Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
МОРСКАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ Юрисдикция: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ
статті - Наукові публікації

среды Г.Г., Институт законодательства Верховной Рады Украины

Проблема роста преступности на море обуславливает необходимость принятия срочных мер по созданию эффективного правового механизма профилактики, противодействия, расследования и привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении преступлений на море. Угроза международному миру и безопасности судоходства не имеет границ и приобретает глобальный характер, в этой связи одним из Наиболее актуальных вопросов является определение условий, основанный и процедурных режимов осуществления государством своей уголовное юрисдикции в отношении морских преступлений, целью которого является борьба с безнаказанностью виновных в совершении актов пиратства, разбоя, террористических актов и других преступлений на море

Permanent expansion of maritime crime determines an urgent need in developing an effective legal mechanism of prevention, counteraction, investigation and prosecution of maritime criminals. Growing threat to international peace and security of navigation does not respect borders and has reached a global character. Fighting the impunity and the growing cynicism of those guilty of piracy, robbery, terrorist acts, and other maritime crimes should consolidate the efforts of states in their criminal prosecution. Therefore, further study of conditions, grounds and procedural regimes of states 'criminal jurisdictional power execution in regards to maritime crimes is required.

Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций в «Послании по случаю Всемирного дня океанов» 8 июня 2009 заявил: «Океаны становятся и ареной преступной деятельности. Пиратство и вооруженный разбой против судов угрожают жизни моряков и безопасности международного судоходства, на которое приходится 90 процентов грузовых перевозок в мире »[1]. В своей резолюции от 12 февраля 2009 Генеральная Ассамблея ООН отметила проблему, которая не стала менее актуальной, транснациональной организованной преступности на море, включает в себя незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, незаконный ввоз мигрантов и торговле людьми, и другие угрозы безопасности на море, такие как пиратство, вооруженный разбой на море, контрабанда и террористические акты, направленные против судоходства, морских установок и прочих морских интересов [2]. Генеральная Ассамблея ООН регулярно обсуждает проблему пиратства и вооруженного разбоя на суда в своих ежегодных резолюциях о Мировом океане и морском праве. Она неоднократно подчеркивала особое значение привлечения нарушителей к ответственности, а также необходимость разработки общего подхода по предотвращению пиратства и вооруженного разбоя на море, их расследования и противодействия, настоятельно призвала государства стать участниками Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства и Протокола о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе [3].

Реакция ООН на эскалацию проблемы преступности на море вполне оправдана и имеет серьезные основания: преступность на море, в частности пиратство, стала серьезной угрозой для международного мира и глобальной безопасности морского судоходства: по данным Международного морского бюро (ICC International Maritime Bureau), с 2002 года Международной морской организацией в целом было зарегистрировано 4730 актов пиратства и вооруженных ограблений морских судов [4]. Только в 2008 году был захвачен 41 судно. В открытом море у берегов Сомали в 2008 совершено 37 нападений [5]. Суда, экипажи которых составляют граждане Украины, все чаще становятся жертвами пиратских нападений. Как сообщил в своем выступлении на 64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 24 сентября 2009 г. Президент Украины Ющенко, почти 70 тысяч украинских граждан трудоустроены на судах иностранного флага, только за последние семь лет пираты напали на 18 судов, на которых находились украинские граждане [ 6].

Проблемы противодействия преступности на море привлекают внимание многих отечественных и зарубежных ученых. В разное время и в широком контексте к проблеме противодействия преступности на море обращались многие ученые, в частности: А. Бантышев, П. Бараболя, М.Ш. Басиуни, Н. Бондаренко, П. Брунтальський, М. Будаков, М. Валенсия, Л . Галенская, М. Гуменюк, В. Григорян, В. Демиденко, В. Дмитриев, А. Довгань С. ДОПИЛКА, С. Загороднюк А. Колодкин, Э.. Конте, Л. Корбут, Т. Короткий М. Лазарев, И. Лукшин, Е. Ляхов, Миронов, В. Михеев, Л. Моджорян, Г. Онг, В. Прусс, Ю. Ромашев, Н.Савельев, Ф. Шаллан, А. Шемякин, А. Янг, и др..

Ученые и практики почти единодушно отмечают, что обязательным условием эффективного противодействия преступности на море является создание целостного и действующего правового механизма, который должен соответствовать положениям Конвенции ООН по морскому праву и обеспечивать задержание и уголовное преследование лиц, подозреваемых в совершении « морских преступлений ». Нужно подчеркнуть, что борьба с преступностью, которая выходит за пределы четко определенных границ государств, всегда обусловливает необходимость определения юрисдикционных вопросов, а следовательно, вызывает множество дискуссий правового и практического характера. Итак, одним из важнейших вопросов, подлежащих обсуждению в контексте международной борьбы с преступностью, является проблема международно-правовой регламентации уголовной юрисдикции в отношении преступлений, совершенных на море.

Несмотря на существование многочисленных международных соглашений, направленных на регламентацию международного сотрудничества в противодействии преступности, многие юрисдикционных аспектов остаются далекими от однозначного решения. Многократное осложнения этих проблем возникает в ситуации, когда их решение требует учета регламентации юрисдикции государств в различных категориях морских простор?? В.

«Уголовная юрисдикция государства действует в любой части страны, то есть полностью распространяется на его территорию. При этом, если сухопутная и воздушная территории пользуются единым правовым режимом (в части юрисдикционных вопросов), водная (морская) территория такого единого правового режима не имеет », - подчеркивает Л.Н. Галенская [7]. М.В. Буроменский также акцентирует внимание на проблемах юрисдикции в международном морском праве: «Существование различных правовых режимов территории (международного, национального, смешанного) привело к необходимости определять с помощью международного права особенности взаимодействия и соотношения международного и национальных юрисдикций. Можно выделить специфику международно-правового регулирования общих вопросов юрисдикции во внутренних морских водах, в территориальном море, в исключительной экономической зоне, в открытом море и воздушном пространстве над этими территориями », - пишет он [8].

силу специфики правового режима морских пространств проблемы уголовной юрисдикции государств в отношении преступлений, совершенных на море, находятся, во-первых, в сфере международного морского права, и, во-вторых, в сфере международного уголовного права в его широком смысле или области международного права, определяется как «международное сотрудничество в борьбе с преступностью».

Определение срока юрисдикция имеет много интерпретаций по содержанию и объему. Наиболее широкое понимание юрисдикции - это полномочия государства в соответствии с международным правом регулировать общественные отношения в соответствии с ее национальным законодательством и «разрабатывать, применять и заставлять выполнять установленные правила поведения» [9]. Юрисдикция, таким образом, может быть осуществлена ​​через законодательную, исполнительную (принудительную) и судебную деятельность государства.

Известно, что каждое право имеет свое ограничение. Как суверенитет одного государства ограничивается суверенитетом другой, так и право осуществлять собственную юрисдикцию имеет ограничение, которое заключается, согласно международному праву, в невозможности осуществлять принудительную юрисдикцию на территории другого государства делу, неоднократно отмечалось в различных источниках, в частности в решении по делу Lotus, а также в работах таких ученых как Броунли, Байер, и др.. Юрисдикция не может буди осуществлена ​​государством вне его территории, за исключением применения диспозитивной нормы согласно международного обычая или конвенции [10].

Уголовная юрисдикция государства включает в себя элементы как законодательной и судебной юрисдикции, так и исполнительной (принудительной). В международно-правовом контексте такая юрисдикция означает право государства на принятие всех необходимых мер для уголовного преследования и наказания виновных в совершении уголовно-наказуемого правонарушения, а также обеспечение возможности уголовного преследования. Эти меры принимаются как в судебном порядке (судебная юрисдикция), так и внесудебном (исполнительная юрисдикция). Уголовная юрисдикция, таким образом, включает в себя уголовно-процессуальную и оперативно-розыскную деятельность уполномоченных государством органов, а также другие меры, обеспечивающие осуществление судебного и досудебного рассмотрения дела (арест, освидетельствование, задержание судна) и наказание виновного лица.

Возможность существования конфликта юрисдикционных интересов обусловливает возникновения вопросов относительно легитимности принятия указанных обеспечительных мер. Ю. М. Ромашов, в частности, акцентирует внимание на необходимости исследования таких видов обеспечительной деятельности государств в лице их компетентных органов, как преследование и остановка, досмотр судов, задержание этих судов или лиц, подозреваемых в совершении преступлений, находящихся на их борту. Он подчеркивает, что такие меры являются необходимыми для эффективного пресечения преступлений, а также создание условий на судне для проведения неотложных следственных действий в соответствии с национальным законодательством, принципами и нормами международного права, однако проблема правомерности мер, осуществляемых компетентными органами на море в свя связи с совершением преступлений, в ряде случаев тесно связана и с такой актуальной проблемой, как коллизия юрисдикции государств в отношении этих преступлений [11].

Анализируя юридическую сущность насилия на море, стоит отметить, что некоторые ученые связывают действия (которые называют современным пиратством - такие, как захват заложников, груза, особенно стратегического значения, требования выкупа за их возвращение), с действиями, подпадающих под характеристику «терроризма» [12]. Г. Онг считает, что «эскалация сегодняшнего пиратства достигла такого уровня насилия, использование термина« террор »является абсолютно оправданным» [13]. Он подчеркивает, что понимание взаимосвязи явлений терроризма и пиратства поможет в разработке более эффективного международного механизма реагирования на насильственные действия на море. Впрочем, М. Валенсия, исследуя вопрос пиратства и политики в Юго-Восточной Азии, видит более корректным четкое разграничения понятий «морской терроризм» и пиратства для формулирования соответствующей методики противодействия обоим явлениям: «цели пиратства и терроризме обычно разные, мотивация пиратов является экономически корыстной, тогда как терроризм зачастую обусловливают политические цели или религиозная идеология »[14].

Одним из основных международных соглашений, регламентирующих международное сотрудничество в борьбе с преступностью на море, является Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства 1988 [15]. Протокол 2005 года по Конвенции внес существенные изменения в ее содержание. Указанную Конвенцию относят к «антитеррористических ». Действительно, несмотря на то, что при формулировании преступлений, подлежащих криминализации, термин «терроризм» не используется, и политические мотивы не указаны как элемент этих преступлений, в Конвенции неоднократно используется термин «терроризм». Так, в преамбуле выражается глубокая озабоченность «эскалацией в мире актов терроризма во всех его формах, подвергают опасности или лишают жизни невинных людей, ставят под угрозу основные свободы и серьезно оскорбляющих достоинство человеческой личности». В тексте Конвенции, среди прочего, содержится ссылка на резолюцию Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций 40/61 от 9 декабря 1985 p., Которая «осуждает как преступные все акты, методы и практику терроризма, где бы и кем бы они ни совершались, и в том числе, которые ставят под угрозу дружественные отношения между государствами и их безопасность », а также резолюцию Ассамблеи Международной морской организации А. 584 (14) от 20 ноября 1985 судьбы, призывает разработать меры для предотвращения незаконных актов, угрожающих безопасности судов и безопасности их пассажиров и экипажей. В преамбуле Протокола 2005 признается, что «террористические акты угрожают международному миру и безопасности», и констатируется необходимость «принять положения, дополняющие Конвенцию, и направленные на прекращение новых жестоких террористических актов против безопасности и защищенности международного морского судоходства и повышение эффективности Конвенции ». Согласно статье 3 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, «любое лицо совершает преступление, если незаконно и преднамеренно захватывает судно или осуществляет контроль над ним силой или угрозой использования силы или путем любой другой формы запугивания ... [16] ». Положение в. 3 Конвенции не содержит терминов «пиратство» или «терроризм», однако, сравнивая actus reus этого преступного деяния, некоторые ученые считают, что эту статью можно применять без учета мотивов и целей правонарушителей, в свете единого мнения, что терроризм и пиратство одинаково угрожают международному мира и безопасности [17].

Статья 6 Конвенции устанавливает юрисдикцию по отношению охватываемых ею преступлений. Пункт 1 указанной статьи базируется на принципе государства флага, территориальном принципе и активной персональном (национальности), предполагая, что «каждое государство-участник« принимает такие меры, которые могут потребоваться »для установления его юрисдикции в отношении преступлений, охватываемых настоящей Конвенцией, когда преступление совершено: а) против или на борту судна, плавающего под флагом данного государства во время совершения этого преступления, или b) на территории данного государства, включая его территориальное море, или c) гражданином данного государства ». Согласно п. 2, государство-участник «может также установить свою юрисдикцию» в отношении любого такого преступления, когда: а) оно совершено лицом без гражданства, которое постоянно проживает в этом государстве, или b) во время его совершения гражданин данного государства был захвачен, подвергался угрозам, был ранен или убит, или c) оно совершено в попытке вынудить это государство совершить какие-то действия или воздержаться от них (любое государство-участник, которое установило юрисдикцию, упомянутую в пункте 2, уведомляет об этом Генерального секретаря Международной морской организации). Кроме того, в соответствии с пунктом 5, «Конвенция не исключает никакой уголовной юрисдикции, осуществляемой в соответствии с национальным законодательством».

Как видим, в указанной статье понятие «уголовная юрисдикция» применяется в ее наиболее полной интерпретации, то есть как всей совокупности возможностей страны по осуществлению уголовного преследования и наказания лица, совершившего преступление. Вместе с тем, специфика преступлений, совершенных на море, и необходимость активизации межгосударственного сотрудничества в их сдерживании требуют детальной регламентации «обеспечительной юрисдикции», как в рамках государственных территорий, так и в открытом море. Относительно того, что касается юрисдикционных аспектов взаимодействия государств в отношении лиц, находящихся на их территории, необходимо прежде всего отметить такие важные элементы обеспечительной юрисдикции, устанавливаются статьей 7 Конвенции: «Убедившись, что обстоятельства того требуют, любое государство-участник, на территории которого находится преступник или предполагаемый преступник, в соответствии со своим законодательством заключает его под стражу или принимает другие меры, обеспечивающие его присутствие в течение такого времени, которое необходимо для того, чтобы возбудить уголовное преследование или предпринять действия для выдачи »(1). Такое государство немедленно проводит предварительное расследование фактов в соответствии со своим законодательством (2). Когда государство-участник в соответствии с настоящей статьей заключило лицо под стражу, оно уведомляет государства, которые установили юрисдикцию согласно пункту 1 статьи 6, и если она считает целесообразным, любые другие заинтересованные государства о том, что такое лицо находится под стражей, и об обстоятельствах, требующих его задержания. Государство, проводящее предварительное расследование, предполагается пунктом 2 настоящей статьи, незамедлительно сообщает о его результатах указанным государствам и указывает, она намерена осуществить юрисдикцию (5).

Важными элементами обеспечительной юрисдикции также положения, содержащиеся в статье 8, в соответствии с которыми капитан судна государства-участника («государства флага») может передать компетентным органам любого другого государства-участника («принимающем государстве») любой лицо, в отношении которого у него есть достаточные основания полагать, что она поступила?? Дин из преступлений, указанных в Конвенции (ст. 3, 3bis, 3ter или 3quater). Государство флага обеспечивает, чтобы капитан его судна, на борту которого находится любое лицо, которое он намерен передать согласно пункту 1, был обязан давать, когда это практически осуществимо и по возможности до входа судна в территориальное море принимающего государства, сообщение компетентным органам принимающего государства о своем намерении передать такое лицо и о причинах передачи. Принимающее государство принимает передаваемое лицо, за исключением случаев, когда у нее есть основания полагать, что настоящая Конвенция не применяется к действию, которые влекут такую ​​передачу, и действует в соответствии с положениями статьи 7. Любой отказ принять передаваемое лицо сопровождается заявлением о причинах отказа.

Таким образом, принудительная юрисдикция в отношении лица, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что оно совершило одно из преступлений, указанных в Конвенции, осуществляется в тесном взаимодействии государств-участников. Обеспечительную юрисдикцию в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления, имеет право осуществлять «принимающее государство». При этом подчеркивается: «Ничто в настоящей Конвенции никоим образом не затрагивает нормы международного права, касающиеся компетенции государств осуществлять юрисдикцию по расследованию или принятию принудительных мер на борту судов, не плавающих под их флагом» (статья 9). Кроме того, в Конвенции четко закреплен принцип «выдай или суды»: согласно статье 10, государство-участник, на территории которого находится преступник или возможен преступник, в случаях, когда применяется статья

если оно не выдает его, обязано без каких-либо исключений и независимо от того, совершено ли преступление на его территории, немедленно передать дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования путем проведения расследования в соответствии со своим законодательством. Эти органы принимают решение таким же образом, как и в случае любого другого преступления тяжкого характера согласно законодательству этого государства.

Несмотря на детальную регламентацию юрисдикционных аспектов взаимодействия государств содержится в Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства 1988 и значительное расширение возможностей такого взаимодействия в соответствии с Протоколом 2005 к Конвенции, кажется очевидным, что ни во время разработки и принятия Конвенции, ни при принятии Протокола, государства не обнаружили готовности по распространению принципа универсальной юрисдикции на тяжкие преступления, охватываемых этими соглашениями. Меры по обеспечению юрисдикции, призванные расширить возможности привлечения к ответственности виновных в тяжких преступлениях лиц, сосредоточены, как мы видим, на взаимодействии компетентных органов «государства флага» и любой другой страны-участницы («принимающей государство»). Эти обеспечительные меры требуют активной позиции не только государства, считает необходимым принять меры по привлечению таких лиц к уголовной ответственности, но и, в первую очередь, государства флага, от юрисдикции которой происходят полномочия «принимающего государства» (юрисдикция которого обусловливает объем полномочий « принимающего государства »).

Принципиально иной подход содержит Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву 1982 года. Конвенция четко устанавливает обязанность государств-участников «сотрудничать в противодействии пиратству» (ст. 100) и предоставляет в ст. 105 право любой стране-участнице захватывать любое пиратское судно в открытом море или в любом другом месте вне юрисдикции какого-либо государства, арестовывать лиц, находящихся на пиратском судне, и наказывать виновных в пиратстве лиц в соответствии с нормами национального уголовного права . Это положение закрепляет традиционное право государств осуществлять универсальную уголовную юрисдикцию в случаях пиратства, как преступных действий, которые не имеют национальной принадлежности и угрожают миру и благосостоянию каждого государства в отдельности и всего международного сообщества: «Позитивное международное право XX века безоговорочно устанавливает право осуществлять универсальную юрисдикцию в случаях пиратства », - пишет Ш. Басиуни [18]. Использование принципа универсальной юрисдикции означает право любого государства, захватила пиратов, преступников «hostis humani generic», осуществлять по ним уголовное правосудие независимо от их гражданства или национальной принадлежности [19].

Таким образом, определение юрисдикционных режимов, создание консолидированного механизма, исключающего уклонения от уголовной ответственности лиц, виновных в совершении преступлений на море, крайне необходимыми для эффективной и систематизированной противодействия морской преступности, приобретает значение глобальной угрозы международному миру и безопасности судоходства.

Литература

Послание Генерального Секретаря ООН по случаю всемирного дня океанов. Официальный сайт ООН. Режим доступа: http://www.un.org/Depts/los/reference_files/oceansday2009. Russian. pdf.

Организация Объединенных Наций. Генеральная Ассамблея. Документ A/RES/63/111.

Организация Объединенных Наций. Генеральная Ассамблея. Документ A/64/66.

Режим доступа: http://www.imo.org.

Режим доступа: http://ukr.pik.org.ua/news/2008/10/6/221481.htm

Выступление Президента Украины В. Ющенко на общих дебатах 64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 24.09.2009 //http://wap.president.gov.ua/ru/news/15119.shtml

Галенская Л.Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. - Л., Издательство Ленинградский Университета, 1978. - С. 38.

Международное право: Учеб. пособие /Под ред. М.В. Буроменский - М.: Юридическая литература, 2005. - C. 211.

Harris D. Cases and Materials on International Law, 6th ed. - London: Sweet & Maxwell. - 2004, p. 265; Vaughan Lowe. Jurisdiction //International Law /Ed. by M. Evans, 2nd ed. - Oxford University Press. - 2006. - P. 335.

Judgement in the Lotus case. P. C. I. J. Ser. A 10 18 - 19;. Brownlie Y., Principles of Public International Law. 6th ed. - 2003. - P. 297; Byers M. Custom, Power and the Power of Rules: International Relations and Customary International Law. - Cambridge University Press, 1999. - P. 53; Roger O'Keefe. Universal jurisdiction: clarifying the basic concept //Journal of International Criminal Justice. - Oxford University Press. - 2004. - P. 740.

Ромашев Ю.М. Борьба с преступлениями международного характера, совершаемымы на море (терроризм, пиратство, незаконные оборот наркотиков и другие преступления): Монография. - М.: РОСКОНСУЛЬТ, 2001. - С. 103

Ronzitti N. Maritime Terrorism and International Law. - Martinus Nijhoff Publishers. - 1990. - P. 185.

Ong G. G. Ships can Be Dangerous, Too: Coupling Piracy and Terroris, in Southeast Asia's Maritime Security Framework //Piracy in Southeast Asia: Status, Issues, and Responses /

Ed. by Derek Johnson, Mark J. Valencia. - Published by Institute of Southeast Asian Studies. - 2005. - P. 46. ​​

Valencia M. J. The Politics of Anti-Piracy and Anti-Terrorosm Responses in Southeast Asia //Piracy, Maritime Terrorism and Securing the Malacca Straits /Ed. by Graham Gerard Ong-Webb, - Published by Institute of Southeast Asian Studies. - 2006. - P. 97.

Ведомости Верховной Рады Украины. - 1993. - № 52. - Ст. 497.

Convention for the Suppression of Unlawful Acts Against the Safety of Maritime Navigation, 1988. Available at: http://www.imo.org/.

Kimberly L. Thachuk and Sam J. Tangredi. Transnational Threats and Maritime Responses //Globalization and Maritime Power /

Ed. By Sam J. Tangredi. - Washington D. C. National Defense University Press. - 2002. - P. 70.

Bassiouni M. Ch. The History of Universal Jurisdiction and Its Place in International Law //Universal Jurisdiction: National Courts and the Prosecution of Serious Crimes Under International Law /Ed. by Stephen Macedo. - University of Pennsylvania Press. - 2006. - P. 47 - 49.

Boulesbaa A. The U. N. Convention on Torture and the Prospects for Enforcement. - Martinus Nijhoff Publishers. - 1999. - P. 203 - 206.