишь 5 апреля 1934 почтенного ученого освободили из-под стражи вследствие прекращения «дела» к нему «за недостатком данных».

О возвращении к музейной работе уже не было. Семья испытывала перманентной материальные затруднения. А 1940 Густава Вольдемаровича арестовали вторично. Сексоты НКВД доложили о его мемуары, где речь шла не только о создании и деятельности Винницкого музея, но и грубую коллективизацию, искривление юридических норм, вульгарный подход к проблемам народного образования и ингтти «болячки» подсоветской действительности 19201930-х годов. Пять лет лагерей строгого режима явно были чрезмерным приговором для 73-летнего ученого. По некоторым сообщениям, он умер во время эвакуации "из Старобельского лагеря куда-то на север». Г.В. Брилинга посмертно реабилитирован

27 августа 1988 решением Верховного Суда СССР [12] .

Ярким представителем научно-интеллектуальной элиты Подолье 1920-х годов был Владимир Александрович Геры-вич (1883-1949) - уроженец Восточной Галиции (нынешней Львовской), выпускник географического факультета Львовского университета [13] . Ветеран Первой мировой войны в рядах Авст-ро-венгерской армии, он впоследствии в составе Украинской Галицкой армии защищал государственность Западно-Украинской Народной Республики в вооруженной борьбе с поляками, был референтом по вопросам народного образования Президента ЗУНР Е. Петрушевича 16 . 17 июля 1919 В. А. Гериновича вместе с войском, чиновниками и гражданскими беженцами с территории ЗУНР прибыл в г. Камень-эта-Подольского - тогдашнего резиденции Директории Украинской Народной Республики 17 . В это время ректор Каменец-Подольском-го государственного украинского университета проф. И. Огиенко (одновременно министр народного образования УНР) пригласил на работу в университет ряд известных отечественных профессоров. Из-за военных действий многие из них так и не добрались до своего нового места работы и многие кафедры новообразованной университета так и оставались незамещенными.

Следовательно, в условиях острого профессорско-преподавательского кадрового дефицита, в конце июля 1919 В. А. Гериновича утвердили приват-доцентом кафедры географии Каменец-Подольского-ского госуниверситета, которая обеспечивала учебный процесс на естественном отделе физико-математического факультета . Пришлось привыкать к новому месту работы, приспосабливаться к его специфических порядков: работа во вновь учебном заведении поначалу производилась без общего плана, каждый профессор и приват-доцент действовал по собственному усмотрению, ректор же части занимался университетские делами. Непривычными для новоприбывших преподавателей были обыски, аресты, реквизиции, вмешательство во внутреннюю жизнь университета военной власти Директории УНР. За непродолжительное время Владимир Александрович разработал и размножил в университетской типографии лекции по курсу физической географии, издал двухтомный труд по географии Восточной Европы, разведки из основ географии, физической географии и т.д. 18 .

После двукратных непродолжительных попыток овладеть городом (15 апреля - 15 июня 1919 и 11 июля - 28 сентября 1920) в результате поражения украинского освободительного движения в г. Камень-эти-Подольском в начале 1920-х годов, казалось бы, уже навсегда воцарились русские большевики.

В.А. Гериновича до 1931 г. был почти неразлучен с Институтом народного образования в г. Каменце-Подольском, переживал с ним и отрадные, и драматические моменты. Был, в частности, свидетелем проведения «чистки» профессорско-преподавательского состава от «классово враждебных, националистических элементов». Еще накануне этого мероприятия, в 1921-1922 гг учебное заведение добровольно покинула группа высококвалифицированных преподавателей (С.Ф. Русова, Косинский, Орлов, один из братьев Герасименко, Кравцов, Безбородко), нелегально пересекли советско-румынскую границу. Решающим образом на это решение повлияло драматическое материальное положение профессорско-преподаватель?? Ацького состав Каменец-Подольского ИНО, принудительная физическая работа на университетском поле (весной 1921 г. ревком выделил института напрокат 30 десятин земли, инвентарь, посевной материал для обеспечения преподавателей их собственными силами хлебом) и организация в связи с этим занятий в вечерние часы. Результатом «чистки» стало увольнение из института профессоров и доцентов: Сташевского, Драй-Хмары, Климента менко, Гринченко, Федорова. Биография же Владимира Александровича, его преподавательская и общественная деятельность, по крайней мере в то время, нареканий не вызвали - наоборот, он получил от властей своеобразный мандат доверия - стал профессором, занимал должности декана на факультетах профессионального образования, социального воспитания, наконец в 1923-1928 гг . был ректором ИНО [14] .

Большое административно-организационная нагрузка, преподавательские обязанности не препятствовали В.А. Гериновича заниматься любимым делом - краеведением, к которой он примкнул в предыдущие годы. Так, в 1919 г. в городе действовали общество и комиссия по охране памятников старины, 1920 появился комитет охраны памятников старины, искусства и природы (Ком-подкост). Кроме организационно-практической работы в области краеведения, он систематически вел краеведческие исследования. Как член Научного общества при университете (впоследствии ИНО), Владимир Александрович на протяжении 1920-1922 гг значительное внимание уделял вопросам географии и этнографии Камьянеччы-ны. В конце 1922 г. он вошел в состав вновь научно-исследовательской кафедры, которая заменила общество. Кафедра сплотила лучшие научные силы для изучения природы, хозяйства, истории и культуры Подолья. При ней функционировал семинар по общей методологии и краеведения, призванный помочь становлению молодых педагогических кадров. В. А. Гериновича часто выступал перед коллегами с научными докладами, например: «Принципы районирования. Задачи и методы краеведческой работы »,« Причины морфологии Подолья. Итоги исследования подольских сел », которыми заявил о себе как способный и самоотверженный исследователь родного края. В 1921-1923 гг вышли труды ученого, посвященные экономической географии Украины, вопросам географии Подольского региона и др.. [15]

Кафедра, по объективным причинам, не могла стать центром сплочения краеведов округа. Поэтому в июне 1925 была создана Каменец-Подольское Научное краеведческое общество при ВУАН. Его председателем стал В. А. Гериновича. Общество наладило контакты с академическими учреждениями, в частности Институтом материальной культуры, организовало с участием киевских археологов и этнографов экспедиции в сельской местности для сбора историко-краеведческого материала. Владимир Александрович прилагал усилия для популяризации истории древнего Каменца. Возглавляемый им Краеведческий комитет напечатал 1928 две его работы для туристов, в них содержались перечень и краткое описание историко-архитектурных памятников города, его истории, а также сведения о других населенных пунктов региона. Большое внимание в этих изданиях уделялось Каменец-Подольской крепости [16] .

К 10-летию большевистского переворота в Петрограде В. А. Гериновича опубликовал очерки по истории Каменец-Подольского ИНО, где немало внимания посвятил основным периодам становления и развития этого подольского вуза, условиям труда профессорско-преподавательского состава и т.д.. Эта разведка и до сих пор единственная, систематизировала значительный материал о высшее педагогическое учебное заведение в 1918-1927 гг [17] Имя В. А. Ге-риновича было широко известным далеко за пределами Подольского региона. В частности, на протяжении 1-12 июня 1926 профессор в составе советской делегации участвовал Всеславянского конгресса географов и этнографов, который проходил в Польше. 3 октября 1926 каменецкий ректор участвовал в юбилейных торжествах в Киеве по случаю 60-летия лидера отечественной историографии акад. М. С. Грушевского, выступал на них с приветственной речью [18] .

Вернувшись из-за границы, он продолжал научно-организационную деятельность. Однако после двух посещений столичного Харькова (февраль, май-июнь 1928 г.), когда директор Украинского научно-исследовательского института географии и картографии проф.

С.Л. Рудницкий предложил каменецкому ректору должность заведующего кафедрой антропогеографии в возглавляемом им НИИ, в сентябре 1928 В. А. Гериновича передал ректорские полномочия проф. В.А. Кондрацкого и с 1 октября приступил к новым должностных обязанностей. Однако отношения с земляком-дирек-тором почти сразу не сложились, а приобрели форму острого между-личного конфликта [19] . Как вспоминал впоследствии Владимир Александрович, по возвращении из командировки в Ленинград (си-ний-февраль 1929 г.) у него «возникла стычка с Рудницкий» [20] .

Пришлось возвращаться в Каменец-Подольский уже на рядовую профессорскую должность. Тем не менее продолжалась активная научно-организационная, историко-краеведческая и природодослид-кой деятельности ученого. 21 июня 1930 он докладывал на заседании Президиума ВСНХ Украины в обсуждении вопроса о природных богатствах Каменеччины. Вторично аналогичная доклад была произнесена им в экономическом отделе ВСНХ в феврале 1931 Однако положение В. А. Гериновича в Каменец-Подольского-ском институте социального воспитания (название учрежденияс осени 1931 г.) усложнилась - НКО не утвердил в нем кафедры географии и геологии, затем бывший ректор стал лишь внештатным профессором и вынужден был искать себе другого места работы .. . [21]

Системные репрессии большевистского режима против украинской интеллигенции, в том числе и представителей интеллектуальной элиты Подолье, традиционно связываются с «делом» так называемой «Союза освобождения Украины» 1929-1930 гг, когда за решетку попали сотни представителей отечественной интеллигенции, что из них значительная часть была приговорена к различным срокам заключения, выслана из Украины или лишена труда по специальности, по крайней мере у себя на родине. Современные исследователи оценивают количество тех, кто был арестован, уничтожен или засланный при и вскоре после «центрального» процесса «СВУ» цифрой от 700-800 - до 5-ти тыс. и даже более 30 тыс. человек [22] .

Среди 45 человек, которым «повезло» попасть в «ядра» сфабрикованного «дела» «Союза освобождения Украины», был и известный подиллезнавець, исследователь региональной истории родного края, заведующий Винницкого филиала всенародной библиотеки Украины при ВУАН Валентин Дмитриевич Отамановский (1893 -1965), основатель 1924 Кабинета выучивания Подолья, который стал главным центром краеведческих исследований на Винничине (до 1929 г. напечатано 30 изданий из разных отраслей краеведения). С Кабинетом выучивания Подолья сотрудничало более 50 научных институтов Западной Европы, Америки, Ближнего Востока и более 180 учреждений УССР и других республик, украиноведческие центры Галичины, Закарпатья, Кубани. В.Д. Отамановсь-кий принимал активное участие в работе Комиссии по изучению мероприятие-но-русского и украинского права при ВУАН под руководством акад. М. П. Василенко и Научно-исследовательской кафедры истории Украины, которую возглавлял акад. М. С. Грушевский [23] .

В. Д. Отамановский был участником Первой Всеукраинской краеведческой конференции (г. Харьков, 29 мая - 3 июня 1925), которая начала систематическую краеведческую работу в республике. Взгляды ученого на развитие краеведения полно отражены в его программной разведке «Краеведение на Подолье, ближайшие его задачи и потребности и роля краеведческой работы Кабинета выучивания Подолье», напечатанной в Виннице 1926 намечая первоочередные меры в изучении истории и природы Подолья, ученый подчеркивал большое значение краеведения в общественной жизни, рассматривая его как необходимое условие любой деятельности в регионе [24] .

Деятельность Кабинета выучивания Подолья получила высокую оценку научной общественности. Летом 1929 Президиум ВУАН приняла превратить Кабинет на государственное учреждение и просить выделить ему на 1929/30 г. ассигнования на исследовательскую работу в размере 10 тыс. руб. Одновременно В.Д. Отамановскому предложили разработать план организации аналогичных кабинетов в Житомире, Полтаве и Донбассе. Однако реализовать эти масштабные замыслы Валентину Дмитриевичу уже не удалось - по сценарию ГПУ ему отводилась роль организатора и руководителя Винницкого филиала мифической «СВУ».

26 августа 1929 ученого арестовали вместе с братом Михаилом. На допросе 10 сентября он заявил в ответ на абсурдные обвинения «следствия»: «Ознакомившись с обвинением [...], я считаю необходимым добавить:

Активная борьба по свержению существующего на Украине порядка и участие в контрреволюционных организациях, - но есть это то же смутное обвинения, мне ставили 2 недели назад и против которого невозможна никакая оборона [...]. Поэтому категорически заявляю раз, что никогда не собирался сбрасывать украинское правительство нашой ССР, никогда не принадлежал к контрреволюционным организациям, и сама такая деятельность мне не свойственна. Я культурник и исследователь от природы, а потому просто абсурдно ставить мне такое обвинение » [25] .

Однако после применения к заключенному всего арсенала энкаведистских методов «усмирения непокорных», 10 января 1930 Валентин Дмитриевич написал самообмовне «Мое раскаяние», что в нем «признал» собственную причастность к «СВУ» и «вины» перед большевистской администрацией в Украине. Далее было участие в публичном процессе «Союза освобождения Украины», приговор - пять лет лишения свободы в лагерях, ссылку в Татарии до 1944 г.; кандидатская диссертация «Винница, как тип украинского города Южного Побужье. XIV-XVI вв. »(Московский университет, 1946); докторская -« Города Правобережной Украины под властью Польши от середины XVII до конца XVIII в. »(Саратовский университет, 1955). В Украину вернулся только 1958 [26] ...

Аналогичных ударов участи подвергся и известный археолог, историк, этнограф и музеевед Ефим Иосифович Сецинский (1859-1937), который проводил огромную исследовательскую работу по истории Подолья. В его научном наследии насчитывается более 180 опубликованных работ. Это монографии, статьи, очерки по историческому краеведению Подолья. Ученый-краевед продолжал и большую научно-организационную и общественную работу [27] . После поражения украинского освободительного движения и освоения региона русскими большевиками Ю.И. Сицинский, отрекшись духовного сана, сосредоточился исключительно на научно-преподавательской деятельности. Его историко-краеведческие труда 1920-1930-х годов, преподавание в учебных заведениях Подолье, многочисленные выступления перед культурно-образовательной интеллигенцией об истории края сделали имя ученого хорошо известным среди общекости.

Но в 1929-1930 гг, обозначенных массовыми арестами представителей отечественной интеллектуальной элиты в связи с фабрикованием «дела» так называемой «Союза освобождения Украины», волна террора захлестнула и Ефима Иосифовича. Он был заключен вместе с другими преподавателями Каменец-Подольского института народного образования, но через некоторое время освобожден. Причины ареста для семьи остались неизвестными. Но после освобождения он вынужден был покинуть родной город и перебраться в Киев: где в течение 1931-1933 гг работал научным сотрудником Лаврского музея [28] .

Работая в Киеве, Ю.И. Сицинский заболел и стремился вернуться домой. Однако оказалось, что и возвращаться авторитетном ученом фактически некуда - в его отсутствие решением Каменец-Подольского горсовета от 20 сентября 1933 собственный дом Ю. Сицинского «национализировали», а по сути украли. Итак, частный, построенный на средства Ефима Иосифовича еще до Первой мировой войны, дом у него отобрали, оставив ему во флигеле лишь одну небольшую комнатку. Но и на этом надругательство над ученым не закончилась: в 1935 г. его выселили на Пидзамче к Ю. А. Ундерко, где он снимал за плату комнату. Поскольку Ю.И. Сицинский имел одну из крупнейших частных библиотек города, во время его принудительного переселения грузовик, ее перевозил, оказалась слишком немало редких изданий просто погибли по дороге [29] . Очевидно это ускорило смерть ученого, которая произошла

7 декабря 1937

Информационное издание «Украинская неделя», что печаталось в Праге, посвятило памяти известного ученого некролог, в котором в частности замечались досадные обстоятельства последних лет жизни проф. Ю. Сицинского: «В 1918 был избран профессором Украинского Университета в Каменце по кафедре археологии и истории Подолья, где и преподавал до 1922 г. (с 1920 г. проф. Ю. Сицинского оставили как« научного сотрудника », но в 1929 [г.] совсем устранили из музея, оставляя его без всяких средств существования). В гг 1931-1933 был научным сотрудником музея Лавры в Киеве, откуда его отстранили в августе 1933 «по сокращению штатов», не оставляя заслуженному труженика никакой пенсии или помощи. С тех пор жил в Каменке в больших вещественным недостачам, тем более, что в 1933 г. отняли от него и собственный дом. Последние полгода тяжело хора-вал. Умер на 79 году жизни и был похоронен в Каменце дня 13 декабря 1937 »

Особое внимание в публикации уделено печальной судьбе незаурядной библиотеки покойного: «Проф. Ю. Сицинский имел большую собственную библиотеку - одинокую на Подолье, где были собраны все важнийши источники и вообще всякие издания рижних языках, относящихся к истории Подолья. Богатый был также отдел украинских изданий (также и из Галицкой Украины) [...]. По боль-шевицьких времен часть библиотеки уничтожили члены знаменитой «Чеки», употребляя ее в «пидпалку». Большую часть библиотеки с отделом в истории Подолья закупил перед несколькими годами музей в Проскурове, некоторая часть перешла в Лаврский музей, а что случилось с остальными библиотеки - неизвестно » [30] .

Аресты за принадлежность к «Украинской военной организации» начались в конце 1932 и продолжались в течение ближайших двух-трех лет. Как докладывал Сталину председатель ГПУ УССР В. А. Балицкий, на апрель 1933 подчиненные ему чекисты «обнаружили» в республике 255 «ячеек УВО», бросив за решетку 592 человека. В меморандуме руководителя ГПУ «О связи« УВО »с Польшей и Германией» говорилось: «Ликвидируемая ГПУ УССР« Украинская военная организация »[...] подготовляла к весне 1933 г. широкое вооруженное восстание на Украине для свержения соввласти и создания« Соборной Украинской Народной Республики ».

Основным Костяком организации являются галицийские контрреволюционные кадры [...]. Эти элементы тесно смыкаются с так наз. «Приднепрянскимы» (т. е. внутренними Украинский) контрреволюционными организациями и группами и ведут, совместно с ними, подпольную работу, подчиненную общим целям и общему тактического плана.

Организация имела свои ячейки, как в ряде крупных центров, так и в значительней количестве районных пунктов, особенно на Правобережье Украины [...]. Достижение своей основной цели - создание Независимой Соборной Украины - УВО считала возможным при помощи интервенции, сопровождающейся внутренним восстанием на Украине.

Среди членов УВО господствовали две ориентации: немецкая и польская »(выделение по тексту - В. Балицкий) [31] .

Вскоре количество арестованных по крайней мере удвоилось. На 25 июля 1933 количество выявленных (еще незаарештова-ных) «увистив» достигла цифры в 730 человек. Понятно, что большинство

из них в скором времени оказались за решеткой. Часть задержанных того же года освободили, 427 - приговорили к различным срокам «поправимо-трудовых» лагерей, а 42 человека оказались настолько «социально опасными», что руководству УССР «пришлось» применить к ним «высшую меру социальной защиты» - расстрел [32] .

Как мифическая гидра, организация, неоднократно якобы уже полностью и окончательно разгромлена ГПУ-НКВД, снова и снова восстанавливалась, «остатки» ее проявляли удивительную способность регенерировать, налаживать связи с зарубежными центрами УВО-ОУН и их эмиссарами в Украине, заключать союз с другими разновидностями «контрреволюционных» и «шпионских» организаций, т.е. унаочнюваты сталинскую теорию «обострения классовой борьбы» и?? Ивночасно «благодарить» неутомимым борцам с «увистським подпольем» в УССР - чекистам - очередными /внеочередными званиями, орденами, грамотами и денежными премиями.

Участниками вышеупомянутой виртуальной «контрреволюционной организации» в подсоветской Украине были объявлены целом уроженцы западноукраинских земель - Восточной Галиции, Западной Волыни, Северной Буковины и Закарпатья. Выходцам из этих земель, которые в межвоенный период входили в состав II Речи Посполитой, Румынии и Чехословакии, легко (учитывая, конечно, искусственно созданный и умело поддерживаемый боль-щовицькою пропагандой имидж «первой в мире страны социализма», «Родины трудящихся» как некой «осажденной крепости», которого окружают и на которую подстерегают империалистические «хищники») можно было икриминуваты шпионаж в пользу «буржуазных государств» и целенаправленное заброса западными спецслужбами на территорию СССР и УССР для вредительства и диверсий, организации покушений на «руководителей партии и правительства ».

Использовала коммунистическая тайная полиция и то обстоятельство, что часть арестованных в 1918-1919 гг воевали в Галицкой армии и впоследствии были интернированы в Чехословакии. Приезд их в Украине на протяжении 1924-1925 гг происходил исключительно с санкции партийно-государственного руководства республики и под пристальным наблюдением спецслужб, не только тщательно фильтровали "не-благополучных», а и не оставляли без внимания вполне лояльных реэмигрантов. Однако «компетентные органы» о последнее обстоятельство в период фабрикации «дела» как-то «подзабыли», прикидываясь, очевидно, некомпетентного институт (!).

11 декабря 1932 Киевским окротделов ГПУ УССР был задержан заведующий столовой 27-го Управления авиабудив водства И.П. Романко (1900-1937?). Вскоре его фамилия репрессивный аппарат вписал в зловеще-шпионский контекст секретного «информационно-аналитического» меморандума «О связи« УВО »с Польшей и Германией» (апрель 1933 г.) » [33] .

Массовые аресты «увистив» начались или продолжались и по другим городам УССР, где концентрировались уроженцы западноукраинских земель - прежде всего представители умственного труда. В первую очередь речь шла о тогдашней столице республики - Харьков - и исторический центр Украины - Киев. Чекисты «обнаружили» организации «УВО» и в бывшей столице УНР - г. Каменец - Подольском, в частности в городских Институте социального воспитания, Институте птицеводства, Сельскохозяйственном институте и Институте технических культур, а также других учебных заведениях и научно-исследовательских учреждениях Кам Каменца. Так, 25 декабря 1932 за решеткой оказался профессор Каменец-подольских института птицеводства и сельскохозяйственного института Алексей Степанович Мельник (1887-1937?) [34] .

Если по чекистской информации, кроме столичного Харькова с руководством контрреволюционной организации, «самые периферийные филиалы УВО находились в Киеве, Одессе и Каменец-Подольском», то сеть организации, мол, охватывала еще более 80 городов и районов УССР, в том числе на Подолье - города Винницу, Проскуров, Бердичев и более 18 районов и районных центров Винницкой обл.

В. А. Гериновича, в 1932 г. перебрался в престижной тогда Москвы и профессором Московского геолого-разведывательных института им. Орджоникидзе, неожиданно для него 12 декабря 1932 (во время посещения Украины) был задержан сотрудниками секретно-политического отдела ГПУ УССР [35] . Правда, неожиданностью арест был лишь для него самого. Для республиканских энкаведистов это было частью спланированной заранее «акции» - Владимира Александровича «назначили» на роль руководителя «УВО» на Каменеччине.

В «Обвинительном заключения по делу контрреволюционной« Украинской военной организации »(« УВО »)» (20 октября 1933) В. А. Гериновича инкриминировалось следующее: «1. С

1919 г. был одним из активных членов Каменец-Подольской контрреволюционной организации, вел работу по сплочению украинского контрреволюционных сил на Каменеччине и впоследствии стал руководителем Каменец-Подольской УВО 2. Находясь 1926 на научном съезде в Польше, был завербован польской разведкой, которой впоследствии сообщал шпионские сведения и по заданиям которой проводил организационную повстанческую работу в пограничной полосе 3. Подготовил вооруженное восстание, происшедшее весной 1931 г. в Дунаевецком районе Каменеччине 4. Был связан с немецким консулом в Киеве и передал консульству ряд шпионских сведений о состоянии Украины » [36] .

Обращает на себя внимание, что львиную долю «преступлений», которые забрасывались ученому, составляли, мол, его «контрреволюционные действия» по каменецкой суток его биографии.

По тем же документом, обвинялся и Нестор Федорович Гаморак (1892-1937), земляк В. А. Гериновича и коллега по преподаванию в высших учебных заведениях Каменец-Подольского-ского. Бывший офицер австрийской и галицкой армии, в прошлом заведующий пресс-бюро Военного министерства ЗУНР, впоследствии вузовский преподаватель и научный сотрудник Всеукраинской Академии наук, мол: «1. Был одним из руководителей Каменец-Подольской группы УВО 2. Вел работу по насаждению повстанческой периферии УВО и организации повстанческих групп 3. Привлекал к научной и преподавательской работы контрреволюционные украинские шовинистические элементы, в том числе увистив 4. Поддерживал систематическую связь с контрреволюционными увистськимы зарудонными кругами » [37] .

Доцент Института технических культур в г. Каменец-Подольского-ском Андрей Петрович Добуш, также уроженец Восточной Галиции, обвинялся по этой же «делом» в том, что: «1. Был активным членом УВО, участвовал в совещаниях Каменец-Подольской группы этой организации 2. Выезжая на село, продолжал контрреволюционную агитацию и обработку отдельных лиц для втягивания их в работу организации [...] ». Бывший пидстар-шина царской армии и поручик гетманской и Действующей Армии УНР Александр Павлович Костя, на время ареста прораб Воли-но-Подольского геологоразведочного управления, обвинялся в «контрреволюционных связях» с руководителем Каменец-Подольской УВО В.А. Гериновича , создании «контрреволюционных ячеек» в ряде населенных пунктов Подолье, организации вооруженного антисоветского восстания в Каменечье-чине в апреле 1931 Аспирант Каменецкой гидробиологической станции Антон Андреевич Марцинюк, также галичанин, по информации ГПУ, был членом Каменецкой организации УВО с 1923 г.; принадлежал к руководству регионального отделения контрреволюционной организации, создавал ее повстанческой периферию, участвовал в совещаниях организации и т.д. [38] .

Профессор Каменец-Подольского сельскохозяйственного института А. С. Мельник, тот же - один из первых заключенных по «делу УВО», обвинялся в том, что: «1. Был активным участником Каменец-Подольской организации УВО со времени ее возникновения 2. К 1924 направлял свою деятельность на объединение контрреволюционных националистических кадров, создавал ячейки в городе и в деревнях, 3. С 1924 г. по директиве центра возглавлял ячейку при сельскохозяйственном институте [...] 4. Был постоянным участником совещаний Каменец-Подольской организации ». Профессору Каменец-Подольского института профессионального образования Ивану Антоновичу Любарскому инкриминировалось следующее: «1. Принадлежал к Каменец-Подольского-ской организации УВО с 1926 г. 2. Проводил контрреволюционную работу по втягиванию националистических элементов в Ка-мьянець-Подольского научно-технического общества 3. Участвовал в ряде совещаний организации, где обсуждались практические вопросы контрреволюционной работы 4. Поддерживал непосредственную связь с зарубежной УВО [...] » [39] .

Во аресты по сфабрикованному «делу» «УВО» попадали и те представители научной, художественной и культурно-образовательной интеллигенции УССР, которые от нескольких лет работали в других регионах республики, но в свое время собственной биографией и трудом были тесно связаны с Подольем, прежде всего его городскими центрами образовательно-культурной жизни. Одним из них был бывший заведующий наробраза Каменеччины Василий Филиппович Гоца (1885-1937) [40] .

Родился В.П. Гоца 8 марта 1885 в с. Озерная на Тернопольщине (ныне - Зборовского района Тернопольской обл.) В небогатой крестьянской семье. В десятилетнем возрасте сбежал из родительского дома, службой и частными уроками зарабатывая на жизнь и дальнейшее обучение. 1905 окончил гимназию в Тернополе, 1910 г. - философский факультет Львовского университета. С 1902 г. принадлежал к Украинской радикальной партии Восточной Галичины, принимал активное участие в организации аграрных забастовок, «студенческих погромов» и др.. Дважды был заключен, отбыв 4 месяца тюрьмы. Как участник противогосударственных выступлений потерял возможность поступить на государственную службу. Поэтому на протяжении 1910-1914 г. В. Гоца совмещал работу директора Народного дома в г. Белз на Тернопольщине и преподавателя украинского частной гимназии в этом же городе [41] .

С началом Первой мировой войны его призвали в австро-венгерской армии. 26 августа 1914 он попал в русский плен и содержался в различных лагерях Сибири. Революционные события в России способствовали дальнейшей радикализации бывшего члена Украинской радикальной партии - до левой екстремизму - российского большевизма с его отечественным подвидом - Украинская национал-коммунизмом. Как член Иностранной секции РКП (б) У. Гоца участвовал в военных действиях на Уральском и Сибирском фронтах, 1920 политработником политотдела ХИѴ армии РККА - в польско-советской войне [42] .

5 После завершения боевых действий Василия Филипповича прикрепили к Подольского губкома КП (б) У и назначили заведующим Ямпольского уездной наробраза. На этой должности он пробыл до 20 февраля 1923, когда розформувався уезд. С 1 марта 1923 В. Гоца был переведен в г. Каменец-Подольском-го, заняв должность старшего инспектора окружного отдела народного образования Каменеччины. Энергичный руководитель Округовой наробраза немало сделал для воплощения в жизнь на подчиненной ему территории правительственной политики «украинизации». Страстный поклонник украинской песни и хорового пения, он создал в городе Певческое общество им. Леонтовича и большой (320 певцов) хор при нем, которым собственноручно дирижировал; приложил руку и к оживлению работы местного драматического кружка. Энергичные «украинизационные» меры Василия Филипповича понравились далеко не всем из местной партноменклатуры и пришлого русского елементу.лютого 1927 руководитель Каменецкой наробраза адресовал письмо заместителю наркома просвещения УССР А. Т. Приходько: «Дорогой Товарищ Приходько! Вы помните, я просил Вас в перевод с Каменца. Этим письмом я вновь дерзаю напомнить Вам об этом. Я уже к тому замучился в Каменце, ч?? дальше мое пребывание грозит мне к остальным остаться без нервов.

Со мной подобные истории, как с т. Самутина в Винницы, с той только огорчение, что я не из стороны своего аппарата имею хлопоты, а с Профсоюзами. На кождим шагу травли, подтасовки, инсинуациями. Я работу умею ставить и по Камянеччину я не пол-боюсь. Об этом Вам могут все в аппарате НКО [...] подробно сказать.

Хочу переехать в какую-нибудь округа бывшей Киевской (кроми Бердичева) или Полтавщины. Буду работать так, что Вы не пожалеете, что перевели. С ООО [ариською] уважением и приветом В. Гоца » 48 .

23 марта 1927 В. Гоцу перевели в г. Кременчуг на аналогичную должность старшего инспектора окружного отдела народного образования. В следующем году ротация наркомосивських кадров привела Василия Филипповича в кресло директора Житомирского (Волынского) института народного образования (впоследствии Института социального воспитания), который он возглавлял до своего ареста по «делу» «УВО» 3 августа 1933

Очевидно, что перманентные репрессии тоталитарного режима 1920-х - начале 1930-х годов обескровливало профессорско-преподавательский корпус высшей и средней специальной школы городов Подолья, для которой и без того на протяжении первого десятилетия большевистского господства заметным был постоянный кадровый дефицит.

Меморандум 1934 о состоянии и перспектив хозяйственно-культурного развития г. Каменца-Подольского, именно накануне выделения в составе Винницкой обл. 4 мая 1935 Каменец-Подольской округа (и за три года до образования одноименной области - 22 сентября 1937), лишь констатировал печальное положение дел не только с коммунальным хозяйством бывшей столице Подолья, но и ощутимый дефицит в нем профессиональных профессорско -преподавательских кадров: «Город Каменецкого Конец имеет огромный фонд зеленых насаждений, садов и парков [...]. Все они представляют собой «мерзость запустения» - в центре города, в садах и парках пасутся коровы, свиньи. В городе отсутствует какой-либо элементарный порядок » [43] . Среди найнагаль-ных задач выдвигались два стратегических - «установление элементарного порядка в городе» и «укрепления Каменца кадрами высоких квалификаций по линии культуры (профессорский состав вузов)». Наладка и нормализацию работы высших учебных заведений и техникумов города планировалось осуществить, во-первых, путем получения по крайней мере минимального количества квалифицированной профессуры, особенно партийной, по социально-экономическим дисциплинам, а также по математике, физике, химии, которой (профессуры) не "не только в Каменке, но и в областном центре »- Винницы. Авторы докладной записки прекрасно осознавали, что «без помощи ЦК по этой части нам не обойтись». Второй стратегическое направление виделся в срочном упорядочении материально-бытовых условий студенчества [44] .

Хотя авторы меморандума непосредственно не указывали, что перманентные репрессии постоянно обескровливало немногочисленный профессорско-преподавательский состав учебных заведений города, однако конкретизация потребностей каждого конкретного учебному заведению невольно наталкивало именно на такой вывод.

Например, когда речь шла о Каменец-Подольский пединститут, то отмечалось: «Педагогический не обеспечен высококвалифицированными кадрами - руководителями кафедр. Из 33 преподавателей Института есть только один профессор (физики Бер-нацький - кандидат партии) ». Поэтому для обеспечения основных кафедр института квалифицированными преподавателями нужны были профессора истории, биологии, химии, математики. Вместе требовалась немедленная замена таких преподавателей, которые «имели связи с членами контрреволюционной организации УВО (Любарсь-кий, Гериновича)», а именно: 1) Хамарлюк Я. Д. - беспартийный руководитель кафедры биологии 2) Зарубайло - преподаватель педагогики; 3) Сберезюк - преподаватель физики, 4) Кузьмин - преподаватель химии, сын крупного купца [45] . Кроме того, потребовалась замена через «низкой квалификации» преподавателя политэкономии Тирона, военрук Гоголя, заведующего учебной частью института Павлюченко, неспособного, несмотря членство в компартии с

1919 г., обеспечивать керивницво педагогическим процессом. Вместе вуз нуждался («для укрепления кадрами») еще шесть профессоров - диамата, истории, биологии, математики, химии и политэкономии [46 ] .

Аналогичная картина в Каменец-Подольском зоотехническом институте, требующий замены педагогического состава: преподавателя политэкономии Серикова, члена партии с

1920 г. - «образование комвузах, квалификация низкая»; преподавателя истории Гнезлинського, члена партии с 1919 г. - «квалификация низкая». Неудовлетворительно была и квалификация доцента Дереновсь кого-либо, который преподавал аналитическую химию.

Замены других преподавателей института требовала их неудовлетворительная политическая аттестация (о профессиональных качествах не было). Так, например профессор органической химии Д. П. Красников «имел тесную связь с членами контрреволюционной организации УВО», арештовувався ГПУ в 1933 году; доцент специальной зоотехники Демкевич также «имел тесную связь с контрреволюционной организацией УВО», арештовувався органами ГПУ того же 1933 Доцент Филипенко, который преподавал технологию питания скота, не только был «антисоветски настроен», но и имел (из-за этого?) «низкой квалификации». Кроме замены вышеупомянутых преподавателей, дополнительно нужен был доцент по специальности зоология.

Аналогичная картина с профессорско-преподавательскимм составом вырисовывается и в Каменец-Подольском силикатном институте [47] .

В письме акад. М. С. Грушевского Ефим Сецинский заметил: «Вот, отдав под Вашу опеку свои« Замки подольские. », Хочу браться за второй выпуск« Очерков истории Подолья » [48] . Однако этому намерению не суждено было сбыться. Приближался конец 1920-х годов, когда в полную силу заработала сталинская репрессивная машина и механизм большевистского политического террора трагически сказался на жизни и судьбы (если не перечеркнул их вообще) вышеупомянутых подольских ученых и сотен других, известных и менее известных их коллег по всей Украине. Сталинщина полной мере использовала краеведческое движение в своих политических комбинациях для укрепления собственного режима, а, достигнув цели, начала рассматривать его как проявление местного патриотизма или сепаратизма, буржуазного (украинского) национализма. Уже на протяжении 1929-1933 годов в «делах» мифических «Союза освобождения Украины», «Украинского национального центра» или «Украинской военной организации» были репрессированы сотни представителей подольской интеллигенции, в том числе организаторы краеведческого и музейницького движения в регионе, связанные прежде всего с Винницей, Каменец-Подольским, Проскуровым, Тульчином и другими его городскими центрами культурной жизни - В. Д. Атамановского, Г.В. Брилинг, Н.Т. Гаморак, В. А. Гериновича, П.Г. Клепатскому , Ю. И. Сицинский, Ю.П. Филь, несколько позже В. М. Гагенмейстер (1887 - 1938) [49] и др..



[1] Презентации., напр.: Басар-Тилищак Г.Б. Провинциальные города Украины как среда социальной и политической мобилизации горожан в период Центральной Рады //Проблемы изучения истории Украинской революции 19171921 гг /Ин-т истории Украины НАН Украины; Редкол. В. Ф. Верстюк (отв . ред.) и др. .. - М.: Ин-т истории Украины НАН Украины, 2007. - Вып.2. - С. 43-56.

[2] Центральный государственный архив общественных ' объединений Украины (далее - ЦГАОО Украины). - Ф. 1, оп. 7, д.. 86. - Арк. 57.

[3] Там же.

[4] ЦГАОО Украины. - Ф. 1, оп. 7, д.. 86. - Арк. 57.

[5] Репрессированное краеведение: 20-30 -е годы /Ин-т истории Украины НАН Украины; Всеукр. союз краеведов; Мин-во культуры Украины; Редкол.: П. Т. Тронько (председатель) и др.. - К.: Родной край, 1991. - 492 с.

[6] Презентации., напр.: Белоконь С. Массовый террор как средство государственного управления в СССР (1917-1941 гг): источниковедческих исследования. - М.: Б. и., 1999. - 448 с. Егоже. «Белые вороны» подольского печати: [Об издании Каменец-Подольской художественно-промышленной профшколи, 1921-1931] //Достопримечательности Украины. - 2000. - Ч. 3/4 (128/129). - С. 33-45 Егоже. «Музей Украины. Сборник Павла Потоцкого »: Время, среда, загы-

[7] Презентации. Слоновой С. И. Документы ГОСУДАРСТВЕННОГО архива Винницкой области по истории охраны памятников за годы Советской власти //Памятники истории и культуры Винницкой области: Материалы к Свод памятников истории и культуры народов СССР по Украинской ССР. - К., 1990. - Вып. 8. - С. 17.

[8] Государственный архив Винницкой обл. (Далее - ДАВО). - Ф. Р-256, оп. 1. - Спр. 142. - Арк. 1; Кот С. И. Исследователь подольской старины: Г.В. Брилинг. - С.196.

[9] ДАВО. - Ф. Р-2700, оп. 9. - Спр. 397. - Арк. 3.

[10] Кот С. И. Исследователь подольской старины: Г.В. Брилинг. - С. 196.

[11] Там же. - С. 197.

[12] КароеваЛ. Написание мемуаров - преступление: Г.В. Брилинг //Реабилитированные историей: В 27 т. Винницкая обл. - Винница, 2006. - Кн. 1. - С. 733-734.

[13] О нем подробнее см..: Завальнюк А. Н., Петров М. Б. «Виновным себя признал.» В. А. Гериновича //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 178-183; Баженов Л.В. Alma mater подольского краеведения Город Каменец-Подольский - центр исторической регионалистики

XIX - начала XXI в. - Каменец-Подольский: Оиюм, 2005. - С. 9193; Завальнюк А.Н. Владимир Александрович Гериновича //Пренебреженная Клио: Сб. ст. /Ин-т истории Украины НАН Украины; Редкол. Ю. С. Данилюк (голов. ред.) И др.. - 2005. -С. 116-141; ОстровийВ.М. Фигура В. А. Гериновича в трудах подольских исследователей (1991-2007 гг) //Образование, наука и культура на Подолье: Сб. наук. трудов /Каменец-Подольский гос. ун-т; Редкол.: А. М. Завальнюк (отв. ред.) и др.. -

[14] Баженов Л.В. Alma mater подольского краеведения Город Каменец-Подольский - центр исторической регионалистики XIX - начала XXI в. - С. 91.

[15] Завальнюк А. М., ПетровМ. Б. «Виновным себя признал.» В. А. Гериновича //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 179.

[16] Баженов Л.В. Alma mater подольского краеведения. - С. 91-92.

[17] Презентации.: Гериновича В. К истории Каменец-Подольского института народного образования //Записки Каменец-Подольского ИНО. - Каменец-на-Подолье, 1927. - Т. 2.

[18] Презентации.: Юбилей академика М . С. Грушевского 1866-1926. I. Юбилейные заседания; II. Приветствие. - М., 1927. - С. 20-23.

[19] Презентации.: Рублев А. С.?? Ундатор украинской географической науки: С. Л. Рудницкий //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 124.

[20] Завальнюк А.Н. Владимир Александрович Гериновича //Пренебреженная Клио: Сб. ст. /Ин-т истории Украины НАН Украины; Редкол. Ю. С. Данилюк (голов. ред.) И др.. - 2005. - С. 132.

[21] Там же. - С. 133-134.

[22] Касьянов Г.В., Даниленко В. М. Сталинизм и украинская интеллигенция (20 - 30-е годы). - К., 1991. - С. 54; Политический террор и терроризм в Украине. ХIХ - XX вв.: Исторические очерки /Ин-т истории Украины НАН Украины; Отв. ред. В.А. Смолий. - М., 2002. - С. 405.

[23] Гальчак С.Д. Краеведы Винницкой: Биографии. Библиография. - Винница, 2005. - С. 136.

[24] Кот С. И. Чести своей не изменил: В.Д. Отамановский //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 136.

[25] Кот С. И. Чести своей не изменил: В.Д. Отамановский. - С. 138.

[26] Дело «Союза освобождения Украины» : неизвестные документы и факты /Публ. В. И. Пристайна и Ю.И.Шаповала. - М., 1995. - С. 15, 87, 174-175, 247, 344, 352, 372, 399, 402, 406, 419, 426; Кот С. И. Чести своей не изменил:

В.Д. Отамановский. - С. 138-140; Гальчак С.Д. Краеведы Винницкой: Биографии. Библиография. - С. 136-137; Воловик В., Григорчук П. Состав преступления исследования истории Подолья В. Д. Отамановский //Реабилитированные историей: В 27 т. Винницкая обл. /Сост. В. П. Лациба (рук.) и др.. - Винница, 2006. - Кн. 1. - С. 718-723.

[27] Винокур И. С., Корнилов В.В. Выдающийся летописец Подолья Ю. И. Сицинский //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 93-101.

[28] Там же. - С. 98.

[29] Винокур И. С., Корнилов В.В. Выдающийся летописец Подолье ... - С. 98.

[30] Профессор Ефим Сецинский: Некролог //Украинская неделя. - 1938. - 1 января. - Ч. 1 (247). - С. 3-4.

[31] Рублев А. С. Западно интеллигенция в общенациональных политических и культурных процессах (1914-1939). - М., 2004. - С. 357.

[32] Рублев А. С. Репрессивный режим в Украине, 1930-е годы: Дело «Украинской военной организации» //История Украины: Малоизвестные имена

[33] Рублев А. С. Репрессивный режим в Украине, 1930-е годы: Дело «Украинской военной организации» //История Украины: Малоизвестные имена, события, факты. - Вып. 9. - С. 173.

[34] Рублев А. С. Западно интеллигенция в общенациональных политических и культурных процессах (1914-1939). - С. 359.

[35] Завальнюк А. М., ПетровМ. Б. «Виновным себя признал.» В. А. Гериновича //Репрессированное краеведение: 20-30-е годы. - С. 180-181.

[36] Презентации., напр.: Выдержка из обвинительного заключения по делу контрреволюционной «Украинской военной организации» («УВО»), 20 окт. 1933 //Последний адрес: Расстрелы соловецких узников из Украины в 1937 - 1938 гг.: В 2 т. /Служба безопасности Украины Ин-т политических и этнонациональных. исслед. НАН Украины; Сост.: С. Кокин, П. Кулаковский, Г. Смирнов, Ю. Шаповал; Редкол. Ю. Шаповал (отв. ред.) И др.. - 2-е изд., Доработки. и доп. - М., 2003. - Т. 1. - С. 121-139.

[37] Выдержка из обвинительного заключения по делу контрреволюционной «Украинской военной организации »(« УВО »), 20 окт. 1933 - С. 134-135.

[38] Там же. - С. 136-137.

[39] Выдержка из обвинительного заключения по делу контрреволюционной «Украинской военной организации »(« УВО »), 20 окт. 1933 - С. 137-138.

[40] Презентации. подробнее: Гасай Е. Тайна старой фотографии: [Василий Гоца] //Гасай Е. не устану искать /Ред. Терноп. Книги Памяти. - Тернополь, 1998. - С. 18-25; Стрижак Е. М. Василий Гоца (1885-1937): страницы биографии директора Житомирского института народного образования //Наук. записки Винницкого гос. пед. ун-та им. М. Коцюбинского. Ср.: История /Под общ. ред. проф. П.С. Григорчук. - М.: Винницкий гос. пед. ун-т им. М. Коцюбинского, 2006. - Вып. 10. -

С.138-144.

[41] Центральный государственный архив высших органов власти и управления, Украина ( далее - ЦДАВО Украины). - Ф. 166, оп. 12, д.. 1790г. - Арк. 5.

[42] Там же. - Арк. 5 н.

[43] ЦГАОО Украины. - Ф. 1, оп. 20, д.. 6600. - Арк. 58-59.

[44] Там же. - Арк. 59-60.

[45] ЦГАОО Украины. - Ф. 1, оп. 20, д.. 6600. - Арк. 79.

[46] Там же. - Арк. 80.

[47] Там же. - Арк. 80-81.

[48] Цит. по: Баженов Л.В. Alma mater подольского краеведения. - С. 93.

[49] Презентации.: Белоконь С. «Белые вороны» подольского печати: [Об издании Каменец-Подольской художественно-промышленной профшколи, 1921-1931] //Достопримечательности Украины. - 2000. - Ч. 3/4 (128/129). - С. 33-45.