Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ВНИМАНИЕ и экзистенциальной ПРЕСУПОЗИЦМ АНАЛИЗА "Я-ПЕРЕЖИВАНИЯ" КАК ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ
статті - Наукові публікації

К.С.Максименко

В статье раскрываются основные особенности состояния творчества, которые заключаются в том, что дают возможность человеку почувствовать реальность собственного Я, его существование и становление. Установлено, что состояние творчества целесообразно изучать методом анализа продуктов деятельности, что мы и сделали в этой работе.

Ключевые слова: состояние творчества, особенности, метод анализа продуктов деятельности.

В статье Раскрываются основные особенности состояния творчества, заключающиеся в том, что дают возможность человеку почувствовать реальность собственного Я, его существования и становления. Установлено, что состояние творчества целесообразно изучать методом анализа продуктов деятельности, что мы и сделали в этой работе.

Ключевые слова: состояние творчества, особенности, метод анализа продуктов деятельности.

Болезнь, даже не то, что находится в компетенции психиатрии, а самое обычное типичное хроническое соматическое заболевание, как, например, холецистит, ставит человека, личность, в особую ситуацию психосоциальных ограничений. Понятно, что часто эта ситуация психосоциальных ограничений, к которым привлекаются соматические страдания, фрустрация, страхи и т.п. отводит человеку, личности определенную экзистенциальную позицию относительно внешнего мира. Смысл такой экзистенциальной позиции был в свое время четко сформулирован Кьеркегор: "Оставьте меня в покое в моем трудном положении" [5, с. 226].

Своеобразие именно психологического, медико-психологического подхода к таким пациентам заключается в том, что, в отличие от чисто медицинской, сугубо "врачебной" позиции, психолог-клиницист имеет дело не просто с болезнью или организмом, или даже больным (вспомним классическое правило: "лечим не болезнь, а больных"), а с личностью.

Именно это обстоятельство и своеобразие позиции медицинского психолога и предусматривают постановку проблемы методологического размежевания как с чисто биологизаторского, симптомо-и синдромно-ориентированным подходом к пациенту, так и с противоположным, чисто экзистенциально-личностным рассмотрением больного как, прежде всего, " Я, страдающий ", невольно привнося в анализ психических состояний и внутреннюю картину болезни философский, теологический или даже обыденно псевдомистических привкус, вроде" так уж карма "," это нам за грехи наши "и т.д..

Позволим себе, опираясь на опыт отечественных и зарубежных психологов клиницистов обобщить некоторые методологические положения, касающиеся анализа психических состояний больных, основной диагноз которых касается не психической сферы, а именно соматических болезней на стадии хронификации.

Первым таким методологическим оговоркой, т.е. положением, не просто декларируется, а скорее, исповедуется, при клинико-психологическом подходе к пациенту является не просто декларация, а преданность идее и концепции холистического понимания человеческого существа в противовес картезианском дуализма или вульгарному материализму. Жизнь и переживания жизни - неразделимы. Психика влияет на тело, а тело - на психику. Взаимозависимость, взаимообусловленность, флуктуация психических состояний, спонтанность и стохастический характер детерминации тех или иных явлений и двойственность биопсихической, психобиологического, социопсихичних и т.п. воздействий на личность и личности на организм и социум - "альфа и омега" холистической концепции.

Вторым методологическим оговоркой является принятие и понимание идеи о том, что любой психический состояние, болезненное или изменен, определяется по своим формам и динамикой воздействий социокультурных стереотипами и нормами. Существует достаточно большое количество кросскультурных исследований, обнаружили и доказали: социокультурные образцы переживаний и страданий существуют в достаточно широком диапазоне - от особых нозологических единиц в этнокультурные обусловленных образцов их коммуникативного выражения.

И, наконец, третье методологическое предостережение: поскольку развитие психофармакологии позволяет все эффективнее корректировать и регулировать психические состояния с помощью химических веществ, это означает, что любой психический состояние имеет свой биохимический коррелят. Итак, биохимическую обусловленность и, вследствие этого, возможность влияния на психическое состояние нельзя игнорировать или, тем более, злоупотреблять, отдавая ее «на откуп» нормотимикам, антидепрессантам, корректорам поведения и т.д.. Именно деликатный учета мозговых, нервных, метаболических процессов и их влияния на психические состояния соматически больных пациентов, особенно в сочетании с искусством и глубиной этико-психологического и психотерапевтического вмешательства, - вот в чем непростая задача психолога-клинициста на пути диагностирования и надлежащей помощи в преодолении негативных переживаний у пациентов этой категории.

Рассмотрим теперь экзистенциальные пресуппозиции, то есть исходные установки нашего экспериментального исследования. Начнем с того, что мешало бы подчеркивать беспрекословной важности индивидуальности идей экзистенциализма, феноменологии и психоанализа в целом, по их роли и значимости в постижении, понимании и саморозѵминни личностью себя и своих переживаний. Более того, по мнению известных отечественных философов, "в таких концепциях, как экзистенциализм, внутренний опыт субъекта ... уже не привилегия знать то, чего не знают все остальные, а привилегия с наибольшей полнотой чувствовать, претерпиваты то, что чувствуют, претерпивають также и все другие "[9, с. 61]. Безусловно, экзистенциализм дал направление совершенно ином подходе к пониманию психических состояний, страданий в целом и переживанияпоследних, в частности.

Став одной из основ так называемой третьей силы в психологии, а именно гуманистического подхода, экзистенциализм сегодня конце первого десятилетия XXI века, вместе с тем, достаточно ясно и в своих ограничениях, переоценка или недооценка которых деформирует общую, так сказать , ориентировочную основу целостного подхода к человеку, к личности.

На наш взгляд, по крайней мере две пресуппозиции современного экзистенциального взгляда на человека заслуживают внимания в перспективе исследования психических состояний.

Во-первых, своеобразная егоцентрованисть экзистенциальных концепций, в которой личностное "я" своей обособленности рассматривается как что "заброшенный во вражеский мир". Во-вторых, всякое подчеркивание одиночества человека. И в этом смысле эти, принятые пресуппозиции, которые приобрели статус предвзятости, нуждаются в некоторых уточнениях.

Выше уже приводилось ссылка на известный труд М.К.Ма-мардашвили с соавторами, в которой, в частности, подчеркивается, что экзистенциализм, так же как психоанализ, абстрагируется от "данных условий и отношений" [9, с. 69]. Экзистенциалисты отмечают ответственности самого индивида, социального индивида, за собственные нарушения, в том числе и за непсихических состояния, которые случаются с ним. В определенной степени так и есть, но на самом деле только до определенной степени. Дело в том, что ни один человек не является островом, как в свое время заметил выдающийся английский поэт Джон Донн. А в концепции Л.С. Выготского прямо постулируется положение о том, что человеческий ребенок является существом уже при своем рождении, поскольку не может ни выжить, ни развиваться без социальной среды. Весь социокультурный мир - человеческий наследство, нормы, ценности и достижения человечества - вот непосредственные детерминанты, формирующие собственно человеческое "Я". Индивид лишь интериоризуе их, как это ярко показал П. Жане, а позже поддержал и развил JI.С. Выготский. Итак, выходить из первоначальной одиночества человека, с эгоцентрической установки на враждебность окружающего мира, абстрагироваться от конкретной психосоциальной и даже экономической ситуации - и наивно, и ненаучно. Напротив, весь опыт психотерапевтической работы, даже опыт классического психоанализа, показывает: определяющим для психотерапии фактором является, в конце концов, осознания и преодоления эгоцентрической установки. Следует четко различать философско-мировоззренческий уровень рассмотрения проблематики "человек-мир" и конкретно клинико-психологический уровень. Если для первого уровня безусловно важным является вопрос об отношениях личности с миром, в котором ей ничто не принадлежит, поскольку она, скажем, не является владельцем ни одной формы собственности, то для психотерапевтического уровня важны совсем другие факторы: контакт с психологом и врачом, психотерапевтом, психологическая атмосфера в отделении больницы, выход за рамки собственного страдания и способность переживать страдания с другими, других, способность и навыки эстетизировать собственные страдания, опираясь на социокультурные образцы и т.д..

В нашем исследовании мы пытались как учесть все то ценное, что есть в гуманистическом направлении (культура саморефлексии, работа с личностными смыслами, внимание к собственному "Я", безустановочне отношение к пациенту, принятие его внутреннего мира и т.д.). , так и не навязывать и не поддерживать включенность в собственные переживания, эгоцентричны установки, чувства одиночества и покинутости т.д..

Итак, была выдержана тенденция на сочетание адекватного отношения к себе и к болезни с положительно-оптимистичным отношением к лечению и декларировались усилия к такой балансировки когнитивной и эмоциональной составляющих в структуре внутренней картины болезни, чтобы доступное знание о данной нозологическую единицу и понимание способов действий, направленных на регуляцию собственных состояний, не мешали друг другу, а, наоборот, способствовали становлению адекватной смысловой саморегуляции пациентов.

Экспериментальное изучение психических состояний человека представляет собой довольно сложную исследовательскую проблему. Еще Н. Д. Левитов отмечал, что получение надежных эмпирических данных по содержанию и динамики протекания психического состояния крайне затруднено невозможностью установить четкие психологические корреляты данного феномена [6].

Проблематичным является и использование самоотчетов испытуемых. Дело в том, что самоотчеты разрушает переживания как субъективный дериват состояния. Желание выразить, вербализовать переживания определенного состояния рационализирует само переживание, уничтожая его эмоциональный компонент. Реально человек декларирует свое понимание того, что она, как ей кажется, переживала. Это явление, кстати, очень удачно описано в художественной литературе. В частности, Константин Левин (герой "Анны Карениной" Л.Толстого) очень глубоко переживает красоту природы, но для него невыносимым об этом говорить, и он не любит, когда об этом говорят другие. Вербализация (рационализация) разрушает его переживания, делая их неприятными, грубыми, "искаженными". Методические препятствия представляются непреодолимыми, если учесть положение М.М. Бахтина о том, что высказывания не столько выражает переживания определенного состояния, сколько формирует его [1]. Точнее было бы сказать, что оно его реформирует, видоизменяет, следовательно, субъект, который отчитывается, оказывается в состоянии создания совершенно нового переживания, и, понятно, что его объяснение нельзя рассматривать как серьезные данные. В этом плане не имеет смысла полагаться и на интроспекцию, когда задача по самонаблюдения за собственным состоянием относится к его возникновению. Реально этой задачей мы отчуждает человека от собственного состояния, что уже само по с?? Би является артефактом, поскольку сущностная психологическая характеристика состояния заключается именно в том, что он является состоянием личности, то есть - им самим в данный момент, значит, ни о каком отделении речь идти не может, даже теоретически.

Указанные трудности приводят к тому, что все, что мы знаем сегодня о психических состояниях сугубо описательной информации житейского уровня (конечно, это никак нельзя считать феноменологией). Хотя, надо отдать должное таланту крупных клиницистов, чьи описания является не просто литературно совершенными, но и очень точными и эвристическими.

Особенно ценным в данном аспекте нам представляется идея М.Е. Бурно по использованию творческого самовыражения [4]. Ведь состояние творчества именно тот, по отношению к которому этот метод может быть адекватным. Однако его применение требует создания концептуальной парадигмы, которая совсем не может быть похожей на традиционную. Стоит при этом исходить из того, что мы знаем точно: акт творчества, несомненно, связан с особым психическим состоянием личности. Это называют "подъемом", "вдохновением" etc, но нам кажется, что необходимости в таких названиях нет, ведь креативность как проявление сущности личности вполне своеобразным, непохожим ни на какие другие, состоянием. Специфика креативного акта такова, что в нем происходит свободный и собственно мотивированный проявление личности, и это, безусловно, означает, что в продукте творческой деятельности отражается каким-то образом внутренний мир человека (принцип опредмечивания, установленный С.Д.Максименком [8]). Результатом такого выражения-воплощение всегда символ "данный с помощью какого-то изображения, - отмечает О.Ф.Лосев, - или без него, и он всегда несколько оформленным и упорядоченным. Он включает в себя всегда какую-то идею, которая оказывается законом всего его построения "[7, с. 259]. По последним данным Дж.Аллана, символ, образуется в результате акта творчества представляет собой сложную целостность образа и переживания. Итак, должна существовать принципиальная возможность "раскодирования" продуктов творческого акта, в том смысле, что мы можем в них получить информацию о внутреннего мира субъекта творчества, и, в частности, его психического состояния в момент творчества. Но эта возможность, подчеркнем это, существует, действительно, только принципиально, поскольку в рамках традиционного подхода к изучению психологии личности, всего этого сделать нельзя.

Говоря о традицииниы подход, мы имеем в виду ту методологическую схему, согласно которой исследователь якобы может получить действительные научно-достоверные знания о психологии личности, отделившись от живой реального человека и работая в пространстве абстракции. Результатом такого познания, разумеется, будет только логическая схема, в которой не будет индивидуальной нюансовости, сложности, не будет жизни. Если для некоторых задач такой подход может быть оправданным, то для изучения особенностей психического состояния он не пригоден абсолютно, ведь состояние - всегда сугубо индивидуален и живой узор, и его схематизация означает уничтожение самого предмета исследования. Есть, скажем, произведение художника отражением - воплощением его внутреннего мира? Да, безусловно. Но можем ли мы "расшифровать" этот мир, если совсем абстрагируемся от жизни художника как человека? Это звучит как нонсенс. Мы действительно можем попытаться реконструировать очень сильные, ярко-болезненные состояния, например, Ван Гога, по его картинам, но только в случае, если мы знаем его жизнь и личность. Следовательно, задача изучения особенности психического состояния творчества за продуктами деятельности, можно выполнить, только в контексте жизни личности испытуемого. Но это - лишь одна сторона проблемы. Другая, не менее важная, заключается в особой позиции самого исследователя. Человек, научно изучает мир, "находится в особых важных отношениях с исследуемыми объектами, и она должна сделать себя частью своей проблемы. Это означает, что субъект никогда не может быть отделен от объекта, который он наблюдает "[10, с. 129]. Ролло Мэй отмечает далее, что такая постановка вопроса открывает ошибочность мнения, будто правду можно понять только в логике и сроках внешних объектов. Открываются широкие области "внутренней субъективной реальности и оказывается, что такая реальность может быть правдой, даже если она противоречит субъективным фактам" [10, с. 129]. Вопрос о том, происходит что-нибудь субъективно или нет, решается здесь на совершенно другом уровне - так называемая объективная правда входит в сложное и противоречивое отношение к правде субъективной, правды внутреннего мира личности. Это, как видим, имеет прямое отношение к психологии творческого акта: так, в нем, как правило, переживается то, чего не было объективно, но само переживание и состояние, его "окутывает", является правдой для личности творца. И мы не можем относиться к этому, как к выдумке, а лишь как к реальности, реальности внутреннего мира. Такое изменение позиции является принципиальной. Она заставляет «забыть» об абстрактной объективации, а, наоборот, порождает диалогическую интенцию исследователя - возникает желание спрашивать, говорить с данной конкретной личностью, переживающей этот объективно-неможливиы состояние. Вот пример, художественный микроетюд семнадцатилетней девушки

Легко! Очень легко! ... никогда бы не подумала, что это настолько просто. Настолько просто! Все время меня убеждалы, что это будет ужасно, жестко, нечестно, да тяжело, в конце концов. Я боялась, боялась страшно, Не оставляй места разуму.Аон рвался на свободу, Пытаясь мне помочь, заставить меня мыслить. Страх сжигали мое сознание, оставляя его Лишь безжизненной кучкой пепла в черепной коробке.

Страх забырал силы, истощая рассудок и Заполняем собой все мое тело. Он поедал меня ... Я постоянно слышала голоса, они пугали. Они слили. Они тоже боялись. Голоса уходили и возвращались, их было много, они создавал в моей голове не прекращающийся гул, подобный ... ну тогда я еще не знала, на что он похож. Я страдала от ЭТИХ голосов, они не знали, что я их слышу ... или знали ...

Страх. Безумный страх. Безумие от страха. Удивительно, но еще тогда я их любила. Хоть и не знала, как это надо делать ... Страх. Голоса ... еще немного .... ужас нарастает ... Голоса уже не голос, а крики!

И вдруг все кончилось. Я родилась.

Как это прекрасно!

Как это легко.

Как это ...

С позиции, которая здесь проводится, мы должны однозначно принять, что перед нами - воплощение правды - то есть, психического состояния, которое переживается автором сейчас. Никто не знает, что переживает человек при рождении, и, с другой стороны, мы точно знаем, что это невозможно помнить. Почему же тогда так остро хочется верить в то, что именно так мы и переживали этот момент? Чем достигается этот эффект? На это можно ответить только с точки зрения литературоведения, мы должны хоть немного знать об авторе-личность. Экзистенциальная проблема становления, выделение Я-инстанции во внутреннем мире - это те вещи, которые довольно болезненно переживает девушка. Именно они и воплотились в образ-переживание.

Одним из центральных в экзистенциальной психологии есть понятие "Я переживания". Это очень сложное личностное образование, которое означает, что квинтэссенцией существования есть сила быть: "бытие отнесено к будущему и неотделимо от становления" [10, с. 583]. Это - переживание существования, осознанного в самосознании. Р.Мей отмечает специально, что "Я переживания" не образуется автоматически - человек должен пройти через серьезные испытания жизни и по-настоящему решить быть: "Мой смысл бытия - это не моя способность видеть окружающий мир, измерять его, оценивать реальность. Это моя способность видеть себя как существо в этом мире, знать себя как существо, которое может делать все это "[10, с. 151]. И далее, еще точнее и ярче: "Бытие означает не" Я - субъект ", а" Я существо, может среди других существ узнать себя как субъект происходящего "[10, с.151]. Можно утверждать, что "Я переживания" является таким, что конституирует состояние творчества. НЕ увлеченность (поглощенность) темой, не стремление реализовать замысел здесь главным: творчество в действительности дает возможность человеку почувствовать реальность собственного Я, его существование и становление. Это настолько увлекательно и сильное переживание (Маслоу назвал его "вершинным" или "предельным"), что человек то и дело стремится ощутить его еще и еще: в этом действительно прелесть творческого состояния, и в этом его проблематичность для личности. Ведь "Я переживания" означает "встреча" со своим действительным Я, собственной сущностью ("встреча" здесь понимается в толковании М. Бубера [3]). Однако, сам Бубер отмечал, что "встреча" не может продолжаться слишком долго, она ... проходит. И именно тогда, кажется, возникает то, что можно назвать постетапом творчества - исчерпанность человека. И надо снова жить, идти к новой "встречи", к новому "Я переживания".

Своеобразным механизмом, благодаря действию которого состояние творчества позволяет субъекту ощутить "Я переживания" выход за ситуативность, обыденность, за пределы собственных текущих желаний и впечатлений. Этот механизм называется "трансценденция". "Вместо расщепления бытия на субъекта (человека, личность) и объекта (вещь, окружающая среда), - отмечает JI. Бинсвангер, - теперь у нас есть единство существования и "мира", которая обеспечивает трансценденцию [2, с. 34]. Способность к трансценденции в экзистенциальной психологии рассматривается как сущностная характеристика человеческого существования. "Эта способность, - замечает Р. Мэй, - уже установлена ​​в термине" существовать ", т.е." выделяться из ". Существование предусматривает непрерывное возникновение, трансцендирования из прошлого в настоящее и будущее "[2, с. 178]. Трансценденция означает не только "выход за" некоторые черты, но и переживания, связанные с этим, и именно поэтому "любой верное описание человеческих существ требует принятия во внимание переживания" [2, с. 178].

самотрансценденции предусматривает, что человек должен подвергать сомнению существование вообще и собственное существование, в частности. Это сомнение может приобретать незаурядной остроты, болезненности и конфликтности в некоторых состояниях. В частности, мы имеем в виду состояние творчества как "чистую" трансценденцию. Движение личности в состоянии "Я переживания" может быть довольно сложным, даже призрачным, но это всегда движение бытия собственного Я-сущего.

Наконец, мы должны отметить, что состояние творчества, как самотранс-ценденция, как "пребывание" в состоянии "Я переживания" предполагает не только "встреча" с Я-существующим, но и постоянное усиление его содержание как такового и отстранение от того, чем это Я не. Итак, это состояние является таким, в котором затронут функционирует самосознание. "Самоосознание предусматривает самотрансценденции ... В свидомлення себя как существующего в мире предполагает способность отстраниться, посмотреть на себя и на ситуацию, оценить их, а затем стимулировать себя бесконечным многообразием возможностей "[2, с. 181]. Создатель переживает это очень болезненно, иногда трагически, поскольку ситуация воспринимается им как раздвоение "Я". Вот как это выражает в своем стихотворении В.Высоцкий:

И вкусы, и запросы мои - странные,

Я экзотичен, мягко говоря:

Могу одновременно грызть стаканы И Шиллера читать без словаря.

Во мне два Я - два полюса планеты,

Два разных человека, два врага:

Когда один стремится на балеты - Другой стремится прямо на бега.

Я лишнего и в г?? Слях НЕ позволю

Когда живу от первого лица, - Но часто вырывается на волю Второе Я в обличье подлеца.

И я борюсь, давлю в себе мерзавца, -

О, участие Беспокойная моя! - Боюсь ошибки: может оказаться,

Что я давлю не может второе Я.

Когда в душе я Раскрываю гранки На тех местах, где искренность сама, - Тогда мне в долг дают официантки И женщины ласкают даром.

Но вот летят к чертям все идеалы,

Но вот я груб, я нетерпим и зол.

Но вот сижу и тупо ем бокалы,

Забрасывая Шиллера под стол.

.. А суд идет, весь зал мне смотрит в спину.

Вы, прокурор, вы, гражданин судья,

Поверьте мне, не я разбил витрину,

А подлое мое второе Я.

И я прошу вас: строго не судите, - Лишь дайте срок, но не давайте срок! - Я буду посещать суды как зритель И в тюрьмы заходит на огонек.

Я больше НЕ намерений бить витрины И лица граждан - так и запиши!

Я Воссоедините две половины Моей больной, раздвоенной души!

искоренить, похороны, зарою, - буду чист, ничего НЕ скрою я!

Мне чуждо это я мое второе ...

Нет! Это не мое второе Я!

В конце - еще один важный тезис, тщательное раскрытие которой требует специальной работы. Речь о том, что в психологии существует мнение, будто состояния творчества очень близки по своей природе к предельным и болезненных психических состояний. Из того, что здесь изложено, очень хорошо видно принципиальное различие: состояние творчества - это самотрансценденция через создание различных миров, открытость им и свободный выбор их. Признак психического расстройства - ограниченность одним - единственным миром, фиксация на нем. При патологических состояниях, отмечает JI. Бинсвангер: "свобода, позволяющая" мира "быть заменяется несвободой подавленности с помощью того или иного" свитопроекту "[2, с. 312] ...

За окном плакал дождь. Он оплакивал несбывшиеся мечты, желания, разбитые судьбы людей ...

За окном плакал дождь. Я потеряла счет дням. За окном плакал дождь. На мокром стекле отражалась жизнь. Настоящая жизнь без макияжа и украшений.

Ее серое лицо, все в бороздах морщин, выражало глубокую неприязнь ко всему происходившему извне. Потухший глаза, как свидетели бесконечной усталости. Да, они встали. Встали смотреть на мировое самоубийство.

Кто-то сказал: "Апокалипсис"? Когда-нибудь? Нет. Сейчас, здесь, уже!

Технический прогресс? О, да! Прогресс, приближающий нас к смерти.

За окном плакал дождь. Плакал? Рыдал! Ха! Было бы очень смешно, если бы случился второй всемирный потоп. По-моему, для полного краха нам только этого не хватает. Чего мы только не придумали для уничтожения себя подобных. Удивительные создания - люди! Ь не звери, имеется, еще хуже. Банальный мысли, достойные банальных фраз.

Дождь. Он размывает мысли и мелкими каплями они растекаются внутри меня. Мерзкие прохладный капли. Они текут, стекают, образуют Громадные лужи. Их много. Они везде. Они ничего НЕ меняют ...

Итак, основные особенности состояния творчества заключаются в том, что они дают возможность человеку почувствовать реальность собственного Я, его существование и становление. Состояние творчества - это самотрансцен-денция через создание различных миров, открытость им и свободный выбор их. Состояние творчества целесообразно изучать методом анализа продуктов деятельности, что мы и осуществили в данной работе. Творчество возникает из стремления увидеть, сделать что-то по-новому и почувствовать удовольствие от этого. Это отражение стремление сделать свое, свой продукт. На самом общем уровне рассмотрения творчество выступает выражением специфической человеческой позиции в мире, заключается в том, что человек постоянно выходит за пределы уже достигнутого, делает свою жизнедеятельность предметом своего осознания и свободы, создает своим трудом условия, которые формируют в ней потребность в более богатом человеческому развитию. Исследование творчества как психического состояния личности раскрывает новые перспективы для изучения психических состояний как особых психологических феноменов.

Список литературы

Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского /М. М. Бахтин. - М.: Наука, 1979. - 231 с.

Бинсвангер Людвиг. Бытие - в мире: Избранные статьи /Л.Бинсвангер, [пер. с англ. Э. Сурпиной]. - М.: "КСП +"; СПб.: Ювента, 1999. - 300 с.

Бубер М. Я и Ты /М. Бубер //Квинтэссенция. Философский альманах. - М.: Политиздат, 1992. - С. 294-370.

бурно. Е. Психотерапия творческим самовыражения. - М.: Медицина, 1988. - 257 с.

Кьеркегор С. Страх и трепет /С. Кьеркегор, [пер. с дат.] - М.: Республика, 1997. - 383 с.

Левитов Н.Д. Классификация психических состояний. Психические состояния: [хрестоматия] /Н.Д. Левитов. - СПб: Питер, 2000. - С. 181-184.

Лосев А.Ф. Диалектика мифа /А. Ф. Лосев //Философия, мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991. - С. 21-186.

Максименко С.Д. Психологическая помощь тяжелым соматически больным: учебное пособие /С. Д. Максименко, Н. Ф. Шевченко. - М.: Институт психологии им. Г. С. Костюка АПН Украины; Нежин: Миланик, 2007. - 115 с.

Мамардашвили М.К. Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии /М. К. Мамардашвили,

Э.Ю.Соловьев, В. С. Швырев //Философия в современном мире. Философия и наука. - М.: Наука, 1982. - С. 28-54.

Мэй Р. Мужество творить. - М.: Класс, 2001. - 476 с.

The article reveals the main features of creativity, namely that enable a person to feel the reality of Self, its existence and development. Established that the state of art appropriate analysis method to study the products of what we did in this work.

Key words: state of art, features, method of analysis products.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: