Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
НАЦИОНАЛЬНЫЕ МЕНЬШИНСТВА ВОЛЫНИ В 1921-1939 гг
статті - Наукові публікації

Цимбалюк И.Л. (Луцк)

В статье автор исследует национальную политику польской власти в отношении национальных меньшинств Волыни и пытается проанализировать социально-политический статус национальных меньшинств Волынского воеводства в межвоенный период (1921-1939 гг.)

Сегодня актуальны вопросы взаимопонимания разных национальностей в одном государстве, поэтому, по мнению автора, с этой целью следует исследовать и изучить исторический опыт в решении политических вопросов, эт 'связанных с проживанием на одной территории разных национальностей.

Исследованием национальной политики польских властей в отношении национальных меньшинств, проживающих на территории Волынского воеводства уделяли внимание такие ученые как А. Завгородний, М. Кучерепа, Т. Ольшанский т.п.. Все они акцентируют внимание на отдельно взятых факторах, влиявших на становление и развитие национальных общин на западноукраинских землях в исследуемый период.

Основными источниками, по которым узнаем о народонаселении Волынского края в исследуемый период, являются переписи населения 1921 и 1931. По данным переписи 1921 г. в Волынском воеводстве проживало 1134 тыс. Украинская, 191 тыс. поляков, 178 тыс. евреев, 35 тыс. немцев. Для сравнения: после Первой мировой войны на этой территории проживало около 100 тыс. поляков. По переписи 1931 г., поляки составляли 323 тыс. (15,5%), а украинское - 1447 тыс. (69,3%). Остальные (15%) составляли другие национальности [1] .

В свя связи с новыми исследованиями и архивными материалами проанализируем структуризацию национальных меньшинств на Волыни в межвоенный период.

Наиболее многочисленной группой населения среди иноэтнических жителей Волыни были поляки. Они проживали на Волыни еще с княжеских времен. В начале ХХ в. в губернии проживало более 184 тыс. поляков, или почти половина польского населения в Украине [2] . Увеличение их количества в 1920-1930-х годах было связано с прибытием в города края многих чиновников и специалистов с семьями для осуществления внутренней политики польского правительства на восточных землях, а в села - военных поселенцев, парцелянтив. Согласно данным правительственной статистики за 1931 год на Волыни поляки составляли от 10,3% в Кременецком до 26,2% населения во Владимирском уездах.

В значительном количестве поляки залюднювалы Костопольский, Луцкий, Гороховский уезды. По состоянию на 1.01.1926 г. наибольший прирост поляков наблюдается в городах, евреев - в селах уменьшается, а в городах увеличивается [3] .

Резкий рост поляков обусловлено было миграционными процессами, национальной политикой правительства по полонизации Волыни, за счет осадников и административного аппарата, а также тем обстоятельством, что во время переписи учитывалась, главным образом родной язык, а не национальная принадлежность. Кроме того, польские чиновники сознательно изменяли фамилии на польские, а украинское решительно отказывались заполнять анкеты, давать сведения о хозяйстве и вообще всячески уклонялись от переписи.

О том, что количественный состав поляков на Волыни увеличивался, свидетельствуют и такие данные: в Луцке накануне Первой мировой войны проживало 2 тыс. поляков на 30 тыс. жителей, у 1921 - 1924 - 600 на 21 тыс. 100 человек , у 1931 г. - 11 тыс. 300 на 35 тыс. 500 человек, у 1937 г. - 14 тыс. поляков на 40 тыс. 500 жителей [4] . Начиная с 1921 г., увеличивалось и количество евреев на территории Волынского воеводства, но их процент относительно общей численности населения, наоборот, снизился, что было обусловлено низким естественным приростом этой группы населения.

целом же изменения в структуре народонаселения наблюдаем вплоть до 1937 г., после которого можно говорить об относительной стабильности в его составе до начала Второй мировой войны.

На Волыни проживало немало евреев. Объясняется это тем, что в дореволюционной России западные губернии, в частности Волынская, были зоной оседлости для еврейского населения. Значительная часть их традиционно жила большими общинами. В это время 66 поселений Волыни имели еврейские общины, насчитывавшие более 300 человек. Большинство евреев проживали в городах, занимая по численности первое место во всех уездных центрах, за исключением Здолбунов, а также во всех городах, за исключением Берестечко. Они составляли 10% общего числа жителей воеводства. В 1925 году в Луцке проживало 16939 евреев, 6416 - поляков, 3084 - Украинская, 1102 - русские, 340 - немцев, 51 - караим. Такое же соотношение сохранялось и в последующие годы. В 1931 г. население Волынских городов составляло 253 тыс. человек, из них 50%, или 124 тыс. были евреями. В 1937 г. в Луцке 40371 жителя евреев было 18029, поляков - 14066, украинского и русских - 6570, немцев - 1110, караимов - 62, другие - 538 человек [5] . Еврейская община на Волыни была замкнутой национальной группой. Еврейский вопрос в межвоенной Польше оказалось сложнее от украинского, поскольку его не могли решить проблемы границ, автономий и т.п.. В публицистике того времени подчеркивалось, что "именно слой евреев, несмотря на многовековое сожительство с польской нацией, является чуждым элементом в польском обществе ..." [6]

Таким образом, одним из важных аспектов нашего исследования является определение особенностей национального состава Волыни. Однако следует отметить, что в межвоенный период он постоянно менялся в зависимости от массовости, характера и направлений эмиграционной-миграционных процессов. На активность этих изменений влияли как социально-психологические (традиции, условия поселения), так и экономические и политические факторы.

Несовершенство статистики первой половины 20-х годов., большие человеческие перемещения на Волыни, вызванные войной (репатриацией и возвращением беженцев), делают фактически невозможным исследование структуры волынского населения данного периода. Поэтому, когда речь идет о первой половине 20-х годов, попробуем определить лишь наиболее характерные особенности процесса на основе общепольской статистики. Зато полный анализ национального состава Волынского населения можно сделать в пределах 1926 - 1938 годах на основании данных Главного статистического управления.

Образовавшаяся Речь Посполитая имела ли не самый высокий в Европе процент национальных меньшинств, среди которых украинский составляли 11-12%. К тому же они компактно проживали на собственной территории. В Польшу отошло 35574 кв. км территории Волынской губернии, на которой в 1921 г. было образовано Волынское воеводство с центром в Луцке. Оно состояло из 11 уездов, 22 городов, более 100 гмин и более 2,5 тыс. общин. Население края по польским переписями выросла с 1569 тыс. в 1921 г. до 2343 - в 1938 г., из него 85% - сельское население [7] . Частности польский статистика зафиксировала в Волынском воеводстве состоянию на июнь 1937 такую ​​численность населения разных национальностей: Украинская 1420074 (68,1% всех жителей), поляков - 348 079 (16,7%), евреев - 205 615 (9, 9%), другие - 5,2% [8] .

С назначением на должность Г. Юзевский политика местной администрации в отношении евреев претерпела определенные изменения. Настроения, царившие в среде еврейства, воевода ставил в зависимость от экономических условий их существования. И хотя многие исследователи обращают внимание именно на политические методы воеводы по уменьшению влияния евреев в органах местного самоуправления, но, по нашему мнению, важным фактором в изменении ситуации было то, что именно с этого периода начинает активно действовать на Волыни эмиграционная политика. Ведь официальная польская власть не стала оказывать малейшего сопротивления нелегальной эмиграции евреев в Палестину в начале 30-х годов. В письме Министерства внутренних дел от 27 января 1933 в волынского воеводы отмечалось, что тайная нелегальная эмиграция евреев под видом туристической поездки происходит с согласия министерства, что с точки зрения польских интересов она является полезной, поскольку разгружает рынок труда [9] .

Данные Ровенского государственного управления посредничества труда свидетельствуют, что в ноябре 1922 эмигрировало из 156 человек 124 евреи, в следующем месяце из 136 человек - 124 евреи и 12 православных.

Обращает внимание на себя тот факт, что с целью уменьшения влияния национальных меньшинств на присоединенных территориях эмиграционная политика использовалась не только к евреям, но и к украинскому. Так, ряд документов свидетельствует, что особенно вредно признавалось плановое финансирование государством межконтинентальной эмиграции поляков. Зато, как видно из тайного документа МИД польское население следовало привлекать к внутренней колонизации земель, а украинское содействовать безвозвратной заокеанской эмиграции. Благодаря чему будет возможно создание "границы с полным преимуществом польского элемента Збруча до территорий полностью польских. Эмиграционная акция создаст исключительно хорошие условия для скупую земель слов 'янских меньшинств, отправленных в заокеанских государств и продажа ее польским осадникам ... " [10 ]

Украинская эмиграция увеличилась с середины 20-х годов. По сравнению с 1926 г. в 1929 численность возросла в 5 раз. К этому привела широко развернута агитационная кампания по переселению в Канаду и

Аргентину. Однако рост процентной веса волынской эмиграции происходило на фоне общего спада польской эмиграции в целом.

В национальной структуре населения Волынского воеводства заметное место занимали чешские и немецкие колонисты. На Волыни почти сто лет существовала и действовала немецкая община - более 200 тыс. человек. 140 колоний в разных районах этого края привлекали внимание как односельчан, так и прибывших добротными усадьбами, подсобными промыслами, высокими и стабильными урожаями, наконец, достаточно толерантной и умеренной политической поведением волынских немцев. С двадцатых годов большая часть пашни стала принадлежать польским осадникам, а также чехам и немцам.

Чешская меньшинство на Волыни, по данным переписи 1931 насчитывала 30977 человек, или 1,3% всех жителей воеводства. Больше чехов проживало в четырех уездах воеводства - Дубенском, Здолбуновском, Ровенском и Луцком. Самыми массовыми были чешские колонии в Купич, Теремном, Черном Лесу, Нивах Губинского, Будераже, Глинскому и урван [11] . Главной отраслью хозяйства чешских поселений было земледелие. По мнению воеводы Г. Юзевский, чешские колонисты не представляли угрозы в проведении ассимиляционной политики, хотя их общественная и политическая активность была довольно значительной. Они имели представительство в органах местного самоуправления, в ходе местных выборов 1934 они получили 2,8% мандатов в уездных сеймиках и по 2,1% мандатов в гминных и городских советах воеводских городов. Чехи неоднократно подчеркивали свою полную лояльность к Польскому государству.

Отдельными этнорелигиозными общинами на Волыни проживали немцы - 46 883 человека. Существовало более 300 немецких колоний в крае. Они населяли преимущественно центральные и северные уезды воеводства, проживающих преимущественно в Луцком (колонии Гнидава, Годыни Новые и Старые, Михайловка и др..) Костопильскому и Гороховском (колонии Вкл, Софиевка, Журавичи, Энергодар и др.). уездах. Общественная активность немецкого меньшинства на Волыни была достаточно низкой. Немцы не имели своих представителей в парламенте. Среди гминных они составляли в 1934 г. лишь 1,2%. Ни немца не было в уездных сеймиках и магистратах волынских городов [12] . Однако благодаря хорошей организованности в кооперации, обществах, церковных общинах немцы образовывали сплоченную этническую группу.

В этот же период возрастает численность эмигрантов среди немцев. Волынский воевода в отчете "О хозяйственном, политическое и культурное положение Волынского воеводства в 1930 году" отмечал, что "эмиграция среди немецкого населения была гораздо активнее по сравнению с другими национальными группами Волыни" [13] . С 1933 г. среди немецких колонистов Волыни начала распространяться агитация до выезда в Германию.

Староста Дубенского уезда в отчете в воеводского управления от 13 октября 1933 сообщал, что стремление эмигрировать охватило ли не всех немецких колонистов, проживавших в уезде [14] .

Позиция Г. Юзевский по немецкого меньшинства была достаточно осторожной. Высоко оценивая экономический потенциал немецких хозяйств, воевода одновременно отмечал, что "немецкий элемент на польских землях, в том числе на восточных территориях, всегда таит в себе если не откровенный, то хотя скрытую опасность" [15] . Положение немецкой общины и отношение власти к ней определялись преимущественно международной обстановкой. В связи с этим в польском обществе сложился негативный стереотип немца, однако серьезных проблем с немецким меньшинством польские власти не было.

Похожую позицию воевода занимал и в отношении русского населения, которое проживало на территории воеводства. По состоянию на 1931 на Волыни насчитывалось 23387 россиян, преимущественно служащих, учителей, священников, землевладельцев. На протяжении 20-х годов наблюдался рост русского населения в городах и местечках Волыни. Это было связано с приездом в воеводства после 1921 года значительного количества репатриантов и белой эмиграции из СССР. Наибольшее их количество в 1936 году была зафиксирована в Луцком, Дубенском, Ковеля уездах 2 .

По мнению Г. Юзевский, российское присутствие противоречила польским государственным интересам в этом регионе. Однако эти суждения Г. Юзевский вряд ли опирались на реальную оценку ситуации, поскольку российская меньшинство имело незначительное влияние на общественную жизнь Волыни 20-30-х годов

ХХ в. В 30-е годы деятельность администрации, управляемой Г. Юзевский, была направлена ​​на полное устранение россиян из местных и государственных органов власти. Политика дерусификации волынских городов, парцелляция имений крупной земельной собственности, процесс украинизации православной церкви фактически свели к минимуму влияние русских на политическую жизнь воеводства и привели к определенному обострению отношений между украинским и русскими. Благодаря таким действиям администрация нашла среди украинского своих сторонников, что способствовало ослаблению остроты в отношениях между украинским и поляками.

Таким образом, дав оценку национальным меньшинствам, проживавших на Волыни, Г. Юзевский пришел к выводу, что определяющими в укладе политических, экономических, межнациональных отношений на территории воеводства было состояние польско-украинских взаимоотношений. Со стороны других национальных групп, кроме русских и частично евреев, воевода не видел серьезной опасности для реализации своей политики и надеялся если не на поддержку, то по крайней мере на их нейтральную позицию.

Деятельность Г. Юзевский не следует воспринимать как прямолинейный наступление на права украинского. Наоборот. Он сделал немало шагов, которые так или иначе отвечали их интересам. В частности, одобрительно отнесся к нейтрализации русских элементов в православной церкви, ее украинизации. Пытаясь создать предпосылки для взаимопроникновения культур, он способствовал увеличению численности польских школ, в которых как предмет изучалась украинский язык, и оживлению молодежного движения через создание смешанных молодежных обществ.

Вместе с тем следует отметить, что многие украинского до начала Второй мировой войны не интегрировались в активную общественно-политическую жизнь, сторонились "высокой политики», не проявляли высокого уровня национального самосознания и гражданской активности. Осенью 1920 многие из них приветствовал возвращение в Западную Волынь польской власти, видя в ней гаранта политической стабильности, возврата края из пелены анархии военного времени к правовым основам.

Однако те, кто на Волыни составлял этническое большинство, обычно чувствовали себя обиженными, а власть не демонстрировала готовности расплетать клубок противоречий в пользу украинского. Ее деятельность в первой половине 20-х годов была направлена ​​на вытеснение из их душ национального "я", во времена пилсудчиков - на его "сцепление" с идеалами польской государственности. Центральная власть и ее представители на местах не отказались от этой идеи до самого начала Второй мировой войны.

Удовлетворение территориальных претензий Варшавы, ликвидация формального состояния временности на "восточных землях" и укрепления международного положения позволили польскому правительству проводить в жизнь основной пункт концепции национальной политики - полную интеграцию края в состав Польского государства. Его шаги подчиняли?? Я основной цели - ассимиляции украинского населения. В частности указывалось, что "кресовой" школьное "должно служить укреплению польского элемента и превращению местного населения на граждан, благосклонно относились к Польше".

Нарушение прав украинского в области школьного вызвало недовольство в Западной Украине. Наиболее активные политические силы начали вечевую акцию, результатом которой были резолюции с протестом против всех распоряжений, ограничивающих права украинского народа, и требованием их отмены. Представители украинского населения, избранные вечами, лично вручали приняты резолюции уездным польским властям и кураторам, обращались с протестами в Министерство образования в Варшаве. Государственные органы пытались свой культурно-образовательный наступление на украинство оформить на законодательном уровне. 31 июля 1924 польский сейм принял три закона: 1) о школьное украинского народа, 2) о языке управления государственных и самоуправленческих администрацийних властей, 2) о языке управления судов, прокураторських правительств и нотариата, которые существенно ограничивали права украинского населения в области школьного . Законы, а еще больше министерские распоряжения к ним, были направлены на ликвидацию государственного народного и среднего образования с украинским языком преподавания. Они видели идеалом совместной польско-украинский (утраквистичну) школу, которая воспитывала лояльных граждан.

Государственный переворот 1926 г., в результате которого был установлен режим Ю. Пилсудского, известный под названием "санации", практически не изменил стратегической линии польской власти в национальном вопросе. Национальная политика должна создать такие условия сожительства с польским народом, имеющим украинское могли и хотели бы стать на почву политического сотрудничества в рамках Польского государства, стать привлекательным фактором в пробуждении украинского национального движения на территории советской Украины в духе западноевропейской цивилизации и культуры. На практике эта политика имела привести к украинскому полонофильського движения. В культурно-образовательной сфере государственная политика должна быть направлена ​​на удовлетворение образовательных потребностей на украинском языке. Новая атмосфера в украинском-польских отношениях второй половины 20-х гг. способствовала оживлению организационной деятельности обществ. Однако наряду с созданием определенных условий для активной организационной перестройки обществ перелома в культурно-образовательной политике польских властей, несмотря на декларируемые намерения, не произошло. Вместе росла численность "утраквистичних" школ, в которых доминировало преподавания на польском языке.

Принятые во время "зачистки" средства и методы плохо согласовывались с декларируемой властями целью акции - "подавлением саботажные движения путем выявления и задержания всех подозреваемых, а также конфискация оружия". Властный режим наносил массовых ударов различным группам: политическим партиям и организациям, культурно-образовательным, финансово-экономическим и другим обществам, собравших наиболее сознательную и организованную часть украинского крестьянства и интеллигенции.

Польские власти постоянно пытались запретить деятельность кружков. Причины запретов стереотипные: "может спровоцировать угрозу безопасности, спокойствия и публичному порядку". Часто власти забросала, что под "вывеской" тех или иных организаций будут работать читальные запрещенной "Просвиты", нередко она выражала опасения, чтобы деятельность обществ не выходила за пределы уставной деятельности.

Политику "нормализации" правящий режим использовал для прикрытия своих истинных намерений, которые заключались в превращении западноукраинских земель в этнически польскую провинцию методами национальной ассимиляции. Подтверждением того, что эта политика не предусматривала улучшение положения украинского образования, стало проведение школьного плебисцита 1937 Глава Секретариата польских политических организаций Восточной Малой М. Токарский-Карашевич в тайном письме министра военных дел определил основной план действий в противовес деятельности украинской общественности в проведении школьного плебисцита. В частности, по его мнению, протесты украинского в деле школьного плебисцита можно приглушить публикацией польских протестов против акций Организации украинских националистов (ОУН) и "Украинская террора". Предлагалось также начать серию политических процессов.

Таким образом, такие действия привели к еще большему обострению чувства национальной принадлежности. К сожалению, польские политики так и не сумели найти модели решения "проблемы наций", тем самым приведя свою родину к национальной катастрофе. Полностью на их совести массовое пренебрежение гарантированных международным законодательством прав меньшинств, грубая полонизация и насильственное обращение в римо-католичество, что особенно обострило украинский-польские отношения, применение полного репертуара репрессивной государства: преследование инакомыслящих, ув 'заключения за политические, религиозные, национальные убеждения, пытки и внесудебные казни, применение принципа коллективной ответственности по отдельным меньшинств. Таким образом, "Волынский узел" так и остался нерозв 'связанным.



[1] Вероисповедание и национальный состав населения северо -восточных земель Польши (на основании переписей с дн. 30.ИХ.1921 и 9 ХИИ.1931 гг) //Церковь и народ. - 1935. - № 16. - C. 12.

[2] Olszanski T. Historia Ukrainy XX wieku. - Warszawa, 1994. - C. 228.

[3] Волынское Слово. - 1927. - 4 февраля. - С. 5, 4 марта. - С. 4, 25 марта. - С. 4.

2 Referat o sytuacji na Zachodniej Ukrainie //AAN, Prezydium Rady Ministrow (PRM ), Rektyfikat (RKT) sygn. 25 t. 22 л. 216.

[5] Завгородний А. Каким было население Волыни в 20-30-е годы нынешнего века //Советская Волынь. - 1990. - 6 июня.

[6] Cichocka-Petrazycka Z. Kolonie czeskie i niemieckie na Wolynia //Rocznik Ziem Wschodniu i Kalendarz. - Warszawa, 1939. - S. 6.

[7] История Волыни с древнейших времен и до наших дней /Под ред. А. Михайлюка. - Львов, 1988. - С. 46.

[8] Луцке 900 лет. 1085-1985. Сборник документов и материалов. - К.: Наукова думка, 1985. - С. 116.

2 Государственный архив Волынской области, ф. 46, оп. 9, д.. 159, л. 22.

[10] Там же, л. 287.

[11] Cichocka Z. Kolonie czeskie na Wolynia. - Warszawa, 1927. - S. 85.

[12] Cichocka-Petrazycka Z. Kolonie czeskie i niemieckie na Wolynia //Rocznik Ziem Wschodniu i Kalendarz. - Warszawa, 1939. - S. 18.

[13] Referat o sytuacji na Zachodniej Ukrainie //AAN, Prezydium Rady Ministrow (PRM), Rektyfikat (RKT) sygn. 25 t. 32, л. 52.

[14] Там же, л. 216.

[15] Юзевский Г. Вместо дневника //Роде наш красный ... (Волынь в судьбах земляков и человеческих документах). - М.: Башня, 1996. - Т. 2. - С. 202.

2 Кучерепа М. Волынь в межвоенный период (1921-1929). - М.: РВГ "Реабилитированные историей", 1994. - С. 24.