Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ФЕНОМЕНОЛОГИЯ чувственный образ ЛИЧНОСТИ хронической соматической БОЛЬНОГО
статті - Наукові публікації

Л.С. Максименко

Хронические заболевания, в частности хронический холецистит и сердечная недостаточность, выступают атрибутивными признаками эмоционального переживания личности. Эмоциональное переживание психического состояния болезни выступает сердцевиной деятельностного опосредования личностного развития. Течение хронической болезни выступает детерминантом проявления тех или иных психических состояний.

Ключевые слова: психические состояния, эмоциональное переживание болезни, психология понятий: работа, счастье, здоровье, семья, защитные механизмы личностного развития.

Хронические заболевания, в частности хронический холецистит и сердечная недостаточность, выступают атрибутивными признаками эмоционального переживания личности. Эмоциональное переживание психического состояния болезни сказывает опосредованное вохдействие на личностное развитие. Течение хронической болезни Выступает детерминантом проявления тех или других психических состояний.

Ключевые слова: психические состояния, эмоциональное переживание болезни, психология понятий: работа, счастье, здоровье, семья, защитные механизмы личностного развития.

Цель нашего экспериментального исследования заключалась в установлении наличия некоторых особенностей переживания психических состояний соматически больными людьми. Такая цель обусловила определенные особенности исследования.

Материалом изучения особенностей эмоционального переживания болезни, а также значимых сферам жизнедеятельности у больных хроническим холециститом (XX) и сердечную недостаточность (СН) послужила методика КТВ (рус. "цветовой тест отношений"), в результате применения которой были получены следующие результаты .

Средние значения показателей эмоционального отношения к трем группам понятий (болезни и проявлений, ее сопровождающие процедур лечения и самоконтроля, значимых сфер жизнедеятельности) больных XX и СН составили 24,3 и 22,3; 17,2 и 15, 4; 12,2 и 12,8 баллов соответственно. Таким образом, больные СН в среднем несколько более положительно относятся к болезни, процедур ее лечения и самоконтроля, а больные XX - к значимым сферам жизнедеятельности, хотя статистически известных различий по данным параметрам между больными XX и СН обнаружено не было.

Объекты, связанные с болезнью, в основном ассоциируются с черным цветом. Это, вероятно, связано с наличием отрицательных и фобических переживаний больных XX и СН. Объекты, связанные с процедурами лечения и самоконтроля, у больных XX чаще ассоциируются с серым цветом, в то время как у больных СН наблюдается больший диапазон цветных ассоциаций. Объекты, эт 'связаны с значимыми сферами жизнедеятельности, якухворихна XX, так и у больных СН чаще всего ассоциируются с положительными цветами. Следует отметить ассоциации понятия "самореализация" (которой наиболее предпочитают) с коричневым цветом больных СН, свидетельствует о недостаточном удовлетворения соответствующей потребности, ощущение своей слабости, дефиците энергетического потенциала.

Заслуживает внимания то, что основным цветом, с которым ассоциировалась большая часть понятий у больных XX, был желтый, что свидетельствует об их большей оптимистичность, потребность в вере в позитивную перспективу в будущем.

Нечетный анализ частот объединения различных смысловых понятий к единой цветовой группы позволил исследовать эмоционально-смысловые комплексы больных XX и СД.

У больных XX частотный анализ позволил выделить такие эмоционально-смысловые группы. Понятие "работа" часто ассоциировалось с понятиями "счастье", "здоровье", "семья", "жизнь", "гастроэнтеролог". Таким образом, в единой смысловой группы попадали понятия, связанные со значимыми сферами жизнедеятельности. Попадание в данной группе понятие "диетолог", вероятно, можно объяснить, с одной стороны, пониманием важности и необходимости лечения для повышения качества жизни, с другой стороны, перекладыванием ответственности за состояние своего здоровья на врача.

Исследование осознанности отношения к болезни показало, что почти у всех больных XX (в 96%) оно сказалось адекватным, в отличие от больных СН, в которых адекватное вставки к болезни было выявлено только у 60%. В других случаях болезнь или переоценивалась (41%), или недооценивалась (19%). Таким образом, больные СН обнаружили тенденцию к переоценке тяжести своей болезни.

У большинства больных XX наблюдалось адекватное когнитивное оценивание болезни, положительное отношение к процедуре лечения и самоконтроля и негативное отношение к болезни и состояний, сопровождающие ее, ее эмоциональное отторжение, что свидетельствует о раз-балансировка понимания болезни и эмоционального отношения к ней . На наш взгляд, данный феномен можно проинтерпретировать как разбой-лансування когнитивной и эмоциональной составляющей в структуре внутренней картины болезни (ВКХ), при котором знания о болезни и понимание правил самоконтроля не выступает регулятором реальной деятельности больных по сохранению здоровья. Мы считаем, что указанное выше разбалансировки является специфическим механизмом нарушения смысловой саморегуляции больных XX.

Материалом для исследования локуса контроля больных XX и СН послужила методика ЛСК (Локус субъективного контроля). В целом больные XX отличаются умеренно инфернальным локусом контроля, больные СН - умеренно экстернальным локусом контроля. Статистически значимые различия между больными XX и СН были получены по шкале "неудачи" (р <0,01), общей интернальности, "производственные отношения" (р <0,05).

Напомним, что локус контроля, или атрибуция ответственности, связанный с эффективностью функционирования смысловой саморегуляции. Таким образом, больные СН, отличаясь умеренно экстернальным локусом контроля, приписывают ответственность внешним факторам и характеризуются меньшей эффективностью функционирования смысловой саморегуляции сравнению с больными XX.

Материалом для исследования защитных механизмов больных XX и СН послужили методики Келлермана-Плутчек, а также МНТ (Рисунок несуществующего животного). Критериями оценки защитных механизмов по методике МНТ были: графологические аспекты (гипер-контроль (рационализация), регрессия, истеро-демонстративные черты (вытеснение), название животного (рационализация, юмор), проективные рассказы (отрицание, рационализация, юмор).

Статистически значимые различия между группой нормы и больных XX были обнаружены с защитными механизмами рационализации (р <0,01), отрицание и компенсации (р <0,05), между группой нормы и группой больных СН-рационализации (р <0,05) между группами больных XX и СН - регрессии, отрицание, проекции, компенсации и рационализации (р <0,05).

целом больные СН отличались меньшей выраженностью различных механизмов психологической защиты по сравнению с больными XX и группой нормы. Наиболее выраженными защитными механизмами больных XX и СН по сравнению с группой нормы, оказались рационализация и отрицание, особенно в группе больных наХХ. Механизм рационализации, очевидно, указывает на интеллектуальную стратегию преодоления ситуации хронического заболевания. Механизм отрицания мы склонны интерпретировать скорее как механизм изоляции, связанной с высоким когнитивным контролем хронических больных над сферой аффективного жизни.

Склонность к когнитивного гиперконтроль больных XX и СН проявляется и при анализе их проективных рисунков (методика МНТ - рисунок несуществующего животного). Так, многократные обводки контура животного, является показателем тенденции к чрезмерному контролю (Дукаревич, 1990), имела место в работах, выполненных в 44% больных XX и 46% больных СН.

Анализ проективных рисунков и повествований к ним также позволил выявить характерные для больных XX и СН механизмы психологической защиты. Рационализация как ведущий защитный механизм больных XX и СН оказалась присущей 58% рисунков и 67% рассказов больных XX и в 46% рисунков и 58% рассказов больных СН. В проективных рисунках данный механизм проявился в характерных названиях животных, выражающие рациональное сочетание смысловых частей (например, "меяць", "бджоловух"), в рассказах он нашел отражение в многофункциональном назначении различных деталей животных, в обосновании их жилищных условий, питания и образа жизни.

Защитный механизм отрицания проявился в 58% проективных рассказов больных XX и 67% проективных рассказов больных СН. В таких рассказах животные, нарисованные, конечно описывались как дружелюбные и миролюбивые, они не имеют врагов и проблем, их все очень любят, "несут в мир добро", у них "всегда все хорошо" и живут они "в свое удовольствие" .

Регрессия в рисунках (положение животного "анфас") отмечалась у 29% больных XX и 58% больных СН, истеро-демонстрационные черты (наличие у животных ресниц, украшений) - в 36% больных XX и 42% больных СН. Инфантилизм и истеро-демонстрационные черты, на наш взгляд, можно рассматривать как косвенный показатель такого защитного механизма, как вытеснение.

Следует отметить наличие такого защитного механизма, как юмор, который встречался только в проективных рисунках и рассказах больных

XX. Юмористические рассказы оказались у 17% больных XX. Юмористические названия животных отмечались у 28% больных XX (например, "Дюдюка-пяточакивна", "телюлюлечка", "хохотун триглазий").

Итак, ведущими защитными механизмами как больных XX, так и СН является отрицание и рационализация. Больные СН отличались меньшей выраженностью различных механизмов психологической защиты по сравнению с больными XX и группой нормы.

Материалом для исследования смысла болезни послужила методика визуализации болезни и ее лечения. Критерии оценки различных типов проективных рисунков представлены в таблице 2.1.

Таблица 2.1 Критерии оценки различных типов проективных рисунков больных XX и СН (методика "Визуализация болезни и ее лечение")

Тип рисунка

Критерии оценки проективных рисунков

Механистические

рисунки

Ограниченность содержания рисунка прямыми знаками болезни и ее лечения, отсутствие образного пространства в рисунках

образные конкретные рисунки

Конкретность и простота образов болезни и ее лечения, отсутствие связи болезни и ее лечения на образном уровне

образные символические рисунки

Наличие переносного смысла в рисунках, метафоричность, символичность образов болезни и ее лечение

образные абстрактно

философские

рисунки

Высокий уровень абстрактности рисунков, наличие философской проблематики в рассказах по рисункам

В механистических рисунках отсутствует образный пространство, смысловое наполнение болезни редуцированы до представления о процедурах лечения. Так, наиболее часто такие рисунки содержали изображение печени и желчного пузыря у больных XX, перечеркнутого или заштрихованного сердца и сердечных препаратов у больных СН.

На наш взгляд, большое количество механистических рисунк?? В у больных XX, в отличие от больных СН, связанная с описанным выше феноменом разбалансировки когнитивной и эмоциональной составляющих в структуре ВКХ. Эмоциональное отторжение болезни, ее недостаточная осознанность приводит к редукции ее образного смыслового наполнения. Данное предположение подтверждается статистически значимыми различиями, полученные между группой с механистическими рисунками и группой с образными - рисунками, по показателям отрицания и рационализации (р <0,01), что отражает недооценку эмоциональной составляющей болезни и тенденцию к интеллектуальному ее преодоления.

образные рисунки носят метафоричниы характер, в них присутствует пространство переносного смысла. Как видно из гистограммы, рисунки больных СН, в отличие от больных XX, носили преимущественно конкретный характер. Конкретные рисунки обычно содержали природные ландшафты с изображениями самих больных. Вот фрагмент рассказа Д.А., больной СН.

"Это лес, там дальше полянка. Стоит хорошая погода, светит солнце. Это я, у меня хорошее настроение, я дышу полной грудью, сердце стучит ровно. Моя болезнь - это когда сердце стучит очень сильно и быстро (делает отметку в области сердца). Лечение - это когда мое сердце стучит ровно ".

Можно видеть, что здесь присутствует попытка метафорического описания болезни и ее лечения, однако, собственно образы болезни и лечения, а также их взаимосвязь отсутствуют.

В символических рисунках, которых оказалось почти вдвое больше у больных XX (р <0,05), появляются переносные, метафорические образы и болезни, и лечение. Так, болезнь может ассоциироваться с увядшей цветком, высокой горой, подготовка к извержению вулкана, сломанным мотором, а его лечение - с процессом полива и удобрения цветка, подъемом в гору, извержением вулкана, исправление двигателя соответственно. Таким образом, в образных символических рисунках заявляется пространство для смыслового, метафорического наполнения болезни. Это пространство по своей функции является пространством для эмоциональной проработки и осознания болезни, а также путей преодоления ее.

В 22% больных XX и 6% больных СН наблюдались образные абстрактно-философские рисунки (р <0,01). Так, Б.Ю., больной СН, представила образ болезни как замкнутую спираль, а образ лечения - как разомкнутую спираль, и дала объяснение своим рисункам: "Закрытая спираль является образом ограничений и внутренней несвободы. Разомкнутая спираль символизирует возможность внутренней свободы, свободы от ограничений, которая достигается за счет правильного лечения ".

Заслуживает внимания то, что в 30% больных XX, по сравнению с 6% больных СН, диагностировался помеховой смысл болезни. Так, в рисунках часто звучал мотив "преодоление препятствий", а сама болезнь ассоциировалась с препятствиями. На наш взгляд, помеховой смысл болезни также связан с феноменом разбалансировки когнитивной и эмоциональной составляющих в структуре ВКХ.

Также интересно отметить, что у 35% больных на XX против 12% больных СН в проективных рисунках присутствовало солнце. Данный феномен, на наш взгляд, согласуется с предпочтительным выбором больными XX желтого цвета в методике КТВ и связан с их повышенной потребностью веры в позитивное будущее.

целом при анализе проективных рисунков болезнь и ее лечение оказались взаимосвязанными в 52% больных XX и 59% больных СН, не связанными - в 22% больных XX и 6% больных СН (р <0 , 01). Образ лечения вообще отсутствовал у 26% больных XX и 35% больных СН.

По эмоциональным фоном проективных рисунков и рассказов 57% рисунков больных XX и 47% рисунков больных СН оказались положительными, 22% и 18% соответственно - отрицательными, 22% и 35% - нейтральными. В положительных рисунках и рассказах присутствовал позитивный настрой на лечение и уверенность в положительном будущем. Негативные рисунки отражали негативные эмоции, в частности, страх, который часто выражался в образе гроба или креста. Итак, наблюдалась тенденция к поляризации эмоциональной окраски болезни и ее лечения у больных XX, что проявлялось в снижении количества нейтральных рисунков у больных XX по сравнению с больными СН (р <0,05).

Итак, в результате исследования смысла болезни были получены различные варианты смысловой редукции, которые характерны для больных X и СН, выражались в различных типах проективных рисунков и рассказов. Так, с редукционистского типов рисунков (механистические и конкретно образные) для больных XX оказывалась характерной подавляющее наличие механистических рисунков, которую можно объяснить действием защитных механизмов отрицания и рационализации. Защитное отрицание приводит к изоляции негативных эмоциональных переживаний, связанных с болезнью, и, как следствие, отсутствие образного пространства для эмоционального и смыслового наполнения болезни. Защитная рационализация редуцирует осознания болезни до представления о процедурах лечения и самоконтроля болезни. Подавляющее наличие образных конкретных рисунков у больных СН является другим вариантом смысловой редукции и связана, на наш взгляд, с недоразвитием способов знаково-символического опосредования болезни.

Материалом для исследования эмоционального опыта больных XX и СН послужила методика свободной классификации дескрипторов эмоций. В целом больные XX лучше справлялись с выполнением данной методики. Эмоции, входящих в ту или другую группу, во многом соответствовали их экспертной оценке. Чаще всего группами, выделяемых были: "депрессия" (78%), "вина" (60%), "радость" (60%), "страх" (52%), "положительное отношение к людям" (50% ).

Чаще всего больными СН выделялись следующие группы: "страх" (91%), "депрессия" (74%), "положительное ствлення к людям" (64%),?? Радость "(64%)," агрессия "(52%). При этом, в отличие от больных XX, часто включали в группы эмоции, которые не относились к данной группе по экспертным отнесением. Наиболее часто смешанные эмоциональные группы представляли собой комплексы "страх-агрессия" (64%) и "вина-агрессия" (55%). Заслуживает внимания, что при этом группы носили названия "страх" и "вина" соответственно, то есть переживания собственно агрессивных эмоций не осознавались больными СН. С одной стороны, данный феномен согласуется с данными литературы о наличии у больных СН скрытой, неосознаваемой, сдерживаемой агрессии, которая может трансформироваться в переживание мно-тоемоцийного спектра, в нашем случае, страха и вины. Этот факт становится особенно интересным, если учесть противоположность в системе эмоциональных координат Злобина эмоциональных комплексов вины и агрессии. Вероятно, здесь действует защитный механизм реактивного образования (или гиперкомпенсации, по Плутчик), в результате которого агрессия на уровне субъективного переживания превращается в свою противоположность, то есть вину. С другой стороны, такая недифференцированность эмоциональных комплексов и их недостаточная осознанность больными СН свидетельствует в пользу наличия у них алекситимичних рис.

Бланковый вариант методики классификации дескрипторов эмоций не проявил значительных различий между больными XX и СН по параметрам объема общего и частотного словарей эмоционального опыта, которые составили 76 и 27 дескрипторов соответственно у больных XX и 70 и 25 дескрипторов у больных СН. Однако процедура частотного анализа содержания словарей частотного эмоционального опыта больных XX и СН и соотнесение дескрипторов эмоций, его составляющих, с выделенными экспертными группами позволяет выявить некоторые интересные различия, которые представлены в таблице 2.2.

Итак, из таблицы можно увидеть, что в целом понятие для эмоций, которые часто переживаются, во многом схожи в больных XX и СН. У больных XX оказался более дифференцированным и частотным эмоциональный комплекс "стыд-вина", у больных СН - "страх". Это еще раз указывает на повышенную субъективную значимость состояний тревоги для больных СН, что, вероятно, напрямую связано со спецификой заболевания. Перманентный риск наступления сердечного приступа, а также его реально пережитый опыт создают ситуацию витальной угрозы для больных СН, обуславливает возникновение тревожно-фобических состояний.

Тревожность изучалась нами в ее проявлениях как на осознаваемом, так и на неосознаваемом уровнях с целью более полного представления о ее регулирующую функцию. Мы уже отмечали большую дифференцированность и представленность тревожного комплекса в эмоциональном опыте больных СН, свидетельствует о более высоком уровне тревоги у данной группы больных по сравнению с больными XX.

Таблица 2.2 Распределение наиболее частотных дескрипторов эмоций, часто переживаются, по каждой из 9-ти экспертных групп у больных ХХИСН

По результатам использования методик, направленных на изучение самооценки эмоциональных состояний, в частности А. Уесманаи Д. Рикс, а также Спилбергера, не было обнаружено значимых различий между больными XX и СН. Средние показатели самооценки тревожности составили 42 и 43 Т-балла соответственно. Однако в процентном соотношении количество людей, показали повышенный уровень тревожности (выше 46 Т-баллов), имела определенные отличия: повышенный уровень тревожности оказался характерным для 50% больных СН и только 33% больных XX (р <0,01). Таким образом, можно сделать вывод, что больные СН отличаются более высоким уровнем осознаваемой тревожности.

Неосознаваемая тревога изучалась с помощью разложения по интересам в процессе реализации методики КТВ (тест Люшера), а также анализа проективных рисунков (МНТ).

По результатам теста Люшера отсутствие неосознаваемой тревоги (размещение основных цветов на первые четыре позиции, а второстепенных цветов отрицательного спектра последние позиции) показали 36% больных XX и 53% больных СН. Таким образом, больные XX отличаются более высоким уровнем неосознаваемой тревожности. Заслуживает внимания тот факт, что 44% больных XX поместили синий цвет на последней позиции (против 16% больных нас не, <0,01), что свидетельствует о фрустрацию потребности в покое, эмоциональном напряжении.

Графологический анализ методики МНТ выявил высокий уровень неосознаваемой тревожности больных XX и ее средний уровень у больных СН. Графические знаки тревоги встречались в 81% проективных рисунков больных XX и 46% рисунков больных СН (Р <0,01).

Итак, по результатам исследования тревожности больные XX и СН обнаружили дисбаланс осознаваемого и неосознаваемого уровней тревожности. Больные XX имели высокий уровень неосознаваемой тревожности и средний уровень осознаваемой тревожности, т.е. выявили тенденцию к отрицанию тревоги. Вероятно, данный феномен выполняет защитную функцию и связан с недостаточным принятием заболевания больными XX.

Больные СН, наоборот, имели высокий уровень осознаваемой тревожности и средний уровень неосознаваемой тревожности, т.е. выявили тенденцию к переоценке тревоги. На наш взгляд, данный феномен может объяснить значимый вклад эмоциональных факторов в провоцировании сердечных приступов и рецидивирующий ход СН. Между больными с тяжелым (приступы более одного раза в неделю) и средним ходом СН были обнаружены значимые различия по шкале самооценки тревожности (р <0,05).

На наш взгляд, выявленные варианты дисбаланса осознаваемого и неосознаваемого уровней тривожнос?? И являются регуляторными феноменами, поскольку в обоих случаях имеют место трудности произвольного управления состояниями тревоги.

Следует отметить, что в рамках данной работы мы не ставим вопрос о том, являются эмоциональные феномены, рассматриваемые нами, состояниями или устойчивыми личностными чертами, поэтому мы рассматриваем их скорее как состояния, так как это не несет такого научно-теоретического нагрузки, как в случае рассмотрения их как эмоционально-личностных черт.

Изучение агрессивности также проводилось нами на осознаваемом и неосознаваемом уровнях. Показателем осознаваемого уровня агрессии служила шкала самооценки уровня агрессивности, неосознаваемого - анализ проективных рисунков и рассказов.

По результатам использования методики, направленной на изучение самооценки эмоциональных состояний, в частности состояний агрессии (СТАФР), также не было обнаружено значимых различий между больными XX и СН. Средние показатели самооценки агрессивности составили 43 и 44 Т-балла соответственно. В процентном соотношении количества людей, показали повышенный уровень агрессивности (выше 46 Т-баллов), также имели место небольшие различия: повышенный уровень агрессивности оказался характерным для 43% больных СН и 39% больных XX (р <0,05). Таким образом, можно заключить, что больные XX и СН значимо не различаются по уровню осознаваемой агрессивности, который располагается в нормативных пределах.

По методике МНТ были получены следующие результаты. Частота повторяемости знаков открытой агрессивности (присутствие в рисунках рогов, зубов, когтей) составила 42% у больных XX и 56% у больных СН (р <0,05); подавленной агрессивности (наличие острых углов в рисунках) - 28 и 46 % соответственно (р <0,05). Таким образом, больные СН отличаются повышенным уровнем сдержанной агрессии по сравнению с больными XX, что согласуется с данными литературы.

Обращает на себя внимание контраст обильности графологических знаков агрессии и их отсутствие в проективных рассказах больных СН. Так, угрожающие, хищные на вид животные описываются как травоядные, очень хорошие и невинные существа. При этом графологические знаки агрессии обычно рационализовувалися и несли важное естественное функциональную нагрузку ("санитары леса"). Частота проявлений различия наличии графологических знаков агрессии и ее отсутствие в проективных рассказах составила 50% у больных СН и только 17% у больных ХХ (р <0,01). Данный факт еще раз указывает на повышенный уровень сдержанной агрессии у больных СН.

Повышенным уровень неосознанной агрессии больных СН подтверждается описанными выше результатами классификации дескрипторов эмоций с включением эмоционального комплекса гнева в другие эмоциональные комплексы (страха и стыда).

На наш взгляд, дисбаланс осознанного и неосознанного уровней агрессивности больных СН можно рассматривать как регуляторный феномен, также имеет своим следствием их неспособности контролировать влияние эмоциональных факторов на ход болезни.

Шкала самооценки агрессивности оценивает когнитивный аспект отражает скорее уровень враждебности больных XX и СН. Но с целью терминологической удобства будем говорить об агрессивности в широком смысле слова, которое отражает общее негативное вражескую когнитивную позицию.

Материалом для изучения фрустрированности и ригидности больных XX и СН послужила информация, полученная в процессе реализации методики самооценки эмоциональных реакций А. Уесмана и Д. Рикс. Результаты представлены в таблице 2.3.

Фрустрация как субъективное восприятие ситуации как безвыходной и бесперспективной, на наш взгляд, также может иметь отношение к эмоциональной саморегуляции с точки зрения адекватности эмоционального оценивания. Эмоциональная ригидность способствует хронификации аффекта (особенно отрицательного) и, как следствие, хронификации психосоматического заболевания.

По результатам проведения методики А. Уесмана и Д. Рикс, средние показатели фрустрации и ригидности составили 42 и 47 Т-баллов у больных XX и 44 и 50 Т-баллов у больных СН. При этом повышенный уровень фрустрации проявили 28% больных XX и 36% больных СН; повышенный уровень ригидности-67% больных XX и 64% больных СН. Повышенный уровень ригидности оказался характерным как для больных XX, так для больных СН.

Как уже было сказано выше, мы не ставили специальной цели исследования алекситимии. Необходимость обращения к данному конструкта возникла в ходе анализа данных литературы. При оценке выраженности алекситимии мы исходили из представления о ней как сложного интегративного феномена, характеризуется специфическими эмоциональными, когнитивными и личностными особенностями.

Материалом для исследования алекситимии больных XX и СН послужила методика классификации дескрипторов телесных ощущений и эмоций, "Излишне ощущение" (эмоциональные особенности), методика визуализации болезни и П лечения, методика МНТ (когнитивные и личностные особенности).

По результатам методики классификации дескрипторов телесных ощущений базовый разделение на физические и эмоционально-оценочные характеристики телесных ощущений обнаружили 55% больных XX и только 38% больных СН. Специальная организация материала в форме заданий на исключение позволила выявить подобное разделение у больных XX. Среднее количество исключений, соответствуют разделению телесного опыта на физические и эмоционально-оценочные характеристики ощущений, составило у них 8,6 из 10 заданий (86%) против 5,7 (57%) у больных СН). К недостаточной дифференцированности физических и эмоционально-оценочных характеристик телесных ощущений при их свободной классификации у больных XX и СН приводят различные механизмы нарушения телесной саморегции. Таким образом, больные СН обнаруживают трудности дифференциации телесных и эмоциональных состояний, которые рассматриваются как один из алекситимичних проявлений (Николаева, 1993).

При выполнении больными СН задач методики классификации дескрипторов эмоции феномен алекситимии проявился в трудностях дифференциации эмоций, которые они часто относили к "правильных" экспертных групп (вспомним смешанные эмоциональные комплексы "страх-агрессия" и "стыд-агрессия"). Также в пользу наличия алекситимичних рис у больных СН свидетельствует частое использование дескрипторов телесных ощущений для описания эмоциональных состояний.

Как было сказано выше, по результатам методики визуализации болезни и ее лечения у больных СН была обнаружена смысловая редукция, которая связана с дефицитарнистю средств знаково-симво-лично опосредования болезни, также традиционно рассматривается в рамках феномена алекситимии как ее когнитивные особенности (Николаева, 1993).

О незрелости, инфантилизме больных СН как личностные проявления феномена алекситимии свидетельствуют данные клинико-психологической беседы, а также графологические знаки инфантилизма в данных методики РВД (положение животного анфас), которые отмечались у 58% больных СН и только в 29% больных XX (р <0,01).

На наш взгляд, феномен алекситимии является результатом общей дефицитарный способности психики к дифференциации. Сразу же оговоримося, что это всего лишь гипотеза, и мы не претендуем на глобальный научно-теоретический статус нашего предположения, которое выражает собственную авторскую позицию. На уровне телесной сферы эта дефицитарнисть выражается в несформированности базовых универсальных категорий организации телесного опыта, детально будет обсуждаться позже, наравне эмоциональной сферы - в недиференцийованости эмоционального опыта и наличия диффузных эмоциональных комплексов, на уровне смысловой сферы - в дефицитарности средств знаково-символического опосредования болезни больных СН.

Особенно интересными в свете нашей гипотезы об общем дефицитарной способность психики к дифференциации у больных СН представляются результаты исследования особенностей их сексуальной и полоролевой идентификации, полученные в ходе анализа проективных рассказов по методике МНТ. Так, оказалось, что при определении пола животного 75% больных СН определили ее как среднюю (8%) или противоположную своей биологической (67%), благодаря чему можно сделать предположение о некоторых нарушениях в них сексуальной и полоролевой идентификации и рассмотреть, на наш взгляд, как проявление общей дефицитарной способности их психики к дифференциации. Для сравнения только 33% больных XX определили пол животного как среднюю (8%) или противоположную своей биологической (25%, р <0,01). Результаты, свидетельствующие о нарушении у больных СН сексуальной и полоролевой идентификации, согласуются с данными литературы.

Итак, можно считать, что больные СН характеризуются наличием алекситимии, которую можно рассматривать как феномен эмоциональной саморегуляции, проявляется в комплексе эмоциональных, когнитивных и личностных особенностей.

Итак, анализ результатов исследования особенностей эмоциональной саморегуляции больных XX и СН позволил выявить недостаточную дифференцированность эмоционального опыта и наличие диффузных эмоциональных комплексов "страх-агрессия" и "вина-агрессия" у больных СН. Также для больных СН характерна сознательная переоценка тревоги, неосознаваемое агрессия и наличие алекситимичного радикала в структуре их личности. Для больных XX, наоборот, характерна сознательная недооценка тревоги. Общим для больных XX и СН является повышенный уровень эмоциональной ригидности.

Список литературы

Максименко К. С. Переживание эмоциональных состояний при соматических заболеваниях /К. С. Максименко //Практическая психология и социальная работа. - 2007. - № 12. - С.26-30.

Максименко К. С. Теоретические проблемы самореализации личности /К. С. Максименко [под ред. академика С. Д.

Максименко, JI. А. Онуфриева] //Сборник научных трудов Каменец-Подольского национального университета имени Ивана Огиенко, Института психологии им. Г. С. Костюка АПН Украины. - Вып. 5. - [Каменец-Подольский: Аксиома] 2009. - С. 3-13.

Маляров С.А. Прогностическое значение недостаточности сна в динамике депрессивных состояний и выбор ее терапии /С.А.Маляров, Т.В. Витебская, В.А. Демченко //Украинский вестник психоневрологии. - 2003. - Том 11. - Вып. (36). - С. 48-51.

Николаева Е.И. Зависимость эмоциональных реакций человека от негативных переживаний в детстве /Е. И. Николаева, В. П. Купчик, А. Н. Сазонова //Психологический журнал. - 1996. - Т. 17, № 3 - С. 92-98.

Николаева В.В. Влияние хронической болезни на психику /В.В.Николаева. - М., 1987. - 168 с.

Простомолотов В.Ф. Психосоматические расстройства (клиника терапия, профилактика): руководство для психологов и врачей /В.Ф.Простомолотов. - Одесса, КПОГТ, 2007. - 296 с.

Прохоров А.О. Психические состояния и их функции /А.О.Прохоров. - Казань, 1994. - 168 с.

An annotation is the Chronic diseases, in particular, chronic kholicistid and cardiac insufficiency come forward the attributive signs of the emotional experiencing of personality. The emotional experiencing of mental condition of illness comes forward the core of diyal'nisnogo oposeredkuvannya of personality development. Motion chronic illness comes forward the determinant of display of those or other mental conditions.

Keywords: mental conditions, emotional experiencing of illness, psychology of concepts: work, happiness, zdorov "ya, sim" ya, nocifensors.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: