Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ПРОЦЕСС рационализации ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОКИ
статті - Наукові публікації

В статье рассматриваются теоретические подходы к определению процесса рационализации политического взаимодействия и исторические типы рациональности. Особое внимание уделяется проблематике рационализации у М. Вебера. Анализируются процессы фрагментация и локализации рациональности.

Theoretical approaches to the defining of the process of political interaction, and historical types of rationality are being viewed in the article. Special attention is drawn to the problem of rationalization in M. Weber's researches. Also, the author analyzes the processes of fragmentation and localization of rationality.

Дискуссии о роли рациональности в функционировании политических институтов демократических стран особенно активизируются в трансформационные периоды общественного развития, когда проблемой матизуеться способность человека адекватно постичь общество (рациональность знания) и должным образом упорядочить и перестроить мир (рациональность действия). Актуальность темы статьи определяется тем, что политическая рационализация выступает одной из характеристик политического развития, она может интерпретироваться как функциональная дифференциация политических институтов, как оценка их деятельности по критериям эффективности и результативности. В нашей стране концепция политической рациональности может быть использована для объяснения источников, характера и направлений политической трансформации на пути от авторитаризма к демократии.

Современная эпоха, которая характеризуется кризисом политических режимов в различных регионах мира, актуализирует процесс определения "пункта прибытия" для посткоммунистических стран, ставит вопрос необратимости демократических реформ и механизмов остановки дезинтеграции общества и дезориентации политических и социальных институтов. В демократическом обществе, с его процедурными требованиями к политическому выбору, рациональность является едва ли не единственным источником критического мышления.

Статья "Процесс рационализации политического взаимодействия: теоретические основы и исторические истоки" написано в рамках выполнения комплексной научно-исследовательской темы кафедры политологии ИПН ОНУ им. И. И. Мечникова № 110 "Исследование политического взаимодействия в условиях трансформации общества".

Постановка проблемы рациональности, которая позволила историкам науки постфактум реконструировать исторические типы рациональности, связывается с работами представителей немецкой классической философии, прежде всего И. Канта и Г. Гегеля, которые провели анализ понятий рассудка, разумного, рационального и рациональности в рамках интерпретации , получившая название классической.

На следующем этапе теоретическим фундаментом исследований рациональности выступают работы классиков философской и социологической мысли ХIХ - ХХ вв. Вопросы формирования научной рациональности, отношения между гуманитарным и социально-политическим познанием и естествознанием и культурой в целом исследовались в работах А. Бергсона, М. Вебера, Г.-Г. Гадамера, М. Хайдеггера, Э. Гуссерля, В. Дильтея, Г. Зиммеля, В. Зомбарта, Э. Касирера, О. Конта, К. Мангейм, Т. Парсонса, К. Поппера, Б. Рассела, Г. Риккерта, Ф. Тьонниса, О. Шпенглера, К. Ясперса и др..

Большое значение для исторического анализа типов и форм рациональности имеют работы по методологии научных исследований Т. Куна, С. Крымского, И. Лакатос, А. Никифорова, М. Полани, С. Пролеева, В. Порус, В. Товарниченко, С. Тулмина, К. Хюбнер, П. Фейерабенда и др.. Вопросам становления роли и места рациональности в социуме и научном познании с точки зрения философского и социологического знания посвящены работы Б. Алексеева, П. Гайденко, Ю. Давыдова, И. Касавина, М. Киссель, Б. Липского, М. Мамардашвили, Л. Микешин, В. Швырева и др.. Проблемы гуманитарного познания в контексте рационализации науки анализируются такими украинскими и зарубежными учеными, как С.Аверинцев, В. Бранский, И. Гаврилов, Б. Кузнецов, С. Курдюмов, В. Лекторский, В. Лях, М. Попович, А. Пиркова , Л. Ситниченко, В. Степин, А. Фахрутдинова, Ю. Шилков, и др.. Во второй половине ХХ века в работах зарубежных авторов - философов, социологов и представителей политической науки тема рациональности разрабатывалась К.-О. Апель, Ю. Хабермас, Э. Гидденс, А. Гьоффе, Г. Йонасом, Н. Луманом, М. Фуко, А. Шюцом, представителями "старшего поколения" Франкфуртской школы (Т. Адорно, Г. Марузо, М. Хоркхаймер) , и др..

конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века выходят работы, в которых предлагается развернутый анализ проблематики рационализации в широком научном и социально-политическом контексте. Среди них следует отметить работу Н. Автономова "Рассудок, разум, рациональность" [1], всесторонний анализ социологической концепции М. Вебера и его критиков в исследовании П. Гайденко и Ю. Давыдова "История и рациональность" [3] и сборник научных трудов "Исторические типы рациональности" [6]. В последний представлены разведки на тему форм и роли рациональности в современном обществе (как посттоталитарном, так и постмодерном), места рациональности в социальном познании и социальной реальности.

Исследование различных форм рациональности (в том числе - политической рациональности), места рационализации экономики, политики, права, государственного управления в модернизационных процессах и роли политического знания в реформировании общества стали предметом работ отечественных и зарубежных авторов: Т. Адамьянц, Л. Бабаевой, В. Бебик, Е. Быстрицкого, Н. Бусовой, Э. Гансова, Н. Головатого, В.Горбатенка, В. Дудченко, Т. Заславской, А. Здравомыслова, Р. Зимовца, В. Колбановського, Л. Кормич, А. Краснокутского, И. Кресинои, В. Култыгин, Н. Лапина, М. Михальченко, С. Наумкин

Наумовой, Г. НУГАЕВА, В. Пациорковського, Н. Покровского, Поповой, Ф. Рудича, В. Федотовой и др..

анализа методик рационализации политического процесса посвящено исследование российского автора Т. Шмачкова, становлению и практикам действий бюрократии в советский и постсоветский период - разведки Н. Шматко, взаимоотношениям повседневной и рационального - работы А. Филиппова и А. Худенко, роль политической аргументации как средства рационализации политической коммуникации исследуется А. Третьяком.

Теорию рационального выбора в политической науке разрабатывали зарубежные авторы Д. Грин, П. Ейбелл, В. Эрроу, Г. Кавка, К. Монро, Дж. Найт, М. Олсон, Д. Остен-Смит, И. Шапиро, М. Фармер и др.. Отдельное направление исследования рациональности сформировался в области анализа публичной политики. Здесь можно отметить работы авторов, анализирующих процесс рационализации принятия и реализации политических решений, среди которых А. Вилдавськи, В. Данн, О.Дем Демьянчук, Е. Дрор, Г. Колбеч, Л. Пал, В. Парсонс, Г. Саймон, Д. Стоун, В. Тертичка, Л. Якобсон и др..

Критически переосмысливая значение рационализации для науки, культуры и общества, деконструировать (в переводе на русский Н.Автономовои - "рас-по-строить") рациональность предлагают представители постмодернизма С. Батман, Ж. Бодрийяр, В. Вельш, Ч. Винквист , Ф. Гваттари, Ж. Делез, Ж. Дерида, Ф. Джеймисон, Ж.-Ф. Лиотар, Р. Рорти, В. Тейлор и др.. Обобщая, насколько это возможно, позиции авторов данного направления, отметим, что для них рациональность не является главным претендентом на господствующее положение в современном обществе, в том числе в политической деятельности.

По мнению российского исследователя Ю. Давыдова, многозначность понимания рациональности в историческом контексте имеет три источника: "рациональность используется как методологический инструмент анализа, она выступает также как предмет анализа и, наконец, рациональность понимается как ценность" [4, 72].

Сложность и противоречивость интерпретаций рациональности позволяет Н. Автономова сделать вывод относительно их контекстуальной и функциональной обусловленности. Значение понятий "рациональность", "рациональный" зависит от того, в каком ряду сопоставлений и противопоставлений возникает это понятие, или противопоставляется рациональное мысли (античность), вере (средневековье), догматизма предрассудков (эпоха Просвещения), эмпирическом - то интуитивистской, сенсуалистической или иррациональном (в каких конкретных формах оно ни воплощалось бы - свобода, жизнь, инстинкт, неизвестно т.д.) [1, 47].

По мнению русского философа А. Новикова, поворот к развитию естественных наук, использования методологии для анализа человека и общества, в постоянном противопоставлении и сопоставлении с верой и авторитетом характеризует становление рационализма в сутки, когда "культ веры и авторитета должен был освободить место культовые критической рефлексии, точного расчета и идеологической непредвзятости "[8, 135].

Впрочем многие философы прошлого и современности видят большую опасность в такого рода "очистке" философской рациональности от нравственной составляющей контекста, как такового, не имеет никакого отношения к установлению объективной истины, коррелирует с исследованиями рационализации М. Вебера, в которых он, в частности, подчеркивал роль религиозного аскетизма, присущего протестантской этике в становлении экономической рациональности индустриального общества.

С другой стороны, существует определение рациональности как системы правил, норм и стандартов, принятых в рамках данного конкретного социума для достижения социально осмысленных целей. В таком случае рациональностей столько же, сколько обществ или социальных групп. Смягченным вариантом той же плюралистической позиции можно считать и попытку выделения типов рациональности, поскольку понятие "тип рациональности" приводит не к целостной рационалистической концепции, а к конструированию новых "Рационализм".

По определению российского автора А. Ивина, рациональность - это "характеристика знания угла зрения его соответствия наиболее общим принципам мышления, разума" [5, 578]. Поскольку совокупность таких принципов не достаточно понятна и не имеет четкой границы, понятию "рациональность" присущи и неясность, и неточность. Он считает целесообразным выделить "универсальную", "локальную" и "вневременную" рациональности: "Поскольку мышление человека неодинаков не только в разные исторические эпохи, но и в различных сферах его применения, существенным является различие между двумя уровнями рациональности: универсальной рациональностью, которая охватывает целую эпоху или культуру, и локальной рациональностью, которая характеризует особенности мышления в отдельных отраслях теоретизирования конкретной эпохи или культуры "[5, 578].

Концепцию "спецрациональности" разрабатывает российский автор Е. П. Никитин. По его мнению, каждая форма спецрациональности создает определенную идеологическую самообеспечения, определенную особую идеологию с целью подчеркнуть эту свою большую эффективность и вообще всячески превозносить собственные достоинства, преимущества перед всеми другими формами рациональности, отстаивая тем самым свое право на полную независимость от них. Так, в "Государе" Н. Макиавелли "чистая политика" оказалась иррациональной с угла зрения другой формы морального спецрациональности - христианской морали "[7, 57].

Исторически можно выделить три типа научной рациональности: классическая рациональность, модернистская рациональность и по-стмодернистська рациональность. Хронологически это укладывается в следующие рамки: зачатки классической рациональности сформирован еще в античные времена, но как система классина рациональность возникает в XVIII - начале XX в. Модернистская рациональность, охватывающая период с начала XX века и до 80 - 90-х годов., Доминирует в естественных, гуманитарных и социально-политических науках. Постмодернистская рациональность, которая выходит из произведений середины ХХ века и охватывает современный период.

Ближайший к нам этап проблематизации разума - это предел XIX и ХХ веков, которая осмысляется как период крушения основ разума в науке. Целая эпоха в истории человечества, которая включала и период полной веры в разум, и период сомнений, которые преодолеваются спекулятивно-диалектический умом, и нынешний период скепсиса относительно потенций традиционной рациональности и одновременных поисков новых концептуальных средств рационального познания. Выделении выше этапы можно назвать этапом Разума с большой буквы (глобальным рационализмом, или эпохой господства разума как всеобъемлющего принципа), этапом научного разума и этапом положительно-научного разума [см.. изд. 1].

Последний этап характеризуется попыткой локализовать рациональность в том или ином фрагменте познавательной реальности и сохранить этот фрагмент как сферу должного самоосуществления разума: это не прямолинейный процесс "сужения" полномочий ума, а скорее более тонкая дифференциация и детализация представлений о границах, полномочия, сферы воздействия и осуществления ума. Это специализация, профессионализация сферы разумного и фрагментов ризации, более узкая локализация ума. Профессионализация, специализация рациональности приводит к сужению пространства политической жизни, который подвергается рационализации ("поскольку до ума относятся более жесткие требования, удовлетворения которых предусматривает напряженную работу мысли, постольку бы сужается и сфера того, что подвергают рационализации. Соответственно растет" давление "стихии иррационального" [1, 53]). Фрагментаризация рационального ведет к тому, что поиск всеобщего и необходимого переводится на иррациональные компоненты политической деятельности.

анализа сдвигов в рациональности, связанных с этапом локализации данного понятия в отдельных сферах общественной жизни, посвящены работы М. Вебера, которые занимают особое место в исследованиях рациональности. В контексте концепции М. Вебера можно говорить не столько о феномене рациональности, сколько об исследовании процесса рационализации общественных отношений.

Рассмотрение веберовской понимание рационализации невозможен без анализа глобальных сдвигов как в научной деятельности того времени, так и в экономических, социальных и политических практиках: становление и развитие рыночной экономики, переход от традиционного общества к индустриальному, появление класса бюрократов т.д..

Генезис веберовской понятия «рационализация» некоторые авторы прослеживают от понятия «механизации», которое разрабатывали, каждый отдельно, другие немецкие исследователи - Ф. Тьоннис и В. Зомбарт. Ф. Тьоннис анализирует историю европейского общества нового времени с угла зрения прогрессирующей механизации, тенденцию экономического развития он характеризует тем, что место предыдущих организмов занимает механизм хозяйственной жизни. Творчество Ф. Тьонниса инициирует интерес В. Зомбарта к проблематике рационализации как силы, которая определяет экономику и социальную жизнь в целом. В. Зомбарт противопоставляет принцип удовлетворения потребностей и принцип получения прибыли, традиционализм и рационализм, индивидуализм и солидарность. Разделение сообщества и общества, традиционализма и рационализма, классового и бесклассового общества, принципа удовлетворения потребностей и принципа получения прибыли отражало реакцию на модернизацию общества, вызванную индустриализацией и культурной либерализации.

Это этап развития человечества, связанный с переходом от всео-Хопнев "божественного разума" к опоре в действиях на собственные силы и на человеческий разум, сводился к "обычной способности индивида совершать целесообразно, будучи в здравом уме и трезвой памяти 'памяти "[4, 75]. Это то время, когда осознается многозначность понятия рациональности, развиваются процессы фрагментаризации и профессионализации рационального. По мнению Вебера, "Что-то есть иррациональным не само по себе, а с определенного рационального угла зрения. Для нерелигиозного человека является иррациональной любая религиозная жизненное поведение, так же как для гедониста - аскетический образ жизни; но если измерять эти типы жизненной поведения по масштабу их собственной ценности, то они розумитимуться как различные виды рационализации жизни "[2, 607].

Результатом рационализации всех без исключения сфер общественной жизни, стало "тотальное" расколдовывание человеческого мира (соответственно его знедухотворення и отчуждения от человека), лишение его "измерения священного" (которое сопровождается его сквозной технизацией и утилизацией). В свою очередь, причиной экономического рационализма может выступать "дух аскетической религиозности": "Дух. Аскетической религиозности так же, как и в монастырском хозяйстве вызвал экономический рационализм том, что эта религиозность премировали самое главное - аскетически обусловленные, рациональные импульсы поведения" [2, 618 ].

Немецкий исследователь Р. Бендикс в работе "Образ общества у Макса Вебера" отмечает, что термин "рационализм" имеет для Вебера в крайнем случае три разных значения: "Как предмет исследования рационализм был важен как выражение индивидуальной свободы, лучше подходило к капитализма и было лично созвучно. Во-вторых, рационализм был для М. Вебера синонимом ясности, социальная наука возможна лишь на основе концептуальных различий?? Остей, которые не имеют точной копии в социальной реальности. Фраза, все номинально отличные явления действительности незаметно переходят друг в друга, постоянно повторяется в работах М. Вебера. В-третьих, существуют открытия М. Вебера, касающиеся процесса рационализации и заключаются в анализе многих различных значений "рационализации" в различных сферах человеческой деятельности "[цит. По 2, 587]. Выбирая целерациональное действие в качестве методологической основы социальных и политических исследований, М. Вебер тем самым отмежевался от тех теорий, которые за исходную реальность берут социальные «тотальности" типа "народ", "общество", "государство", "экономика" и т.п.. М. Вебер объясняет, что существование таких общностей, как «государство "," союз "и т.д. означает не что иное, как большую или меньшую возможность того, что индивиды в своих действиях учитывают эти образования. Когда эта возможность уменьшается, существование данного института становится более проблематичным, сведение этой возможности к нулю означает конец данного государственного , правового института [см.. изд. 2]. Исходя именно из такого понимания, М. Вебер начал принцип "ориентации на другого", который представляет собой попытку учесть ту субстанцию ​​социального, без которого целерациональное действие остается классической моделью робинзонады. Авторы робинзо - над не предусматривали в действиях индивида никакой "ориентации на другого»: в основе действия индивида для них лежит индивидуальный интерес, и не случайно именно робинзонады служили моделью так называемого экономического человека. Согласно М. Веберу, наличие субъективного смысла и ориентация на других - два необходимых признак цилерацио-нальной действия.

Проблематика рациональности находит свое непосредственное политологическое выражение в Веберовский концепции бюрократии, в индустриальном обществе выступает в роли организационного центра национального государства. М. Вебер анализировал растущую в ходе развития политического и бюрократического господства напряжение между бюрократизацией, демократизацией и рационализацией: "Считая необходимым существование профессионально квалифицированного чиновничества - рациональной бюрократии (в отличие от иррациональной бюрократии традиционных обществ) - и в сфере частного хозяйственного управления производственными процессами, и в области права, как и государственно-политической жизни, - он опасался возможности дальнейшего развития тенденции тотальной бюрократизации общества (начиная с экономики), которая наметилась во время первой мировой войны. Он считал, что для противостояния этой тенденции необходимо противовес. В сфере политической он усматривал такую ​​противоположность бюрократизации, с одной стороны, в демократии, а с другой - в харизме политических лидеров, противостоящей окостенения политического сознания "[3, 354].

Дальнейшее развитие рациональной бюрократии в двадцатом веке продемонстрировал правоту веберовской мысли, но в то же внес в повестку дня и новые проблемы. На одну из них обращают внимание российские исследователи П. Гайденко и Ю. Давыдов: "при всей важности и справедливости веберовских предупреждений, он не учел тех внутренних трансформаций, которые неизбежно испытывает бюрократия, как только она становится на путь утверждения своего тотального господства, ликвидируя все противовеса ей. Трансформации, в результате которых бюрократия теряет свою рациональную качество, не становясь от этого похожей на иррациональную бюрократию традиционных обществ. Вебер не мог предвидеть возможность появления бюрократии совершенно нового типа, который не сводится ни к рациональной бюрократии, ни к бюрократии традиционной. И в этом - радикальная ограниченность веберовской концепции бюрократии, которая делает ее такой, что можно применять к анализу проблем недавней истории общества, как и к анализу современной ситуации, только до известного предела. За этой чертой, которая отражает специфику именно тоталитарного господства, возникает необходимость уточнения веберовской теории бюрократии "[3, 354].

Соглашаясь с этими исследователями относительно потери рациональной качества советской бюрократией, стоит отметить, что некоторых опасностей не удалось избежать и в демократических странах. Этот опыт, который сформировался под влиянием рационализации экономических отношений и демократизации общественной и политической жизни, является актуальным для нашей страны, где формирование пространства публичной политики происходит под влиянием так и не преодоленных до конца последствий советского тоталитаризма и вызовов постсовременного общества. К числу последних можно отнести специализацию отдельных сфер общества, в результате чего возникает мощный бюрократический аппарат, который переходит с уровня национального государства на транснациональный, глобальный уровень. Становление постсовременности связывается с отмиранием определенных мифов предыдущего периода, как суверенных, универсальных, кон-туюючих общество инстанций: Бога, Разума, Государства. В этом смысле, всяческие попытки традиционалистской "реконкисты" угрожают подорвать рациональные принципы экономической и политической организации современного общества.

Таким образом, сегодня, несмотря на критику рационализации, как со стороны постмодернистов, так и традиционалистов, рациональность играет одну из главных ролей в организации политической деятельности. Процессы рационализации находятся в основе современных информационных и коммуникационных технологий, организации управленческой деятельности в экономической и политической сферах, рациональность лежит и в основе оценки эффективности деятельности властных институтов.

Парадоксом рациональности можно считать одновременное (в одном обществе, культури) сосуществования разных типов рациональности, имеет следующие последствия: признание возможности различных исходных конкурирующих "картин мира"; отказ от абсолютного субъекта в пользу множества локальных субъектов, возможность существования отличных от научной типов рациональности.

Концепция модерна выходила доминирование цилерациональ-ности в сфере управления, впорядкувальним механизмом общества выступало государство, в центре которой находилась "экономическая" человек. На уровне политической организации это означало установление рациональных бюрократических аппаратов, на уровне идеологий - поддержку обоснований, которые соответствуют таким бюрократическим аппаратам. Теперь общество должно решать проблемы, порожденные самой модернизацией. Это является задачей коммуникативного разума, благодаря которому коммуникативная рационализация общества открывает возможность создавать и обосновывать новые легитимные правила политического взаимодействия.

Литература

Автономова Н.С. Рассудок, разум, рациональность /Н. С. Автономова - М., 1988. - 275 с.

Вебер М. Избранное. Образ общества /М. Вебер /Пер. с нем. М. И. Левина, А. В. Михайлов, С. В. Карпушина. - М.: Юрист, 1994. - 704 с.

Гайденко П.П. История и рациональность: Социология М. Вебера и веберовский ренессанс /П. П. Гайденко, Ю.Н. Давыдов - М.: Политиздат, 1991. - 367 с.

Давыдов Ю.Н. М. Вебер и проблема интерпретации рациональности /Ю. Н. Давыдов //Вопросы социологии. - 1996. - Выпуск 6. - С. 71-77.

Ивин A. A. Философский энциклопедический словарь /А. А. Ивин. - М.: Гардарики, 2004. - 1072 с.

Исторические типы рациональности /Отв. ред. В. А. Лекторский. - М.: ИФРАН, 1995. - Т. 1. - 350 с.

Никитин Е. П. Спецрациональность /В.А. Лекторский и др. //Исторические типы рациональности. - М.: ИФРАН, 1995. - Т. 1. - С. 48-57.

Новиков А.А. Рациональность в ее стоках и потерях /

В. А. Лекторский и др. //Исторические типы рациональности. - М.: ИФРАН, 1995. - Т. 1. - С. 132-154.

Современный философский словарь /ред. -Сост. В. Е. Кемеров. - М.: Одиссей, 1996. - 608 с.