Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ГЕНЕЗИС антропологических ЗНАНИЙ СОВРЕМЕННОМ ПРАВОВОМ ИЗМЕРЕНИИ
статті - Наукові публікації

Тема научной статьи: «Генезис антропологических знаний в современном правовом измерении» носит актуальный характер, поскольку специфика нынешнего восприятия юридической антропологии заключается в ее наличной способности формулировать направления своих исследований на основе Несис-автоматизированного, фрагментарных знаний других наук, и уже на этой основе строить собственные научные основания. Юридическая антропология анализирует уже не сущность психических процессов человека, сколько объясняет их в контексте природных особенностей человека, подвергаются воздействию правовой культуры, социальных организаций и институтов общества. В контексте жизненного опыта человека, окружающей его правовой среды, юридическая антропология интерпретирует все эти моменты как качестве реальной отдельного человека и выражает соответствующие рекомендации с позиции своих данных.

The topic of a science article: «The genesis of anthropological knowledge in present-day law dimension» has a topical character, as the specific of today perception of anthropology of law is based on the ability to form its researches 'direction on the ground of not systematic, fragmentary knowledge of other sciences and only then build its own scientific reasons. Legal anthropology does not analyze the essence of human's mental processes, which are under influence of law culture, social organizations and social institutes. In context of human's life experience, surrounded it's legal environment, legal anthropology interpret all these moments as features of a certain real person and gives some respective recommendations from position of it's knowledge.

В начале нового тысячелетия гуманитарные науки переживают очередную смену парадигмы - концептуальной модели познания.

Как показала история, наука обращается к новой парадигме, только если сталкивается с такими антиномиями (онтологическими противоречиями), что в рамках прежней парадигмы не имеют своего решения. Так в физике (теория относительности, квантовая механика), в психологии - аналитическая, трансперсональная психология) и в других науках.

Современное правоведение также подошло к ряду антиномий, среди которых, на наш взгляд, центральной является неадекватность действительности сложившихся представлений второстепенной - пассивной роли личности в правовой детерминации, якобы всецело определяется игрой социальных факторов. В связи с приведенным важно понимание генезиса анропо-логических знаний в исследовании эволюции права.

Вопрос «Что есть человек?" изначально является фундаментальным вопросом для гуманитарных наук. Уже в ранних памятниках философской мысли представлены вопросы человека о самом себе, откуда он пришел и куда направляется. В греческой философии, под влиянием которой формировалось и формируется наше культурное пространство, два классических философы - Платон и Аристотель - развили наиболее целостные теории личности, в каком отношении друг к другу находятся человеческое тело и дух, что означает то, что человек является одновременно духовным и мыслящим существом, как соотносится человек с другими живыми существами ..

Вместе с теориями вышеназванных философов, сложились и другие философские традиции, повлиявшие на последующую историю становления и развития антропологических исследований как, например, философская школа стоиков. Отмеченные подходы к пониманию человека, появившиеся еще до Рождества Христова, способствовали оформлению юридического понятия субъекта права в римском культурном пространстве. Наконец, в связи с этим необходимо вспомнить о раннем христианстве с его намерением указать общее направление поиска ответов на важнейшие вопросы человека. Без учета решающего влияния раннего христианства на историю духа невозможно понять с ее позиции размышления человека о себе и о своем определения, о своем отношении к другим и к Богу. Влияние раннего христианства на историю развития антропологычних концепцый отчетливо выразился в трудах таких христианских философов, как Августин и Боэций, которые своим пониманием личности наложили отпечаток на философско-теологические произведения последующих эпох [1].

Если вопрос о том, что есть человек, первоначально представленных в философии, то сам термин «антропология» появился в ней очень поздно. В 1501 году лейпцигский магистр Магнус Хундт опубликовал книгу под названием «Anthropologium de hominis dignitate, natura et proprietatibus». В 1594 году Отто Касман, ректор в Штаден, написал «Psychologia antropologica» («Антропологическую психологию»), вторая часть которой появилась двумя годами позже [2].

Историю философской антропологии как дисциплины можно проследить в немецкой академической философии вплоть до конца XVI века. Но только в конце XVIII века в философской антропологии происходит своего рода «прорыв». Вместе с некоторыми публикациями по данной теме необходимо назвать кантовскую лекцию "Антропология в прагматическом отношении» (1772-1773). Предмет этой лекции - человек, равно как и реальный мир, в котором он живет и должен вести себя «согласно миром» (weltklug), а «для этого ему требуется знание человека» [3]. Антропология является видом жизненной философии, которая с помощью метафизических формул пытается понять всего человека в его жизненной действительности.

После Канта были и другие немецкие философы, такие как Шульце, Фрис, Фейербах и молодой Фихте, а также Дильтей, которые понимали под антропологией знание о специфической сущности человека и об особенностях его физического, психического, нравственного, духовного и культурной жизни.

Вместе с этим характерным для немецкой академической философии направлением, способствовавшим оформлению философской антропологии, в западно-европейских странах - Франции и Англии - имели место и другие направления.

Зарождение антропологических знаний в правовом измерении тесно связана с исследованием социальных структур первобытных обществ, а значит и с «социологией коллективного», основателем которой можно по праву считать Э.. Дюркгейма, чья работа «Элементарные формы религиозной жизни» уже давно считается классической. Именно Дюркгейм заложил почву для появления и развития целой школы французской социальной антропологии, представленной такими яркими именами, как М. Мосс и Леви-Брюль, без нее также невозможно представить появления «структурной антропологии» Леви-Стросса, прославившийся такими работами в области первобытного мышления , как собственно «Структурная антропология», «неприрученный мнение», «Путь масок», «Ревнивый гончар» и др.. Именно благодаря его влиянию в 1960 года в Коллеж де Франс была открыта кафедра социальной антропологии. Леви-Стросс предложил новую методологию социальной антропологии, учитывающий труды таких основоположников семиологии, как. Я., Ф. де Соссюр, Трубецкой, а именно, он начал рассматривать первобытные общества как структурно упорядоченную и организованную совокупность знаковых систем (мифа, ритуала, жеста, родства, права и др.). [4].

Значительный вклад в становление антропологических концепций права внес Ш. Монтескье в работе «О духе законов», впервые изданной 1748. Ученый проводит различие между тем, что обычно принято считать двумя простейшими формами политической организации людей. Между «дикими и варварскими народами, - пишет он, - и разница, что первые - это малые, рохияни народца, которые через определенные особые причины не могут объединиться, тогда как варвары - это малые народца, которые смогли объединиться. К первым обычно относят народы охотничьи, ко вторым - народы пастушьи ».

Тождественное различие между дикими и варварскими народами находим и в трудах XIX в., в частности в работе Л.Г. Моргана «Древнее общество» (1877). Разница между группами и племенами Монтескье очень похожа разницы, проводимой антропологи. Племена функционируют с помощью загальноплеменного механизма (общества), которые связывают местные группы. Большинство групп - это образование, занятые охотой и собирательством. Пастушьи группы и кочевники-культиваторы могут иметь политические организации на уровне племен. Принципиально то, что эти социальные группы признаются не имеющие централизованос-е и определенной центральной координации нованости. Отсюда и одно из актуальных сегодня вопросов философии антропологии права: обоснованно утверждать о существовании права в этих нецентрализованных типах обществ? Монтескье тоже ответил на этот вопрос в книге XVIII, разделе XIII, «О гражданских законы среди народов, обрабатывают землю», отметив, что «разделение земель - вот главная причина, приводит к увеличению объема гражданского свода законов народов. У народов, которые не имеют этого распределения, гражданских законов очень мало. Учреждения этих народов скорее можно назвать обычаями [moeurs], чем законами [lois] ». Очевидно, что

Монтескье термин «право» использует по более сложных обществ, а «обычай» - более простых [5].

Хотя многие сторонники культурного эволюционизма соглашаются с общим подходом Монтескье, в антропологически-правовой мысли доминирует функциональный подход к праву. Аргумент о том, что всем обществам присуща определенная форма права основывается на сильном этическом доводе. Сторонники этого подхода считают, что отрицать это означало бы то же, что утверждать, что другие, не наделены правом общества является отсталыми, или хуже, морально менее развитыми. Поэтому для поиска определения права, которое бы подходило всем, или почти всем обществам, было приложено немало усилий.

Вообще эволюционизм может быть вообще определен как теория, которая утверждает, что все человеческие сообщества проходят идентичные стадии в развитии своих форм экономической, социальной и правовой организации. Однако это слишком общее определение требует уточнения.

Прежде всего, если любая эволюция является синонимом изменения, то любое изменение, даже адаптация, не обязательно соответствует эволюции, так как в эволюционистской теории любая эволюция должна выражаться в изменении состояния определенного института. Для Р.-Л. Карнейро, что, слегка изменив, воспроизводит данное Г. Спенсером определения, «эволюция это переход от состояния относительно неопределенной и несвязанной однородности к состоянию определенной и связанной разнородности через последовательные процессы дифференциации и интеграции» [6].

Этой схеме соответствует классическое выражение разницы между традиционными и современными обществами. Первые должны были характеризоваться высокой интегрированностью индивида в группы и групп между собой с помощью сплава политики, религии и права путем чисто механической солидарности.

В то время как в других обществах уже далеко продвинулся социальное деление: солидарность основана на этом распределении и носит органический характер, государство является институциональным выражением этого распределения, наконец, право, приобретая автономию по отношению к другим формам социальной регуляции, имеет все необходимые условия для расширение сферы своего применения [7] (в подтверждение часто упоминают как фактор развития римского права его раннюю секуляризацию).

Приняв этот принцип, остается применять его. Однако это возможно лишь при точной измерительной шкалы, сочетающий ряд надлежащих индикаторов, которые позволяют провести сравнение различных культур.

В XIX в. у сторонников эволюционистской концепции были в распоряжении лишь разрозненные концептуальные инструменты. В правовой сфере распространенным и используемым критерием был переход от одного типа семейной организации к другому (на примере Мэна, Бахофена, Моргана, Энгельса), или различия между государственным и к государственным обществом.

Но любой эволюционный прогресс должен выражаться в изменении и усложнении качества. В то же время де?? Ки мутации адаптивного характера не являются эволюцией. Отождествление эволюции с осложнением состояния, находит подтверждение и в физике. Наша мироздание зародилась пятнадцать миллиардов лет назад. Изначально материя несла в себе информацию, необходимую для последующей организации, проходившей под знаком растущего осложнения состояния путем объединения простых элементов, формировавших более сложные существа. И все это происходило без того, чтобы значительно возросло беспорядок от такого рода корреляции: мир претерпевает эволюцию в условиях практически постоянной энтропии. Эта эволюция еще не закончена, и нет никакого основания предполагать, что в далеком будущем человека не заменит более совершенное существо. Ведь, как сказал Дарвин, естественный отбор объясняет развитие и исчезновение живых существ. Однако экстраполяция этой идеи на человека представляется маловероятной. С одной стороны, потому, что временная шкала не совсем та же. Если мир существует уже миллиарды лет, человек появляется всего два или четыре миллиона лет назад, мы же знаем от этого периода лишь небольшой отрезок. Если и есть эволюция, то мы находимся только в самом ее начале.

С другой стороны, важное обстоятельство допускает нарушения эволюционного «проекта» в пользу человека: отвергая идею некоторых специалистов по квантовой физики, в материи может быть некоторое подобие сознания, остается предполагать, что по сравнению с животным миром человек отличается уровнем сознания совсем иного порядка как о себе самом, так и об окружающей среде, что позволяет ей в определенном роде управлять собственной эволюцией.

Но эволюционизм нуждается в уточнении своих определений и на другом уровне: в частности, следует рассматривать идеи эволюционизма как основательное выражение определенной и однолинейной эволюции или допустить все-таки, что эволюция во всех обществах происходит неодинаково

Однолинейный эволюционизм рассматривает человеческие сообщества как некое связано и единое целое, подчиненное глобальным и общим законам трансформации, позволяющие всем обществам пройти через фазы развития, одинаковы как по своему содержанию, так и по своей изменчивости, переходя гармонично с одной в другую. «Дикие» общества, именуемые при этом «первобытными», представляют, таким образом, исходную стадию развития, через которую прошли наши собственные общества, так же как сами «простые» из этих первобытных обществ - охотники, рыбаки, сборщики - служат иллюстрацией доисторических обществ .

В политическом плане эволюция приводит нецентрализованные системы к централизованным и этатистських форм. В юридическом плане она позволяет добавить правую специфический характер по морали и религии и перенести постепенно процесс зарождения права с социальной группы (обычно) на государство (закон). Эволюция создает условия для возникновения специализированного карательного аппарата (возникновение и развитие судебных систем) начиная с «примитивных» форм, где конфликты регулируются самыми сторонами (месть), тогда как в цивилизованных обществах их решение зависит от все более решающего вмешательства третьей стороны (посредника, арбитр , судья), чьи полномочия растут вместе со статусом представителя общества [5].

Первая серьезная попытка обобщить достижения эволюционизма в праве содержится в работах Г. Поста в его «этнологической юриспруденции», опубликованной в 1893 г., в которой он утверждал уже на первых страницах: «Когда мы будем знать всю этнологическую юриспруденцию, мы откроем для себя общую юридическую систему, выражение устремлений и возможностей человеческого существа »[8]. В двух томах своего труда Пост осматривает правовые системы различных сообществ, группируя нормы по отдельным темам (брак, наследование, уголовное право, торговое право и др.)., Отводит важное (хотя и не главное) место институтам публичного права наряду с институтами частного права. Творчество Поста характеризует, таким образом, стремление изучить все юридические институты всех известных обществ.

Этот энциклопедизм, основанный на убеждении, что право является универсальным феноменом, а поэтому возможна его единственная теория, поскольку по убеждению самого Поста, основные направления права человечества «простые, грандиозные и ясные, как законы небесных светил». Он разработал систематизацию, что несет на себе отпечаток исторической школы права, Пандект. Эта систематизация выделяет определенное число общих принципов, объединенных в подобие идеального кодекса, она уточняет все возможные исторические варианты в рамках исследования какого-либо отдельного правового института. Авторитет Поста в свое время был очень большой. Однако необходимо выделить некоторые положения работ Э.. Дюрк-гейма. Он прежде социолог, но интересовался также правом традиционных обществ. Его ориентация является как бы сочетанием функционализма и эволюционизма. В своей работе «О разделении общественного труда» он стремился понять, каким образом общества переходят от первобытного состояния до современного.

Механической солидарности первобытных обществ соответствует репрессивное право. Этим обществам неизвестный разделение труда, кроме того, у них сильная статусная иерархия (вожди и пастыри, взрослые, недорослей и т.д.), их характеризует сильно выражена коллективное сознание. Право и мораль взаимно проникают друг в одно, право является прежде уголовным правом, поскольку любое покушение на статусную иерархию воспринимается как вызов всему обществу.

Напротив, органической солидарности современных обществ соответствует реститутивне право: поскольку общество разделено, его члены предпочитают своей принадлежности к группе, к которой они принадлежат, а не связям со всемобществом. Нарушение юридических норм более не воспринимается как нарушение всего общественного порядка, право теряет свой «уголовный» характер, оно само подразделяется на различные отрасли; уголовное право продолжает существовать, но оно развивается медленнее других отраслей права. Право становится преимущественно реститутивним, т.е. самооновлюючимся, потому что общество, заинтересованное прежде всего в восстановлении равновесия, нарушается проявлениями насилия [9].

Однако с конца XIX в. антропология права начинает отходить от постулатов эволюционизма. Новый подход в данном вопросе привнес американский антрополог Ф. Боас (1858-1942), который по сути стал основателем культурного релятивизма: для него общества по своим основным характеристикам разные, поскольку человек наследует только генетический потенциал, развитие которого зависит от определенного физического и социального окружения . Напрасно пытаться найти единую схему для всех обществ, поскольку различия преобладает над сходством.

Исходя из других посылок диффузионистська, школа в то же самое время приходит к критике однолинейного эволюционизма. В 1911 г. Ф. Грабнер формулирует основные концепции этой школы. Согласно этим концепциям, существуют культурные комплексы, образованные объединенным органической связью культурными элементами. В разных частях света обнаружены идентичные культурные комплексы, что дает основание предполагать их общее происхождение: речь идет об определенном «культурный круг» единого происхождения, с которого эти комплексы получили распространение. Диффузионисты отмечают феномене контактов между культурами, возникающие в ходе этого расширения: если именно «культурный круг» представляет собой исходную форму, то рассеянные по всему миру культурные комплексы являются его вариантами, измененными заимствованиями других культур в ходе процесса распространения [5].

Можно было бы подумать, что перед лицом такого двойного движения как в области как теории, так и для практики, эволюционизм отойдет в прошлое. Однако подвергаясь нападкам со стороны теоретиков различных направлений, эволюционизм вновь появляется в 1943 г. в форме новой, более разработанной концепции. Через несколько лет Стюарт разрабатывает концепцию многолинийнои эволюции, предусмотренной Мэном: наблюдение за обществами, не связанными между собой, позволяет выявить закономерности в изменении культур. Но в отличие от сторонников однолинейной эволюции Стюарт считает, что нельзя из этих параллелей выводить общие законы. В 1963 г. Карнейро, который отрицал это последнее ограничение, вводит понятие дифференциальной эволюции: каждое общество развивает различные элементы своей культурной системы, в том числе и права, причем в разной степени и в разных ритмах. Одновременно, желая заполнить серьезный пробел авторов XIX в., Неоеволюционисты стремятся создать точный измерительный инструмент для оценки культурных изменений: в 1956 Наролл разрабатывает «индекс социального развития», в котором право фигурирует наряду с другими эталонами измерения, сравнительное использование которых позволяет достичь результатов , количественно выражаются, в виде графиков и формул.

Создание таких таблиц конкретизирует и даже акцентирует наглядно одну из ключевых идей эволюционизма, не является самой уязвимой для критики: существуют более или - менее развитые общества. В действительности же математический характер этих графиков не должен создавать иллюзий: они подчинены определенной идеологии, не только классификационной, а прежде установлючои иерархическую подчиненность [10].

Общий смысл эволюции в том, что она проходит под знаком роста юридических норм и связующих процедур разрешения конфликтов, при этом мы не должны рассматривать общества с «минимальным правом» как общества качественно ниже по отношению к другим. Ясно, что в более первобытных обществ (таких, как общества собирателей и охотников) имело права. Не потому, что они более анархические, чем цивилизованные общества, а просто потому, что в них меньше потребности в праве. их более сильно выражена однородность и то обстоятельство, что отношения носят более открытый характер, имеют своим следствием более редкие конфликты и, следовательно, делают право менее необходимым. В действительности право начинает реально появляться только с переходом к сельскому хозяйству. Права становятся более отчетливо выраженными, более детальными и более многочисленными, организация контроля за их выполнением переходит от родственных структур к обществу и его представителей, появляется публичное право.

Наконец, можно увидеть близость позиций этих авторов и политолога Ж. Лапьера, для которого возникновения государства вписывается в эволюционную схему, не везде одинакова, но все-таки подчиняется одному определяющему фактору. Общества, чья политическая система достигла такой степени специализации и дифференциации, подошла к организации государственного типа, были обществами, которые были поставлены перед необходимостью изменений по разным причинам внутреннего или внешнего порядка и смогли адаптироваться к этой необходимости, осуществив это важное нововведение, которым является государство . Но не все общества были на это способны. Те, которым это не удалось, исчезли.

Однако невозможно отрицать, что все общества меняются, что они либо принимают, либо отвергают изменения, формы этих изменений различны, что они не следуют строго одна за другой, что эти различия не запрещают искать общие законы путем сравнительных методов. С другой стороны, концепция «общего содержания эволюции права» вызывает вопросы, ведь право в традиционных обществах выражается скорее в процессах, чем в самых фиксированных нормах. Ли обоснованваний тогда вывод, что эволюция касается не только формы, в которую облекаются правовые явления, но и их качественного и количественного совершенствования? Другими словами, использование процессуального метода, видимо, ведет к признанию, что правовые системы традиционных обществ столь же сложны, как и в современных обществ.

Литература

Степин B.C. Философская антропология и философия науки /BC Степин. - М.: Высш. шк., 1992. - 191 с.

Шульц П. Философская антропология /П. Шульц. - Новосибирск: НГУ, 1996. - 118 с.

Кант И. Антропология с прагматической точки зрения /И. Кант Сочинения: в 6 т. - М.: Мысль, 1966. - Т. 6. - 480 с.

Леви-Стросс К. Предметная область антропологии //Леви-Стросс К. Путь масок /К. Леви-Стросс. - М., 2000. - 357-384; Леви-Стросс К. Руссо - отец антропологии //Леви-Стосс К. Первобытное мышление /К. Леви-Стосс. - М., 1994. - С. 19-29.

Рулан Н. Юридическая антропология: учебник /Н. Рулан. - М.: НОРМА, 1999. - 400 с.

Carneiro R. L. The Chiefdom: precursor of the State. The Transition to Statehood in the New /R. L. Carneiro. - Cambridge: Cambridge University, 1981.

Андрущенко В.П. Современная социальная философия /В.П. Андрущенко, М. И.Михальченко. - K.: Генезис, 1996. - 368 с.

Пост Г.А. Зачатки государственных и правовых отношений /А. Пост. - М.: Институт этиологии и антропологии РАН, 1999.

Дюргейм Э.. О разделении общественного труда. Метод социологии; пер. с фр. /Е.А. Дюргейм. - М.: Наука, 1990. - 575 с.

Орлова Э.. А. Культурная (социальная) антропология: учеб. пособие /Э.. А. Орлова. - М.: Академический проспект, 2004. - 479 с.