Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
КАРПАТСКОЕ НАСЕЛЕНИЯ ПТД УГЛОМ ЗРЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ЦЕНЗУРЫ (70-е гг.)
статті - Наукові публікації

Федотова А.А. (Киев)

В статье рассмотрены направление работы органов цензуры по контролю произведений печати по национальному вопросу в 70-х гг. В частности, освещены проблему цензуры научных изданий, посвященных проблеме этнической самобытности карпатского населения советской Украины.

Национальный вопрос времен СССР очерчивался как один из самых острых в контексте коммунистической идеологии. Понятно, что проблема национальной идентичности преследовалась и не воспринималась как таковая, поскольку не вписывалась в придуманную советскими историками концепцию "колыбели трех братских народов".

Следует отметить, что национальный аспект в истории советской Украины всегда характеризовался определенной "универсальностью" с точки зрения того, что никогда не терял своей актуальности и не оставался без внимания партийно-государственных структур на протяжении десятилетий. Менялись времена и вожди, корректировались курсы идеологической политики, но национальный ракурс (или, скорее, антинациональной) всегда превалировал и выступал как одно из основных направлений деятельности цензорских институтов.

Также актуальным данный вопрос очерчивался и в начале 70-х гг.

Усиление цензуры во II пол. 1960-х гг позволило партии в достаточно короткий срок максимально монополизировать идеологию, запугать тех, кто поверил в демократические изменения и отправить в эмиграцию диссидентов. На том этапе Главлит откровенно продемонстрировал свою основную сущность, которая заключалась не в защите государственной и военной тайны, а в реализации идеологических решений ЦК.

конце 1960-х гг контроль цензуры по идейно-политическим содержанием печатной продукции значительно активизировался. Реакционные тенденции до наступления на культуру и сферу печатного слова окончательно были закреплены тайным постановлением Секретариата ЦК КПСС "О повышении ответственности руководителей органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых, и репертуара" от 7 мая 1969 Теперь всю предварительную цензуру реализовывал редакторский корпус, отвечающий за выпуск информации и художественной продукции в мире, а также решал все конфликтные ситуации в ее непосредственного ввода в обращение. Итак, партия сконцентрировала в своих руках определяющую и контрольно-регулирующую функции в области идеологии, по государственным цензурными органами остались лишь полномочия последующего контроля. Создан механизм всеобъемлющей цензуры в начале 1970-х годов стал одним из составляющих политико-идеологической системы эпохи "застоя" [1] .

Свертывание прогрессивных завоеваний сопровождалось расширением объемов работ органов цензуры, в частности в направлении отслеживания национально-направленной литературы.

Из отчета начальника 4 отдела Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров УССР М.Настекы о работе за 1970 г., узнаем общее состояние контроля: «Анализ националистических изданий показывает, что в них пропагандируется ненависть ко всему советскому , грубо и умышленно искажаются взаимоотношения между народами СССР, распространяются небылицы о так называемом русском колониализму » [2] .

Весной 1971 Политбюро ЦК КПУ рассмотрело вопрос "О состоянии книгоиздательского дела в республике и меры по его улучшению", по результатам чего было обнародовано соответствующее постановление. В данной директиве указывалось, что республиканские издательства не обеспечивают потребность читателей в получении литературы из насущных проблем развития социализма. Руководству издательств "Наукова думка", "Советский писатель", "Днепр", "Молодежь", "Музыкальная Украина", "Малка" предлагалось перестроить свою работу в направлении принципиальности оценки идейно-художественных особенностей произведений, подготовленных к изданию [3] .

В январе 1972 г. также увидела свет постановление ЦК КПСС "О литературно-художественной критике", в которой говорилось о недопустимости нейтрального отношения к фактам наличии идейного и художественного брака в литературе, и предписывалось поднять идейно-теоретический уровень критического оценивания произведений, опираясь на соответствующие партийные указания в борьбе с "чужими концепциями".

Подобные требования по соблюдению «идеологической стерильности» относились и в сфере подготовки и издания научной литературы, в свете чего в объективе органов советской цензуры вдруг оказался ряд книг, посвященных рассмотрению национальных особенностей карпатского населения. С точки зрения невисвитленисть данной проблемы в отечественной историографии (исключение составляют публикации Ю. Шаповала и В. Барана) [4] она требует отдельного рассмотрения.

Иллюстрацией тому может быть служебная записка № 314 от 29 апреля 1973 секретарь ЦК КПУ В. Маланчука, в которой он информировал союзные органы о факте выпуска в ноябре 1972 Институтом искусствоведения, фольклора и этнографии им. М. Рыльского АН УССР библиографического указателя «Украинское советское карпатоведения», заключенного старшим научным сотрудником Я. Прилипко под редакцией заместителя директора института В. Зинич [ 5] .

С данного документа узнаем о том, что в руководстве, вместе с трудами советских ученых, помещены отдельные работы «украинских буржуазных националистов», а также некоторых бывших сотрудников института, допустивших в свое время «идейно-тео?? Этических ошибок ». В число «махровых буржуазных националистов» были отнесены также В. Кубиевич, С. Ефремов, В. Щербаковский и другие национально-сознательные деятели.

Как указывал корреспондент, по обозначенной событием 28 марта 1973 бюро Киевского обкома партии рассмотрело вопрос «О серьезных идейные ошибки в библиографическом указателе», следствием чего «за потерю политической бдительности» стало снятие с занимаемой должности, а также исключения из партии заместителя директора института В. Зинич и вынесения строгого выговора директору института М. Сиваченко. К партийной ответственности были привлечены также ряд других лиц, причастных к появлению работы.

На основании принятых мер президиум АН УССР, рассмотрев суть проблемы, обязала руководителей всех институтов «повысить ответственность за научный и идейный уровень печатных изданий» [6] .

конце докладчик вскользь упоминал также о выходе в свет в московском издательстве «Наука» первого тома «Карпатского сборника», что по оценке первого секретаря Закарпатского обкома партии Ю. Ильницкий, имел «серьезные недостатки».

Собственно, для того, чтобы понять характер партийных упреков в адрес данной книги, следует обратиться к его содержательного наполнения [7] .

Как указывалось на обложке сборника, он стал первым изданием из числа запланированных Институтом этнографии им. Миклухо-Маклая АН СССР публикаций по вопросам культуры и быта населения Карпат. Основу его составили материалы исследований, архивные и музейные документы и т.п.. Содержащиеся статьи были посвящены различным аспектам культурной жизни этнографических групп указанной местности: народной архитектуре лемков и гуцулов, этническим процессам у словаков, венгров и немцев и т.д.. Так, например, в указанной книгу вошли следующие разведки: «Народная одежда гуцулов Раховского района» Н. Полянского, «Гуцульская полонино хозяйство второй половины XIX - начала ХХ в.» М. Мандибура, «Народная архитектура лемков» Р. Райнфуса, «Этническая специфика венгров Закарпатья »

И. Гроздовой т.д..

Итак, как видим, указанный сборник представлял довольно оригинальные публикации, раскрывали специфику национальной самобытности карпатского населения. Вполне понятно, что это издание отнюдь не вписывалось в тогдашние идеологические каноны.

На заседании бюро Закарпатского обкома КП Украины от 10 мая 1973 в повестку дня срочно включен вопрос «Об ошибках в статьях, опубликованных в« Карпатский сборнике »(Москва, 1972 г.)». В протоколе констатировалось, что авторы статей М. Тыводар, И. Гроздова

Н. Грацианська, Т. Филимонова, Н. Шун и другие «неправильно, с объектами ективистських позиций отразили прошлое и особенно современное Закарпатье» [8] .

дальнейшем приводилось достаточно «детальное» объяснение сути указанных недостатков, а именно: «В статьях упомянутых авторов отсутствует научная критика антинаучных буржуазных и буржуазно-националистических концепций, в которых имеет место идеализация прошлого, затушевывания классовых противоречий, искажение вопросам этнической истории.

Более того, М. Мандыбура и М. Тыводар не только замалчивают эти вопросы, но и ссылаются в своих статьях на труды февраля реакционера, соратника Гитлера, клеветника на Советскую страну, буржуазного националиста В. Кубийовича.

В некоторых статьях допущено некритическое отношение к буржуазной статистики, неточности в использовании данных советской статистики. Авторами преувеличено количество венгерского населения в г. Рахове и Хусте, с. Кобылецкая Поляна и др.. В сборнике также утверждается, что в конце тридцатых годов на Закарпатье проживало 18 тыс. немцев (стр. 119), в то время как согласно статистическим данным их было 8,7 тыс. чел. » [9] .

Делался упор на том, что ни один из авторов «не нашел нужным подчеркнуть, что эти изменения в политической и духовной жизни трудящихся области, их быту результатом торжества ленинской национальной политики КПСС, что такие изменения за исторически короткий период возможны только в условиях социалистического строя » [10] .

Среди указанных статей наиболее «недопустимой» оказалась научная разведка И. Гроздовой «Этническая специфика венгров Закарпатья», поскольку исследователь имела смелость утверждать, что «. еще недавно в большинстве смешанных семей дети были записаны в хозяйственных книгах венграми и им были даны венгерские имена. Теперь нередко родители записывают своим детям украинскую национальность, а иногда бывает и так, что одного ребенка (в одной семьи и) записывают венгром, а другую - украинское. В религиозных семьи ях часто такое разделение закрепляется и религиозной принадлежности: сын, например, считается венгром и охрещаеться в католической церкви, дочь же - в 1 Краинка и обряд ее крещения осуществляется в православной церкви (стр. 98 ) ».

Соответствующее решение национального вопроса и еще на основе религиозной принадлежности не вписывалось в контекст советской национальной политики и поэтому, несомненно, отрицалось, как отрицались и особенности быта населения Карпат. Так, например, почему-то вызывали неприятие сведения о попытке хозяек (из числа венгерского населения) выпекать свой хлеб вместо покупки его в магазинах, упоминания о традиции использовать в работе домотканые фартуки и привычки венгров курить трубку и носить усы.

целом приведены в статье автора утверждения были признаны не соответствовали действительности, отметьАлиса «волюнтаризмом» и «идеализацией прошлого».

Существенные «извращение» нашли и в разведке Н. Грацианськои «Современные культурно-бытовые процессы у словаков Закарпатья», которая «насильственную чехизация и словакизации местного украинского населения (жившего вместе со словаками) в период чехословацкого буржуазного режима в Закарпатье. выдавала за заботу режима о развитии населения словацкой национальности и т.д. » [11] .

Лейтмотивом данного документа стал один из пунктов постановления бюро обкома КП Украины, можно считать характерным для отображения господствующей идеологии: «Опубликованные в сборнике статьи идут в разрез с объектами объективным процессом дальнейшего сближения наций и народностей нашей страны, не способствуют работе партийных организаций области по воспитанию многонационального населения в духе ленинской др 3 ужбы народов, советского патриотизма и социалистического интернационализма » [12 ] .

Таким образом, рассмотрев указанную проблему можно констатировать, что цензорские институты советской эпохи чрезвычайно пристально следили за всей печатной продукции на предмет выявления национально-ориентированных произведений. Поскольку традиционным признаком как царской, так и коммунистической цензуры всегда был ее антиукраинский характер, это направление работы оставался весьма актуальным на всех этапах эволюции органов контроля. С тех поводу вполне понятно, почему вопрос самобытности карпатского население стало объектом интереса партийно-государственных структур, ведь рассмотренные нами издание не вписывались в общий идеологический контекст и представляли реальную угрозу для действующего режима.




[1] Горяева Т.М. Политическая цензура в СССР 1917-1991. - М.: РОССПЭН, 2002. - 400 с.

[2] Центральный государственный архив высших органов власти и управления (далее - ЦДАВО Украины), ф. 4605, оп. 1, д.. 133, л. 44.

[3] Баран В. Цензура в системе тоталитаризма //Современность. - 1994. -. № 6. - С. 404-117.

[4] Шаповал Ю. Коммунистическая цензура в Украине: штрихи к портрету //Бахмутский. путь. - 2001. - № 1-2. - С. 84-110; Шаповал Ю. "На окнах - решетки, на идеях - играть" //День. - 2003. - № 148. - 23 августа; Баран В. Цензура в системе тоталитаризма //Современность. - 1994. - № 6. - С. 404-117.

* Материалы к статье предоставлены директором филиала «Гуцульщина» НИИ украиноведения П. Шкрибляком.

[5] Черная книга Украины: Сб. документов, архив. материалов, писем, доп., ст., исследований, эссе /Сост., ред. Ф. Зубанич; Передм. Яворивского. - М.: Изд. центр. «Просвита», 1998. - С. 506.

[6] Там же.

[7] Карпатский сборник: Труды Международной комиссии по изучению народной культуры Карпат и прилегающей к ним областей /Ред. кол.: Ю.В. Бромлей (отв. ред.) И др. - М.: Наука, 1972. - 139 с.

[8] Черная книга Украины: Сб. документов, архив. материалов, писем, доп., ст., исследований, эссе /Сост., ред. Ф. Зубанич; Передм. Яворивского. - М.: Изд. центр. «Просвита», 1998. - С. 507.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] Там же. - С. 508.