Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ПОГРЕШНОСТИ ИДЕНТИФИКАЦИИ ЭТНИЧЕСКИХ ГРУПП ЗАКАРПАТЬЕ: ВЗАИМООТНОШЕНИЯ КАЧЕСТВА ГОЛОСОВАНИЕ И неискренности РЕСПОНДЕНТОВ
статті - Наукові публікації

В статье проанализирован процесс этнической идентификации сообществ со специфической пространственной организацией. Предлагается решение проблемы неискренности респондентов невербальными методами идентификации.

In the article is analyzed the process of ethnic identification with specific spatial organization in community. It is offered to decide a problem of insincerity of the respondents by unverbal methods of identification.

Проблема неискренности респондентов является составной частью вопроса качества социологического исследования. "Качественной считается информация, что реально отражает мнение тех людей, которые отвечали на вопросы анкеты". Главной задачей качественного сбора информации считается снятия возможного влияния интервьюера на характер ответа респондентов. С целью повышения качества информации интервьюер обязан выполнить ряд определенных правил и процедур [1, с. 145-146]. В этом контексте проблема неискренности респондентов выглядит как предложение выполнение принципов "конфиденциальности", "добровольности", "своевременности" и других процедур предупреждения. Учитывая определенную нестрогость, процедура предупреждения не гарантирует полного избежания неискренности респондентов. Особую актуальность эта проблема приобретает в условиях принципиального отсутствия возможностей для проверки (фальсификации) полученной информации. Это прежде всего касается процедур идентификации. Идентификация, которая всегда опережает типизацию и структурирование информации, наиболее уязвима не только от сознательной, но и от вполне "душевного" неискренности респондентов.

Постановка проблемы идентификации обращает нас к трудам представителей психоанализа и символического интеракционизма, в которых понятие "идентификация" использовалось как обозначение процедуры формирования положительного отношения к представителям своей группы и негативного к членам других групп. Считается, что основой этнической идентификации всегда есть разделение на "Мы - Они", "Свои - Чужие" [2, с. 41-52]. Из-за жесткой оппозиции в процессе идентификации создаются возможности инверсии и практически невозможна динамика. Модель, в которой задействованы жесткие архетипические оппозиции этнических сообществ, становится главным когнитивным фактором неискренности субъектов этнической самоидентификации. На уровне архетипов модели сама постановка вопроса качества исследования не имеет смысла.

Альтернативой модели архетипов оппозиции является точка зрения "ситуативного" трактовка этнической идентификации, развитой в работах Ф. Барта, С. Маха, Л. Уорнера, Х. Виккери, Э. Гиденса. Ситуативная модель этнической идентификации предоставляет гораздо больше возможностей для динамики межэтнических отношений [3. c. 15]. В этом контексте, известный этнолог Э. Эриксон различает отрицательную и положительную идентичность [4, с. 675]. С точкой зрения приведенных выше авторов соглашаются и такие отечественные и российские ученые как С. Макеев, А.Игнатенко, М. Шульга, В. Арбенина, С. Сикевич [5]. "Ситуативная" точка зрения в трактовке этнической идентификации увеличивает значимость других детерминант, которые способны влиять на содержание и особенности процесса этнической идентификации [6, c. 163-167].

Итак целью статьи является определение индикаторов, с помощью которых погрешности социологического исследования можно относить к проблемам его качества или неискренности респондентов. Достижение цели требует решения следующих задач: рассмотреть региональные особенности Закарпатье, определить преимущества и недостатки традиционных методов этнической идентификации в условиях Закарпатья; оценить возможности уменьшения уровня погрешности этнической идентификации с помощью невербальных методов ситуативного характера.

Наиболее перспективными с позиции "ситуативного" трактовка этнической идентификации является исследование в регионах с полиетнич-ной структурой и находящихся на "разломе цивилизации". Здесь происходят наиболее быстрые изменения. Не случайно американский стратег С. Хантингтон обращает внимание на то, что именно этнически национальные, религиозные или цивилизацшни идентичности таких регионов занимают центральное место в государственной политике [7, c. 9]. Понятно, что результаты исследования этнической идентификации именно в таких регионах требуют более качественной Информация. Обеспечение качества социологического исследования требует предложение новых методов не только предупреждение, но и избежать неискренности респондентов.

Регионом, который полностью соответствует этим условиям, является Карпатский еврорегион. Наибольшему региона Европы имеет порядковый номер 14, включают: восточные районы Словакии и Венгрии, юго-восточные районы Польши, северные районы Румынии, южные части Львовской и Ивано-Франковской областей Украины и всю территорию Закарпатской области. Исследования в области этнической идентификации осуществляются учеными всех пяти стран еврорегиона. Только со стороны Украины за последние пятнадцать лет в Закарпатье проведено несколько социологических исследований. Наиболее известны результаты исследования отдела социальных проблем Карпатского региона Института социологии НАН Украины. Над проблемой идентификации цыганского населения, закарпатских немцев, словаков и русинов Закарпатья много лет работают: Г. Емец, Б. Дьяченко, И. Грибанич, нар, М. Макара, А. Пелин, П. Токарь, М. Зан, В . Лавер [8, с. 3]. Значительное внимание особенностям идентификации русинов и украинского Словакии уделяют словацкие ученые: М. Гайдаш (M. Gajdos), М. Хоминова (M. Hominova), С. Конечный (S. Konecny), Ф. Баумгартнер (F. Baumgartner), М. Франковские (M. Frankovsky), С. шута (S. Sutaj) [9, с. 150].

По результатам многолетних исследований отдела социальных проблем Карпатского региона Института социологии НАН Украины установлено значительное неадекватность с?? Моидентификации этно-национальных общностей официальным статистическим данным [10, с. 76]. Учеными отдела доказана адекватность методов исследования и качество работы интервьюеров. Но до сих пор не произведена оценка в искренности ответов респондентов, не предписаны методы предупреждения или избежания неискренности респондентов. Поэтому, целью статьи является предложение авторского подхода к методу идентификации этно-национальных общностей, который позволяет избегать возможной неискренности респондентов. Достижение цели требует решения следующих задач: применение невербального метода идентификации в девяти основных этно-национальных общностей Закарпатья, сравнение результатов, полученных вербальными и невербальными методами, тщательную оценку и структуру ния полученных данных.

По результатам опроса, среди "официальных" Украинская самостоятельно и добровольно идентифицируют себя только 56,4-71,0% опрошенных. Среди украинского 4,5-11,17% респондентов идентифицируют себя под этнонимом "русин". Еще 1,9-6,5% украинского идентифицируют себя по территориальному признаку «закарпатец». Наиболее «проблемная» группа словаков. Около 20,4% из «официальных» словаков идентифицируют себя в качестве венгров, 11,4% - как немцы, 4,5% - как цыгане (цыгане) и только 2,3% - как украинским. Есть получении результаты исследования продуктом системного нарушения технологии опрос, неискренности респондентов

Для ответа на этот вопрос была применена невербальная методика идентификации этно-национальных общностей, которая известна как «тест цветовых предпочтений М. Люшера» [11]. Основное преимущество методики - ее ситуативность, которая позволяет более чутко реагировать на детерминированность процесса этнической идентификации различными социальными факторами.

Тестированию было подвергнуто 100% респондентов, которые согласились на самоидентификацию. Стратегическая цель тестирования - определение эмоционально-динамических паттернов (образцов) для их последующего сравнения, оценки и структурирования. Установлено, что наиболее «размыты» паттерне имеют наиболее «проблемные» в контексте этнической идентификации группы: Украинская и словаки. их эмоционально-динамический паттерн не имеет четких и однозначных характеристик. Так, например, украинский паттерн тяготеет к венгерскому и «закарпатского», отличаясь от него слабее чувством ответственности. Словацкий паттерн, который занимает условное место между украинским и ромским (цыганским), отличается от первого значительной долей инфантильности, а от второго - более высокой склонностью к хозяйственности и прагматизма.

По обобщением А. Пелина, основное отличие словаков от титульной нации - более низкий уровень тревожности в связи с воображением недоброжелательного окружения, которую более остро ощущают украинском. Установлено, что словаки такие же сентиментальные, как другие славяне, но более умело скрывают не только эту восточнославянское риса, но и способны на высокий уровень обидчивости, эгоцентрическую сосредоточенность на своих личных проблемах. Как ни странно, но эта общечеловеческая черта, по мнению исследователей, усиливает степень толерантности словаков, практически исключает с их стороны конфликтность на этнической почве [12 c. 74-75].

Полностью идентичны паттерне оказались у венгров и тех, кто идентифицирует себя с географическим термином «закарпатцы». Характерным признаком этого паттерна является повышенная чувствительность к внешним раздражителям. Однако на пути к их полной чувствительной раскованности стоит природная застенчивость и определенная доля пассивности. Эмоциональная вовлеченность неглубокая, приветливость неустановившихся. Способность к быстрому переключению на любые (даже самые экзотические) деятельность может развиваться в поверхностные взгляд. В целом, мышление синтетическое, изобретательное с выраженными художественными наклонностями. Главной чертой, отличающей этот эмоционально-динамический паттерн от украинского и словацкого является повышенное чувство ответственности.

Выяснено, что тождество «венгерского» и «закарпатского» паттернов является неслучайной. Для этого существует много оснований. Наиболее весомая - для тождества паттернов - сознательная неискренность респондентов. В основе неискренности - субъективное уклонения от однозначного самоидентификации себя в качестве или венгра, или русин. Непосредственное основание для вполне субъективного уклонение от определенной идентификации предоставляет абсолютно объективный фактор - смешанные браки. Почти все семьи респондентов, идентифицировались как «закарпатцы», имеют родителей или дедушек из разных этнических групп. Например, в каждой четвертой семьи «закарпатца» мама - венгерка, а в каждой третьей венграми есть дедушка или бабушка по материнской линии. Опосредованной основанием неискренности респондентов есть опасения респондентов за последствия самоидентификации в качестве венгра.

Дополнительные аргументы в пользу гипотезы неискренности респондентов под влиянием опасения предоставляет официальная статистика. С помощью статистических данных нетрудно установить, что периоды максимальной неискренности ромов (цыган) приходятся на 1956 и 1968 годы. В 1956 году, во время известных событий в Венгрии, большая часть цыган перестала идентифицировать себя как венгров. Через лет, в 1968, во время революционных событий в Чехословакии, та же община ромов значительно уменьшила уровень своей идентификации в качестве словацкого меньшинства. Причина в обоих случаях одна - увеличение опасений возможных осложнений на этнической почве.

Вторым, а возможно и главным направлением неискренности респондентов при самоидентификации, стало странное нежелание респондентов идентифицировать себя с русинами. Сознательное нежелание идентифицироваться русинами заметно ужена разнице между теми 4,5-11,17% респондентов, идентифицировались в качестве русинов и 16,8% респондентов, которые утверждают, что их мама и папа - русины. Еще большая часть (25,0-33,3%) утверждает, что русинами были их дедушки и бабушки. Эта информация подтверждает преимущество наследования русинской идентификации не по материнский (как у венгров), а родительский линии. Свое дедушку и бабушку по отцовской линии русинами считает каждый третий респондент, а дедушку и бабушку по материнской линии - только каждый четвертый.

Резкое сокращение количества представителей этнической группы (в два раза за жизнь двух поколений), возможно только из-за неискренности респондентов. В случае, если такое резкое сокращение происходило реально, оно обязательно отразилось бы на демографической ситуации. Таким образом, резкое сокращение количества идентифицированных в качестве русинов на фоне отсутствия признаков этноцида, выступает еще одним аргументом в пользу сознательной неискренности респондентов.

Аргументом, который способен доказать отсутствие факта сознательной неискренности респондентов при самоидентификации, могла бы стать чрезмерная размытость эмоционально-динамического паттерна их этнической группы. Это действительно могло иметь место, если в качестве объекта мы рассматривали бы эмоционально-динамические паттерны украинском или словаков. Но за этнонимом «русин» мы увидели совершенно самостоятельный и максимально определенный паттерн. По этнонимом «русин» кроется характеристика, не имеет ничего общего ни с одной из рассмотренных этнических групп, ни даже с суперэтнические славянской общностью. Главной особенностью данного паттерна является гипертрофированная практичность и трезвость суждений. Остальные потребности обесцениваются единственной доминирующей чертой. У русинов это наиболее четко проявляется через тропизм (влечение) к конкретным видам деятельности. Вся их практика опирается исключительно на накопленный опыт. Ориентиром служит лишь собственное мнение.

Этот факт, естественно, порождает высокую сопротивляемость внешним средовым воздействиям. Однако агрессивность русинов носит, прежде всего, защитный характер и редко углубляется дальше чувств ревности.

Русины не скрывают своего положения лидера в социальном окружении. Тем не менее, проблемы межличностных контактов не позволяют им до конца реализовать это положение. Они останавливаются на уровне «лучшего среди равных», отказываясь от доминирования, и удовлетворяются социальной ролью лидера в практических видах деятельности.

Только среди русинов четко выражена установка на избежание лишних усилий. Этим достигается остро необходимый для них покой и защищенность. Они вполне довольны практическим достижением уюта, безопасности и теплых отношений. Реализации более сильной мотивации мешает эгоцентрическая сосредоточенность на своих личных обидах и неприятностях. Хорошо просматривается неуверенность в возможности принципиального улучшения ситуации. Это, в частности, единственное, что объединяет паттерн русинов с другими этническими группами (в данном случае с румынами).

Наиболее краткой характеристикой эмоционально-динамического паттерна русинов можно считать чрезмерную зрелость их жизненной платформы.

Образы чрезмерно зрелых этнических групп (русины и румыны), которые созданы с помощью невербальных методов идентификации, убедительно подтверждаются результатами измерения этнического возраста и ценностных ориентаций. В качестве индикатора измерения была использована специальная шкала анкеты «Ваше отношение в Закарпатье». Респондентам было предложено пять вариантов возможных ответов:

Как к земле своих предков

Как к земле-кормилице

Как к месту жительства

Как одному из лучших мест на земле

Другое.

Второй, четвертый и пятый варианты ответов должны были сработать как проверка эффективности выбора данного инструментария.

Результаты показали, что эффективность его инструментария чрезвычайно высока и находится на уровне от 87,16 до 96,79% от ожидаемого.

Первый вариант ответа (отношение в Закарпатье как к земле своих предков) выбрали 41,85% респондентов и были идентифицированы исследователями в качестве автохтонного населения Закарпатья. Третий вариант ответа (отношение в Закарпатье как к месту жительства) выбрали 45,31% опрошенных и были отнесены по данному признаку к категории мигрантов. Только 3,21% респондентов отметили другие варианты ответов.

Высокая валидность полученных результатов позволила использовать данный индикатор для измерения «коэффициента автохтоности» различных этнических групп региона (см. табл. 1).

Из таблицы хорошо видно не только какие этнические группы чувствуют себя автохтонами, а и это закономерно с точки зрения истории заселения региона. Граница, разделяющая пятую и шестую позиции, явно и однозначно задает горизонтальную структуру этнических групп, идентифицируя одних как региональных автохтонов, а вторых как мигрантов. Это убедительно объясняет те различия и сходства эмоционально-динамических паттернов, которые установлены с помощью невербальных методов исследования. Зрелая и определенная позиция румын и русинов выглядит как закономерная альтернатива позициям мигрантов, эмоционально-динамические паттерне которых размыты и недостаточно устойчивые.

Таблица 1 Распределение этнонациональных групп региона по уровню автохтоности *

* Источник: Пелин А. Исследования межэтническом отношений в условиях неполной искренности респондентов //Перекрестки. Журнал исследований Восточноевропейский Пограничье европейского гуманитарного университета. - 2007. - № 3-4. - С. 95-101.

Таким образом, методы вербальной самоидент?? Фикации и невербальной идентификации этнонациональных групп Закарпатья являются главными индикаторами определения неискренности респондентов. Дополнительным индикатором неискренности респондентов является моделирование горизонтальной этнической структуры населения Закарпатья. С помощью систематизации результатов опроса и учета фактора неискренности респондентов при этнической идентификации можно уменьшить уровень их погрешности. Уменьшение погрешности результатов этнической идентификации возможно с помощью специальных методов ситуативного характера.

Использование ситуативных и невербальных методов этнической идентификации позволяют предотвращать ошибки в прогнозах относительно государственной этнонациональной политики в регионах. Чисто ситуативный подход, за который много лет упрекали теста цветовых предпочтений М. Люшера, наконец нашел свое место в процессе обеспечения качества социологической информации. Наиболее адекватная этническая идентичность имеет ситуативную природу и требует использования ситуативных методов исследования.

Литература

Панина Н.В. Технология социологического исследования. Институт социологии НАН Украины. - Киев, 1998.

Штихве Р. Амбивалентность, индифферентность и социология чужого //Журнал социологии и социальной антропологии. - Т. 1. - СПб., 1998. - № 1.

Barth F /(ed.) Ethnic Groups and Boundaries. The Social Organisation of Culture Differences /Bergen; London, 1989.

Erikson E. Psychosocial Identity //A Way of Lookingat Things Selected Papers /Edited by S. Schlein. N. Y., 1995.

Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. - СПб: Изд-во Михайлова В.А., 1999.

Шестакова Е. В. Языково-религиозный фактор этнической самоиден-тификации: на примере этнических сообществ украинского-польского пограничья //Вестник Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина. «Социологические исследования современного общества: методология, теория, методы». - 2005. - № 652.

Сэмюэл Хантингтон Столкновение цивилизаций? //Философская и социологическая мысль. - 1996. - № 1-2.

CARPATIKA - Карпатика. Выпуск - 26. Украина на рубеже веков: Проблемы истории, этнологии и политологии. - 2003.

RUSINI /UKRAJNCI NA SLOVENSKU NA KONCI 20. STOROCIA. K vybranym visledkom historicko-sociologickego vyskumu v roku 2000. UNIVERSUM, Presov. - 2001 /

Пелин А.В. Динамика межэтническом отношений Закарпатья 1995-1998 г.г. //Ученые записки Симферопольского державного университета. - 1999. - № 11 (50). - С. 76-84.

Люшер М. Оценка личности посредство выбора цвета //http://www.aquarun.ru.

Макара М.П., ​​Мигович И. Карпатами родственные: Исторический очерк украинского-словацких этнополитических и этнокультурных отношений. - Ужгород: ОАО «Патент», 1998.

Пелин А. Исследования межэтническом отношений в условиях неполной искренности респондентов //Перекрестки. Журнал исследований Восточноевропейский Пограничье европейского гуманитарного университета. - 2007. - № 3-4. - С. 95-101.