Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ТЕОРИЯ «ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ ТЕЧЕНИЙ» В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
статті - Наукові публікації

Гачкевич А.А., НУ «Львовская политехника»

В статье раскрывается интерпретация Людвиком Ейрлихом теории «противоположных течений» Дайси. Автор анализирует основные проблемы, возникающие в связи с логическими противоречиями в международном праве. Отмечены причины, негативно влияющие на согласованное состояние системы международно-правовых норм. Приведены примеры возможных путей развития международного правопорядка по аналогии с правовыми системами государств мира.

The article describes Ludwik Ehrlich's interpretation of theory of fundamental differences created by Dicey. The author analyzes basic problems arising from logical contradictions in international law. The reasons which have the negative impact on the consistent state of the international law system are expounded. The examples of possible ways of the international legality development by analogy with legal systems of different states.

Назначением норм любой системы права является регулирование отношений в определенной сфере общественной жизни. Об эффективности права можно утверждать в тех случаях, когда нормативам системы права соответствует состояние общественных отношений, соответствующая отрасль права призвана регулировать. Одним из важнейших признаков права является его системный характер, то есть логическая согласованность всех правовых норм, которая обеспечивается путем созданием качественного законодательства на основе доктринальных на-працювань, а также взаимосвязанность всех правовых явлений, которые возникают и существуют в пределах определенной правовой системы. Проблема применения норм является одной из самых актуальных в международном праве, ведь до сих пор не существует единого механизма формирования международного правопорядка, а действие предписаний международно-правовых норм зависит от системы внутригосударственного права. Учитывая это, в теории международного права можно выделить вопрос его системный характер, исследование которого имеет целью разработать рекомендации по обеспечению целостного характера нормативного регламентирования международных отношений.

Основанием считать международное право единой и целостной системой известный польский юрист, правовед и общественный деятель Людвик Эй-рлих (1889-1968) называет теорию «противоположных течений», что объясняет причины возможных логических неувязок в тенденциях правового регулирования. Исходным постулатом, на котором основывается суть теории, можем считать видение международного права как правовой системы. Представители науки теории государства и права исследуют понятие правовой системы на примере национального права. По мнению П.Н. Рабиновича, «правовая (юридическая) система - это система всех юридических явлений, существующих в определенном государстве или группе однотипных государств» [1, 105]. В свою очередь, системный характер какого-то явления прослеживается, если такое явление «структурным объединением определенных его первичных элементов в одно целое» [2, 5]. Итак, отмечая логические ошибки в международных договорах, наличие противоположных по содержанию правовых норм или несоответствие практики отношений основам их нормативного регулирования, мы подтверждаем системный характер международного права. В то же время, несовершенство любой системы побуждает к поиску путей ее совершенствования или изменения подходов к ее восприятие, поскольку любые проявления таких отклонений могут быть обусловленными ненадлежащим или неправильным восприятием этой системы. Эйрли исследует вопрос «противоположных течений» путем анализа ситуаций, которые могут возникать в межгосударственных отношениях и противоречить целостности и согласованности системы международного права. Считаем, что на основе анализа, сделанного Эй-рлихом, можно разработать качественно новый подход к проблеме применения норм международного права.

Альберт Дайси (1835-1922), известный британский юрист и ученый, исследуя роль права в политических процессах, происходивших в Англии, обращал внимание на разногласия, возникающие между настроениями граждан и предписаниям законодательства. Поскольку источником власти должен быть народ, а осуществление власти - отвечать интересам народа, общественное мнение составляет важный индикатор того, насколько приемлемой для населения действующая система права. Учитывая, что жизнеспособность демократического общества основывается на соответствующем общественном мнении праву, для государственных служащих вызывает смущение ситуация, при которой «большое количество граждан не только выступает против какого-то закона, но ставит под сомнение моральное право государства навязывать или приводить в действие отдельным законом» [ 3, xlii]. Такую ситуацию Дайси описывает термином «принципиальные разногласия» (fundamental difference) в общественном мнении, а состояние, которое она порождает, считает отклонением от законности.

Одним из примеров, которые использует английский ученый для объяснения своей позиции, касается, введение активного избирательного права для женщин [3, xlii]. Начиная с середины XIX века в Англии проводились мирные демонстрации против ограничения женщин в избирательных правах. Несмотря на то, что уже с этого момента в общественном мнении Англии растет число сторонников расширения сферы политических прав женщин, только в 1928 женщинам предоставляются равные с мужчинами права избрания членов парламента, а с 1958 г. - права быть избранными в Палату лордов.

Исследуя причины таких разногласий, Дайси приходит к убеждению, что они закономерны и вытекающие из основополагающих идей демократии. Наличие их является нормальной, ведь «принципиальные разногласия» в общественном мнении во всех случаях «сердцевиной или необходимой основой демократии» [3, xlii].

Концепцию Дайси Эйрли использует по отношению к международному праву. Итак, Эйрли соглашается с тем, что международное право имеет системный характер, но, несмотря на это, не являетсясовершенным в силу своей логическое построение. Считаем, что «демократические традиции», которые, по мнению Дайси, обусловливают отклонения от состояния абсолютной законности во внутригосударственном праве, могут объяснить и противоречия среди международно-правовых норм. Однако в международном праве на указанный таких «демократических традиций» следует применять термин «суверенное равенство». Учитывая, что установление норм международного права происходит на основании согласования воли субъектов международного права, а фундамент международного права исключает принуждения, не подлежит сомнению утверждение, что в международном праве может возникать большое количество «принципиальных разногласий» или «противоположных течений», как их называет Людвик Эйрли.

Эйрли отмечает несколько видов проблемных ситуаций:

сосуществования норм, происходящих из разных эпох

наличие видоизменений международного права

применения абстрактных норм международно-правового характера

несоответствие практики международных отношений теоретическим основам международного права [4, 100].

Поскольку нормы международного права изменяются в течение мировой истории, источниками регулирования межгосударственных отношений могут быть одновременно как нормы, возникшие несколько веков назад (в частности, обычные), так и положения международного договора, подписанного недавно. Одной из характерных черт права является историческая обусловленность его норм, при приведении права в соответствие с социальных законов невозможно игнорировать исторические обстоятельства, поэтому международно-правовые нормы, действующие в конкретную эпоху, могут отражать социальные законы как современности, так и прошлого.

Эйрли объясняет эту проблемную ситуацию на основе дипломатического права и права войны [4, 100-101]. Как известно, до XIX века дипломатические отношения осуществлялись на основе предположения, что дипломатический агент представляет главу государства (принятие дипломата зависело от уважения главы государства, в котором дипломат должен осуществлять свою деятельность, к главе государства, которое представляет дипломат). Однако, впоследствии компетенция дипломатов расширяется за счет функций, который не соответствует традиционному назначению быть представителями главы государства (например, функция информирования государства пребывания о событиях, которые происходят в государстве гражданства). Можем сделать вывод, что в дипломатическом праве сосуществовали и сосуществуют до сегодняшнего дня нормы, основанные на разных парадигмах дипломатических отношений.

Аналогичные выводы можно сделать и по отношению к международному гуманитарному праву. Как замечает Эйрли, в эпоху средневековья война происходила как вооруженное столкновение между группами людей, независимо от того, принадлежали эти люди в личный состав вооруженных сил государств. В XIX веке коренным образом изменилось понимание войны. В отличие от средневековой доктрины, современное право рассматривает войну как спор вооруженных сил государств, не должна затрагивать интересы частных лиц. Эту точку зрения подтверждают общепризнанные законы и обычаи ведения войны (например, запрет нападений на гражданское население). Несмотря на это, Эйрли утверждает, что в международном праве первой половины XX века продолжали существовать нормы, основанные на средневековой концепции войны (скажем, право морских трофеев).

Сосуществование норм, происходящих из разных эпох, наблюдается и в международном частном праве. Представители его науки неоднократно обращали внимание на проблему интертемпоральных коллизий. Кисель отмечает, что «внедрение новых кодификаций в области международного частного права означает установление качественно новых коллизионных положений, по содержанию (объему действия или формой прикрепления) не совпадают с нормами, которые регулировали аналогичные правоотношения раньше» [5, 141]. Совершенно очевидно, что конкретная ситуация возникает из-за взаимосвязанность общественных отношений. Система права, которая призвана их регулировать, состоит из различных видов источников права, каждый из которых имеет свой предмет регулирования. Если заменить один закон на другой, в результате изменения законодательных тенденций регулирования в определенной сфере общественных отношений не произойдет автоматического внесения изменений во все других источников права.

Хотя международное право является единым для всех государств международного сообщества, не все государства соглашаются признавать некоторые международно-правовые нормы. Кроме того, как отмечает Эйрли, отдельное государство или группа государств могут выполнять свои международные обязательства, осуществляя собственное толкование международно-правовых норм [4, 101]. Итак, проблема видоизменений международного права можно рассматривать в двух аспектах:

наличие норм, признающих не все, а лишь некоторые государства

применения норм в соответствии с толкованием, которое осуществляют сами государства.

В юриспруденции мысль о существовании партикулярного международного права выражала большое количество исследователей, среди которых и известный ученый Франц Лист, идеи которого Эйрли использовал в своих работах. По мнению Листа, наряду с общим международным правом, которое состоит из норм, обязательных для всех государств международного сообщества, существует межгосударственное право, обязывающее группы государств (партикулярное международное право). Как пример такого партикулярного права Лист называет Панамериканское международное право. Он убежден, что партикулярное международное право не составляет препятствий для развития общего международного права, зато представляет собой «необходим предварительный степень» для организации «общего объединения государств» [6, 14]. Примером нормы?? Сновные международного права Лист называет обязанность государства пребывания обеспечить неприкосновенность послов.

Сущность партикулярного международного права можно понять рассматривая доктрину Тобара, что была предложенной министром иностранных дел Эквадора в 1907 Доктрина предусматривает непризнание правительства, приходит к власти в результате внутреннего переворота, если Леги-тимнисть правительства не будет подтвержденной населением государства. На нормативном уровне положения доктрины были закреплены в договорах 1907 и 1923, заключенных между пятью государствами Латинской Америки. Эйрли считает, что с нормами партикулярного права Латинской Америки следует отнести также институт дипломатического убежища, который в Европе возник значительно позже [4, 101].

Важно заметить, что не все представители науки международного права признают существование партикулярного международного права. В работе «Проблемы теории международного права» Ушаков утверждает, что в современном мире не существует как объективных, так и субъективных причин для его возникновения [7, 50]. При этом он считает вполне допустимым существование в отдельных регионах институтов и норм, характерных только для конкретной группы государств. По словам Ейрлиха, партикулярное право не является «особым международным правом, но является развитием или совершенствованием, при необходимости, общих норм международного права» [8, 96].

При применении норм международного права наблюдается практика установления государствами по своему усмотрению содержания таких норм, т.е. их толкование на национальном уровне. По общему правилу, такое толкование порождает правовые последствия лишь в отношении государства, которое его осуществляет. Однако, учитывая тот факт, шо объект регулирования международно-правовой нормы представляет интерес для международного сообщества, следствие использования односторонних толкований можем, согласно соображениями Ейрлиха, отнести к одному из проявлений «противоположных течений». В подтверждение мнения, используем пример международно-правовой нормы, которая касалась права войны на море. Как замечает Эйрли, принадлежность морского судна к вражеской стороны определялась согласно положениям французского доктрины по гражданству владельца груза перевозит судно, тогда как для английского права характерно использование критерия домицилия [4, 462]. Еще одним доказательством «особого» толкования государствами международно-правовых норм, на что обращает внимание Эйрли, является доктрина Монро [4, 101].

Относительно позиции Ейрлиха по применению абстрактных норм, то он отмечает, что в отличие от внутригосударственного права, характерным для процесса правотворчества в международном праве является «путь кодификации абстрактных принципов или формулировок, а путь установления правовых норм на основании событий и отношений» [4, 102]. Однако, начиная с XIX века кодификационные тенденции распространяются и в сфере международного права.

Ученому принадлежит мысль о необходимости создания детальных ме ханзимив обеспечения действия международно-правовых норм, поскольку в основном нормы международных договоров провозглашают общий принцип, но не указывают способа его воплощения в жизнь. Скажем, Парижский мирный договор 1928 и другие соглашения, которые принимались в первой половине XX века, осуждают войны как средство разрешения международных споров и декларируют намерение государств отказаться от них, однако, кроме закрепления на международном уровне принципа мирного разрешения международных споров, договоры не предусматривают эффективного механизма обеспечения действия этой нормы [8, 97].

Эйрли обращает особое внимание на то, что в международном праве прослеживаются несоответствия между теорией и практикой. Во-первых, фактическое состояние международных отношений не соответствует требованиям международно-правовых норм. Во-вторых, представители доктрины, исследуя межгосударственные отношения, прибегают к подмене «политическими постулатами» правовых [4, 104-105].

К видам разногласий между теорией и практикой Эйрли относит ситуацию, когда в международных отношениях нарушается установленный принцип международного права. Например, один из пунктов декларации Вудро Вильсона, который впоследствии был закрепленным в Версальском мирном договоре, предоставлял Польше свободный и безопасный выход к морю путем провозглашения статуса свободного города за Гданьском (Данцигом). Однако, после завершения Первой мировой войны права Польши по Гданьска, по мнению Ейрлиха, подлежали существенным ограничением (взамен расширялся круг полномочий по Гданьска Верховного комиссара Лиги Наций). Свои взгляды по этому ученый изложил в отдельной работы, в которой он пытается привлечь внимание международного сообщества к этой проблеме (труд был написан на английском языке и изданы в Лондоне) [9].

В международных отношениях, как замечает Эйрли, является распространенной практика применения общего принципа в определенных случаях и незастосу ния этого же принципа в других случаях, когда нормы международного права указывают на обязательность его применения, а также использование нормы, служит конкретной цели, для достижения совершенно другой. С этой проблемой тесно связана проблема формального понимания международно-правовой нормы (путем попрания духа нормы в интересах ее содержания) [8, 97-98]. В современных международных отношениях одним из проявлений таких тенденций является политика «двойных стандартов», то есть разнородная оценка одинаковых действий субъектов международного права международными организациями и другими членами международного сообщества.

Причины разногласий между практикой межгосударственных отношений и взглядами ученых на эти отношения следует искать в замене правовои реальности политической. Целью научных исследований является познание объективной реальности. Если исследователь утверждает, что субъектами международного права выступают физические лица, такими заявлениями он отрицает положения международных договоров и существующую практику дипломатических отношений [8, 98]. Эйрли считает, что в таких случаях имеет место подмена права политикой, а такой лжеученый пытается выдать желаемое за действительное.

Существование «противоположных течений» в международном праве Эйрли считает допустимым. По его мнению, «невозможно охватить все одновременно обязательные нормы в единую полностью логическую систему, при систематизации непременным является допущение как нескольких, так и многих исключений» [8, 93]. Правда, причиной таких исключений должны быть противоречия в социальных закономерностях, в других случаях можно утверждать о недостатках правотворческого процесса.

Любая система права должна основываться на социальных закономерностях. Это правило распространяет свое действие и на сферу международных отношений. Поэтому, нормы международного права должны основываться на закономерностях межгосударственных отношений. Несмотря на то, что назначением науки является установление вышеуказанных закономерностей, научные постулаты отражают лишь «достигнутый уровень понимания социальных законов», а осуществление научного познания предполагает использование моделей реальности, которые способны заменить собой реальность [10, 68]. В то же время, препятствиями процесса исследования информации любой наукой является особенности информационного обмена (способность информации к трансформации). Например, используя для анализа не аутентичный текст международного договора, а его перевод, исследователь международного права не может претендовать на безошибочное установление объективных закономерностей этого договора.

Таким образом, научные законы не приравниваются к социальным закономерностям, а система международного права, которая создается на основе научных законов, еще существеннее отличается от закономерностей межгосударственных отношений. Несмотря на это, идеалом международно-правового регулирования остается стремление государств и международных организаций создать такую ​​систему международно-правовых норм, которая в наибольшей степени отвечала социальным закономерностям.

Результатом таких усилий станет формирование или логически правильной, целостной системы, которая частично игнорирует противоречия, характерные для закономерностей международных отношений, или системы, отражающий социальные закономерности, но не будет лишенной логических противоречий. Понятно, что для современного состояния общественного развития первый из вариантов является неприемлемым, ведь концепция «права ради права» не соответствует правовым ценностям настоящего («чем ближе общество к построению стройной и непротиворечивой системы заонодавства, тем дальше от настоящей правовой природы общественных законов» [10 , 93]). Зато система международного права, в которой можно заметить «противоположные течения», но, несмотря на это, воплощающей социальные закономерности, является единственным возможным путем развития международного права.

На основе положений доктрины, можем прийти к выводу, что по аналогии с внутригосударственным правом, есть две типичные модели развития системы международного права:

нормативно актна (романо-германская)

судебно-прецедентное (англосаксонская).

Для нормативно-актнои системы характерна определяющая роль писаного закона (кодекса). Все отношения, которые могут возникнуть в определенной сфере, подлежат «однолинейной логической обработке» [11, 93]. При таких условиях не возникает трудностей в поиске правовой нормы, которую следует использовать для регламентации общественных отношений.

Особенность судебно-прецедентной системы в том, что, кроме писаного закона, для регламентации общественных отношений используют другие источники права, в первую очередь - судебные прецеденты. Противоречивый характер общественных отношений «нейтрализуется» альтернативными по отношению к закону правовыми регуляторами, благодаря чему возрастает срок «жизнеспособности» правовой системы.

Начиная с момента вступления в силу Устава Постоянной палаты международного правосудия международное право развивается по примеру нормативно актнои системы. Хотя важную роль при осуществлении международно-правового регулирования играют международные обычаи и общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, все же главным источником международного права остается международный договор. В такой ситуации большое внимание уделяется процессу кодификации, благодаря которому можно уменьшить количество «принципиальных разногласий» в системе международного права.

О необходимости кодификации в области международного права упоминал еще в XVIII веке известный английский юрист Джереми Бентам, утверждая, что «немного можно найти в жизни вещей более необходимых по кодекс международного права» [12, 32]. Его предположение о целесообразности кодификации было поддержанным большим количеством юристов-международников первой половины XX века (Бейкер, Вишер, Ламас и др.).. Правда, идею полной кодификации, о которой упоминал Бентам, не одобряли, а предлагали частичную, предусматривающий разработку и одобрение международных документов отраслевого характера или таких, которые призваны регулировать отношения, связанные с отдельными институтами международного права.

Хотя основной функцией кодификации является превращение обычного права в позитивное, важна роль кодификации в отношении верификации международно-правовых норм. Речь идет о том, что в процессе кодификации осуществляется пер?? Варительная нормы международного права в соответствии социальным закономерностям, ведь «если нормы международного права соответствует объективным законам общественного развития, то в практике международных отношений она находит и может иметь благоприятные условия для своей повседневной проявления, имплементации, т.е. ее практического воплощения в жизнь »[11, 100].

Ейрлиху принадлежит мысль о том, что в перечень источников международного права следует включить и проекты конвенций, принимаемых Комиссией международного права, институтом, который выполняет задачи «кодификации и прогрессивного развития международного права» [12, 74-75]. Ученый приводит несколько аргументов в подтверждение своей мысли, убеждая тем самым в важности процесса кодификации для развития международного права.

По мнению Ейрлиха, важную роль для установления правил международного права, кроме договорных норм, играют нормы общего права, в частности судебные решения. Он предлагает использовать «новый позитивизм» как метод исследования международного права. Обосновывая целесообразность применения этого метода, Эйрли убеждает в существовании в международных отношениях общего права, подтверждаемые реалиями международных отношений, например, вследствие существования принципа суверенности государств можно прийти к выводу, что «государство обязано только по собственной воле, но по собственной воле она обязаны полностью »[13, 51]. Новый позитивизм Ейрлиха на современном этапе развития международного права может заполнить пробелы в международно-правовом регулировании в связи с тем, что типы общественных отношений, возникающих в международной сфере, опережают те модели международных правоотношений, которые создаются предписаниями норм международных договоров. Считаем, что выяснение особенностей нового позитивизма по Ейрлихом следует рассматривать как объект отдельного исследования.

Концепция «противоположных течений», которую Эйрли предлагает взять за основу для объяснения причин логических несоответствий в международном праве, рассматривает международно-правовые нормы как целостную систему. Хотя наличие противоречий является препятствием для нормального функционирования любой системы права, Ерйлих считает, что для развития международного права такое положение вещей не является угрожающим. В то же время, ученый обращает внимание на то, что данная проблема может проявляться в сосуществовании норм, происходящих из разных эпох, наличии видоизменений международного права, применении абстрактных норм международно-правового характера и несоответствия практики международных отношений теоретическим основам международного права.

Благодаря исследованию сущности мижнардного права на основе теории «противоположных течений» можно усовершенствовать механизм международно-правового регулирования путем обеспечения его целостности и системности. Одним из средств таких изменений можем считать новый метод установления правил международных отношений, который Эйрли называет «новым позитивизмом». Особенностью метода является то, что система международного права рассматривается как правовая система, позаимствовала эффективность нормативно-актного права и гибкость судебно-прецедентного.

Литература

Рабинович П.М. Основы общей теории права и государства: Учеб. пособие. - Изд. Третий, изменений. и полным. - K.: ИСДО, 1995. - 156 с.

Вдовиченко Г.Г. Системно-структурный метод в свете научной методологии. Материалы к лекции. - Издательское объединение «Вища школа». - Киев, 1973. - 38 с.

Dicey A.V. Introduction To The Study Of The Law Of The Constitution. - London, 1915. - 577 p.

Ehrlich L. Prawo mi ^ dzynarodowe. - Warszawa: Wydawnictwo Prawnicze, 1958. 749 st.

Кисель В.И. Международное частное право: вопросы кодификации. - Второй полным. и перераб. вид. - K.: Украина, 2005. - 480 с.

Письмо Фр. Международное право в систематическом изложении /Под ред. В. Э. Грабаря. - Ленинград, 1926. -

Ушаков H.A. Проблемы теории международного права. - М.: Наука, 1988. - 191 с.

Ehrlich L. Prawo narodow. - Lwow: Drukarnia K.S. Jakubowskiego, 1932. - 652 st.

Ehrlich L. Poland and Danzig. The Case of Poland. - London, 1925-9 p.

Сильченко H.B. Закон: Проблемы этимологии, социологии и логики /Под. ред. С.Ф. Сокола. - Мн.: Навука и тзхника, 1993. - 119 с.

Мовчан А.П. Кодификация и прогрессивное развитие международного права. - Москва, 1972. - 216 с.

Ehrlich L. Suwerennosc a morze w prawie mi ^ dzynarodowym. - Warszawa: Wy-dawnictwo Prawnicze, 1961. - 236 st.

Ehrlich L. Wst § p do nauki o stosunkach mi ^ dzynarodowych. - Krakow: Nakla-dem ksi ^ garni Stefana Kaminskiego, 1947. - 76 st.