Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ИНОЗНАВСТВО В ШКОЛЬНОЙ ОБРАЗОВАНИИ В период Гетманата П. СКОРОПАДСКОГО
статті - Наукові публікації

В статье исследуется введение украиноведения в школьное образование в период гетманата П. Скоропадского. Автор убежден, что эта эпоха отечественной истории справедливо считается наиболее результативным периодом в становлении национального образования и культуры с все время освободительной борьбы 1917-1920 г.

Рассматривая вопрос о роли и месте украиноведения в современной украинской образовании и культуре вообще, нельзя обойти вниманием ряд проблем, которые не только не были сняты с повестки дня за годы независимости, чего, казалось бы, можно ожидать, особенно на фоне многочисленных громких заявлений представителей политической и интеллектуальной элиты об их обеспокоенность состоянием национального сознания и духовности украинского народа. Однако украиноведение на нынешнем этапе нашей жизни не только не вошло в систему украинского образования в той мере, которая позволила бы преодолеть оставленную от прошлого русификаторскую наследство, а более того - на сегодня мы наблюдаем свертывание, особенно в высших учебных заведениях, преподавание нормативных курсов по основных украиноведческих дисциплин, в частности истории Украины, истории украинской культуры, украинского языка и т.п.. Тогда как исторический опыт убедительно утверждает, что национально-культурное, как и национально-государственное возрождение невозможны без укоренения в сознание широкой общественности национальных ценностей, различными способами веками накапливались в украинском обществе, без духовного возрождения народа, возвращения ему исторической памяти. Украиноведение как интегрирующая, универсальная область знаний объект объективно призвано обеспечивать решение названных задач.

Поэтому как минимум удивление вызывает позиция органов государственной власти, которые находят разнообразные поводы избежать введения украиноведения на всех уровнях образования: от ссылок на необходимость унификации украинского образования в соответствии с мировыми стандартами, что на практике превращается в ее "технизацию" и свертывания гуманитарного цикла , к жалобам на нехватку финансирования и т.д., а то и вообще высказывается убеждение относительно "ненужности" украиноведения. При таких условиях более очевидной представляется необходимость обратиться к историческому опыту, к тому периоду нашей истории, когда ситуация, и не только экономическая, в молодом украинском государстве была куда менее благоприятной для широкого внедрения образовательных новаций, однако это не стало препятствием для власти. Речь идет о периоде национально-освободительной борьбы 1917-1920 гг, именно о времени гетманата П. Скоропадского.

Конечно, речь не идет о поисках в прошлом готовых ответов на вопросы, которые ставит социально-политическая практика настоящего. Опыт прошлого полезен прежде всего своими историческими уроками. С этой точки зрения период национально-освободительной борьбы привлекает внимание определенными историческими параллелями. Это было время, когда после притеснений и тотальных запретов со стороны российского самодержавия украиноведение впервые признано государством и даже возвышенное до уровня государственной политики. Внимания и уважения заслуживает такая позиция гетманской власти еще и потому, что военно-политическая нестабильность и экономические трудности не помешали найти не только желание, но и возможность для введения украиноведения в образование на всех уровнях, что очевидно объясняется сознательной гражданской позицией деятелей эпохи гетманата, пониманием ими того значения, которое должно украиноведение как один из важнейших факторов национального возрождения, государственно стремлений украинского народа и духовных основ реализации этих стремлений.

Украинизация школы, введение предметов украиноведения в образовании не представляли собой принципиально нового явления по сравнению с предыдущим периодом Центральной рады. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в 1917 p., Поэтому Министерство народного образования и искусства украинского государства во главе с Василенко продолжало соответствующую работу с учетом опыта и конкретных результатов, достигнутых в предыдущий период. Правда, результативность действий украинских правительств эпохи Центрального совета на ниве образования по ряду причин была весьма незначительной. Исследователь истории образования в Украине периода революции С.Постернак объяснял это упущениями в главном звене образовательной политики - промедлением с развитием национальной среднего образования. В первые месяцы революции говорилось преимущественно о нужности введения украиноведения, а не о его обязательность [1] . Отсюда - практически полное отсутствие надлежащим образом подготовленных учителей по украиноведческим предметов, несовершенство программ украиноведения, опоздание с их рассылкой в ​​школы и т.д..

Более значимые проекты внедрения украиноведения в школьное образование разрабатывались после провозглашения УНР. Были составлены программы курсов по истории Украины, украинскому языку и литературе, географии Украины. Учитывая, что предметы украиноведения впервые широкомасштабно внедрялись в общее образование, составители названных программ пытались дифференцировать их в соответствии с годом обучения сопровождать указателями соответствующей литературы, другими методическими советами [2] .

Безусловно, гетманский переворот помешал реализации планов и конкретных проектов предыдущей власти по украинизации образования, хотя и до этого большинство из них оставалась преимущественно декларациями. И все же фундамент украинизации школьного образования и внедрение украиноведения был заложен именно в 1917 - первые пять месяцев1918

Гетманская власть начала украинизацию образования с начальной школы, скорее приспосабливалась к новым реалиям и где этот процесс проходил результативно. В июле 1918 г. Министерством образования был издан приказ о создании национальной низкой начальной школы. В нем говорилось о переходе с 1918/1919 уч. года на украинский язык преподавания "в школах для украинского народа". Приказ сопровождался циркуляром, что обязательства "связывал низкие начальные школы, обучение в которых велось неукраинской языке, начать преподавание украинского языка и украиноведения, начиная с 1918/1919 уч. года [3] . Для национальных школ министерство разработало и разослало новые программы учебных дисциплин с учетом возможности их преподавания как украинским, так и русским языками. Для остальных школ были подготовлены программы украиноведения. Так были сделаны первые шаги на пути украинизации школы - первоосновы национального возрождения народа.

Одновременно закладывались основы национальной высшей начальной школы. Преподавание исключительно на украинском языке должно было продолжаться в тех учебных заведениях, где оно было введено раньше и где учились дети-украинского. В школах, которые только приступали к украинизации, она должна была так: там, где количество учеников-украинского составляла более 50, преподавание на украинском языке было обязательно только в начальных классах, в старших - по возможности. Во всех других высших начальных школах обязательным было преподавание дисциплин украиноведения в перечне, который в то время уже определен как официальный: украинский язык и литература, история и география Украины.

Представление о том, как министерские установки по внедрению "украиноведческого цикла" явью, может дать школьная документация учебно-методического характера. Например, в "Сведения о учебники для высших начальных школ Павлоградского уезда (украинского) на 1918/19 акад. год "находим в числе обязательных украиноведческих дисциплин следующие: этимология украинского языка, синтаксис украинского языка, история литературы, теория украинской словесности, украинская литература и, конечно же, история и география Украины [4] .

Несмотря на трудности материального и организационного характера, украинизация начальных школ проходила без особых осложнений. В то же время ситуация со средними школами была намного сложнее и напряженнее. Средние учебные заведения работали преимущественно в городах, где преимущественно русскоязычное население, следовательно, попытки украинизации обучения часто наталкивались на откровенное сопротивление. В такой ситуации возможными было два варианта решения проблемы: украинизация уже существующих русскоязычных школ или основания новых, украинских (то есть с украинским языком преподавания). Правительство Украинской государства избрал второй путь - более затратный, однако более безболезненный, то есть открытие новых украинских гимназий и школ, с одновременным постепенным превращением российских на украинском, где для этого были возможности. И хотя Василенко подвергался со стороны радикально настроенных национальных кругов серьезной критике за "чрезмерную привязанность" к российскому и русифицированного учительства и гражданства, однако его умеренность в данном вопросе была оправданной. Удовлетворяя именно таким образом интересы как русскоязычного, так и русскоязычного населения, этот вариант решения проблемы украинизации образования позволял избежать противостояния в украинском обществе и недовольство его отдельных (причем довольно многочисленных и социально активных) слоев. Так устранялось одно из потенциальных источников социальной напряженности, что было очень важно в тот непростой момент, который переживала Украинское государство.

Несмотря непростые политические и экономические обстоятельства, в которых протекала деятельность правительственных структур гетманата, последние находили финансовые и организационные возможности, которые направлялись на развитие национальной средней школы. О значительных успехах в этой сфере говорит тот факт, что в конце гетманской сутки в Украине насчитывалось около 150 украинских гимназий 1 . Большая часть их была открыта и содержалась на государственные средства, другие - обществами и земствами. (Для сравнения - во времена Центральной Рады было только несколько украинских частных гимназий.)

Удалось украинизировать и небольшую часть русских гимназий, причем Министерство образования внимательно рассматривало каждый отдельный случай, учитывая мнение работников учебного заведения. В частности, украинизация коснулась некоторых частных гимназий, которые переводились на государственный счет при условии их перехода на украинский язык преподавания и введения в учебные программы украиноведческих предметов. Практиковалась также частичная украинизация русскоязычных гимназий (украинизировались отдельные классы).

Важным шагом на пути построения национальной школы стало внедрение обязательного изучения предметов украиноведения в средних учебных заведениях. Закон от 1 августа 1918 об обязательном обучении украинскому языку и литературе, истории и географии Украины в средних школах вводил с 1918/19 уч. года во всех общеобразовательных, профессиональных, коммерческих и других школах, учительских семинариях и институтах, духовных семинариях преподавания каждого из названных предметов в объеме не менее двух часов в неделю [5] .

Текст закона вместе с учебными программами по украиноведческих дисциплин, новому расписанию часов, копьеком необходимых учебников, методическими советами для учителей был разослан в комиссариаты школьных округ с тем, чтобы к началу нового учебного года на местах были приняты необходимые меры для обеспечения его выполнения. Министерство рекомендовало также сформировать при школьных библиотеках отделы украиноведческой литературы, а по возможности - кабинеты украиноведения [6] . Предлагались и другие средства, которые должны расширить возможности внеклассного изучения украиноведения.

Внедрение в жизнь названного закона сразу же натолкнулось на трудности. В Министерство образования начали поступать ходатайства о разрешении сократить количество часов, отведенных на украиноведение. Руководители и педагоги средних учебных заведений ссылались при этом преимущественно на несвоевременное получение министерских распоряжений, следовательно, невозможность перестроить учебный процесс. В таких случаях министерство давало разрешение несколько уменьшить количество часов в текущем году, но напоминало, что дисциплины украиноведения имеют Обязательно выкладываться во всех средних школах [7] . Оставались в силе и распоряжения по комплектованию библиотек украиноведческой литературой.

Впрочем эта канитель была "меньшим злом" по сравнению с проблемами, создавало откровенное нежелание большого количества образовательных учреждений вводить украиноведение в учебный процесс вообще. Объясняли это рядом причин: и неукраинском состав городов, и традиционное восприятие образования как русскоязычной по форме и общеимперской по содержанию, и "комплекс малороссийства", что оговаривал пренебрежительное отношение ко всему украинскому, в конце - элементарное незнание преподавателями предметов украиноведения и нежелание осваивать их. Какая бы из причин, все они в комплексе бездействовала в каждом конкретном случае, приходилось признавать, что внедрение в жизнь закона от 1 августа существенно тормозится.

Итак, в то время как одни школы более-менее последовательно вводили преподавания украиноведения, другие делали это небрежно и неохотно, а то и откровенно саботировали закон. Преподавание украиноведческих предметов к тому же нередко поручалось лицам, которые никоим образом не соответствовали этому назначению ни со стороны профессиональной подготовки, ни в плане их приверженности к украинской культуре. О подобных случаях, в частности, говорилось в сообщении комиссариата Харьковской школьной округа [8] . Министерство образования вынуждено было предостеречь комиссариаты Киевской, Харьковской и Одесской школьных округов и непосредственно руководителей школ о недопустимости подобной практики. Осудив небрежность в отношении к выполнению закона, министерство предупредило руководителей образования на местах по их ответственности за срыв программы украинизации школы [9] . Правда, нередки были случаи бойкота уроков украиноведения и самими учащимися, а также негативное отношение к их внедрению со стороны родителей, иногда соответствующим образом влияло на содержание учебных программ - разумеется, не в пользу украиноведческих дисциплин.

Сказанное касалось преимущественно российских (по языку и по духу) школ. В украинском же к внедрению предметов украиноведения подходили гораздо серьезнее, они изучались с первого до последнего класса (за исключением географии, на которую отводилась меньшее количество учебного времени) [10] . Однако существование украинских школ, в частности гимназий, содержавшихся на местные средства, находилось под угрозой, поскольку местные бюджеты были полупустыми. Реализация правительственного решения об ассигнованиях 200 тыс. руб. на их поддержку откладывалась на неопределенное время, как и другого решения Совета Министров, в котором речь шла о выделении на те же цели уже 400 тыс. руб. [11] Учитывая политические события надвигались, есть основания полагать, что названные правительственные постановления так и не были реализованы по крайней мере в полном объеме.

Одной из острейших проблем, затрудняла внедрение украиноведения, а следовательно, и становления национальной школы, была нехватка учительских кадров. Это была общая беда и тех школ, которые хотели украинизироваться, и тех, которые этого не желали и в дефиците учителей видели возможность саботировать правительственную политику. Не было редким явлением и безразличное отношение школьной администрации к решению названной проблемы. При таких обстоятельствах преподавания украиноведения нередко оказывалось в "неуверенных руках".

Правительство Скоропадского делал все возможное для смягчения кадровой проблемы. В школьные штаты вводили должности учителя украинского языка и литературы, преподавание истории и географии Украины возлагали на учителей общей истории. Летом 1918 г. в Киеве были открыты курсы украиноведения для подготовки учителей средних школ. Правда, судя по образовательной прессы, их работа была организована не лучшим образом. Представляется справедливым предположение, что причинами тому были дефицит опыта (который сопровождает организацию практически каждого нового дела), квалифицированных специалистов, которые могли бы преподавать на курсах, материально-технической базы и т.д., а вот осознание важности дела хватало - во всяком случае, на правительственном уровне. Судя по документам, Министерство образования стремилось решать проблему комплексно: не только обеспечить учебные заведения профессионально подготовленными учителями украиноведения, но и сделать из них главную опору национально-культурного творчества в молодой украинскоми школе. Последняя, ​​в свою очередь, рассматривалась как "прочный фундамент" украинского государственного возрождения.

Курсы украиноведения для учителей в середине 1918 были созданы не только в столице, но и в ряде других городов. Причем вопрос об их местонахождении решался с учетом пожеланий тех, для кого они предназначались. Действовали курсы трех типов: для лекторов, для учителей средних и высших начальных школ и для учителей низших начальных школ - соответственно в 3-х, 7-ми и 49-ти пунктах [12] .

Если на курсы возлагалась задача переподготовки учительских кадров, то их ускоренную подготовку должны были осуществлять учительские семинарии. От содержания и результатов их деятельности многое зависело в развитии национальной школы, во внедрении украиноведения в школьное образование. Ведь семинарии готовили учителей для низкой, следовательно, наиболее массовой звена в образовательной системе. Однако состояние украинизации самых учительских семинарий был не из лучших. Много среди них было таких, где не только ни один предмет не преподавался украинский язык, но и вообще не изучались украиноведческие дисциплины. И что больше всего беспокоило министерство, - преподавательский состав не был готов к переменам и откровенно не желал их. В то же время нередки были семинарии, в которых предметы украиноведения преподавались в полном объеме, ведь именно преподавание происходило украинском языке. Большинство учительских семинарий находились посередине между названными полюсами. Украиноведение преимущественно входило в учебные программы, но преподавалось 2 на русском языке. Прежде всего, это касалось истории Украины и географии [13] .

Чтобы обеспечить дальнейшую подготовку учителей начальных школ на должном уровне, Министерство образования издало в августе 1918 г. распоряжение, согласно которому украиноведческие предметы включались в программы учительских семинарий как обязательные. Оно касалось, кстати, и тех новых семинарий, которые открывались на базе церковно-учительских школ и других учебных заведений Духовного ведомства [14] . Документальные источники свидетельствуют, что названное решение не осталось на бумаге.

Обобщая действия правительственных органов украинского государства, направленные на обеспечение условий внедрения украиноведения в начальную школу, надо отметить, что в непростой тогдашней обстановке было сделано немало, а иногда и максимум возможного, чтобы заложить первоосновы развития национальной школы. В известной степени итогом принятых мер, и в то же время стимулом для изучения украиноведения стало распоряжение Министерства образования от 7 сентября 1918 об обязательном введении предметов украиноведения в программы экзаменов на звание учителя начальной школы [15] .

Введение украиноведения на высшем уровне педагогического образования происходило по сходной схеме. Циркулярным распоряжением Министерства образования (июль 1918 г.) в учительских институтах в число обязательных предметов включались украиноведческие дисциплины в традиционном перечне - украинский язык и литература, история и география Украины [16] . На подготовку учителей-украиноведов для средних школ была ориентирована и Педагогическая академия, впоследствии преобразована в Украинскую научно-педагогическую академию.

Таким образом, введение предметов украиноведения в учебные программы коснулось всей образовательной вертикали снизу вверх, хотя в их количественном наборе и качественном уровне преподавания в учебных заведениях одной ступени наблюдались порой значительные разногласия. Особенно это касалось гимназий и средних педагогических заведений (учительских семинарий). Набор украиноведческих предметов в них часто ограничивался украинской языком и литературой. Такой же была и ситуация на учительских курсах. Если в Одессе, например, в программу курсов были включены только украинский язык с ее историей и методикой преподавания и украинская литература, то на аналогичных курсах в Киеве, кроме того, изучалась еще и история Украины, география и этнография [17] .

Одним из основных "камней преткновения" на пути украинизации школы и введения преподавания предметов украиноведения была также кризис с обеспечением школ украиноведческими (хотя украиноязычными) учебниками. От их острой нехватки, а то и полного отсутствия страдали учебные заведения разных уровней. Проблема заключалась даже не столько в необходимости значительного увеличения тиражей учебной литературы, сколько в перестройке ее тематической направленности - чего даже при наличии средств и соответствующей материальной базы невозможно было бы достичь в течение короткого срока.

В июле 1918 г. Министерство образования объявило конкурс на издание учебников по украиноведения, в частности по истории Украины для начальной и разных классов средней школы, по истории украинской литературы, географии и экономической географии Украины. Информация о конкурсе была напечатана в трех центральных газетах, и, судя по количеству поступивших заявок от желающих принять в нем участие, не прошла мимо внимания тех, кому она была адресована.

Представленные на конкурс работы рассматривали специальные экспертные комиссии. Можно считать, что в отдельных случаях они брали на себя и роль цензоров. Так, комиссия, которая рассматривала учебники по истории (историческая комиссия), разработала критерии, на основании которых можно было бы судить о "те юридические и социально-экономические вопросы, которые можно в?? Витлюваты ученикам " [18] . Стоит отметить бескомпромиссной позиции членов комиссий относительно содержания и качества учебной литературы несмотря на острую потребность в последней, выдерживался высокий уровень требований. По этой причине комиссия дала негативную оценку нескольким учебникам, которые хотя и были представлены известными и авторитетными авторами, однако, по ее мнению, не полностью соответствовали своему назначению. Например, заслушав рецензию Г. Житецкого на хрестоматию по украинской литературы М. Сумцова, известного ученого, который вскоре станет академиком УАН, комиссия признала, что хрестоматия непригодна ни как учебник, ни как книга для самообразования [19] . Правда источник не указывает на причину такой потрясающей оценки.

Тщательно работала и географическая комиссия. Одни из представленных вариантов учебников были признаны ею однозначно непригодными, другие возвращались авторам для основательной доработки. Например, "непригодным к употреблению в школе" комиссия признала учебник по географии Украины известного ученого В. Кистяковского. Причины были названы разные от редакционных методологических неопределенностей "под углом зрения требований национальной школы" [20] .

Деятельность комиссий не ограничивалась лишь рассмотрением уже готовых учебников. Иногда авторам заказывали литературу с заранее определенными основными параметрами. В частности, комиссия по украинскому языку заказала И. Огиенко учебник систематического курса грамматики с краткой историей языка. Последнее и было тем условием, которое поставила комиссия.

Интересным источником информации о состоянии дел с учебниками в исследуемый период является проспекты с информацией для учителей, Министерство образования периодически рассылала на места. Даже их беглый анализ показывает, что доминирующее место среди учебной литературы занимали учебники украиноведения, причем возможность выбора была достаточно широкой. Например, один из таких проспектов предлагал перечень: украинских букварей - 16 названий, читалок - 18 учебников украинской грамматики и для письменных упражнений (в т.ч. И. Огиенко) - 20 украинского языка и истории литературы (в т.ч. С. Ефремова, И. Огиенко, М. Сумцова, Д. Багалея) - 12, истории Украины (в т. ч. М. Грушевского, Н. Сумцова, Б. Гринченко, Д. Багалея, И.Крипьякевича) - 13, географии - 16 названий. В проспекте содержались также квалифицированные выводы предметных комиссий по отдельным учебников, методические рекомендации по их использованию, информация о помещенные в других изданиях рецензии на учебники. Правда, возможности выбора для учителей ограничивались тем, что общего количества учебников все равно не хватало для полного удовлетворения потребностей всех школ.

Дело обеспечения школ учебниками украиноведения была столь же злободневной, насколько и сложной. Если другие учебники выдавались из года в год, следовательно, были уже достаточно прочны и по содержанию, и количественно, то украиноведение в школе было явлением новым, поэтому требовало совершенно новых учебников, а обязательность его преподавания

- большого их количества. К тому же, отдельные учебники были написаны наспех, конъюнктурно и, несмотря на "учебников голод", видбраковувалися соответствующими комиссиями. Такая принципиальность, безусловно, заслуживает внимания и в сегодняшней ситуации.

Конечно, на состояние обеспечения школ учебниками существенно влияла и экономические трудности, которую в тот период переживала Украина. Не хватало издательских мощностей заставляло обращаться к иностранным издательств, в частности в Австрии, Германии, Финляндии. Чаще заказ для украинского государства выполнялись в типографиях Львова, Коломыи, Праги, Вены. Там же закупали и некоторые готовы учебники, в том числе и украиноведения - по истории Украины, истории украинской литературы и т.д..

Итак, в эпоху гетманата П. Скоропадского, что справедливо считается наиболее результативным периодом в становлении национального образования и культуры за все время освободительной борьбы 19171920 pp., была достигнута действительно значительных, учитывая недолгое существование самого гетманата и трудности революционных времен, результатов. В то же время было бы неправильно рассматривать эти результаты как самодостаточные, несмотря на тот факт, что они, как и вся образовательная политика Министерства образования Украинского государства, базировались на фундаменте, заложенном по Центральной рады. Правительственные образовательные структуры времен Центральной Рады создали, главным образом, теоретические основы внедрения украиноведения в образовании; воплотить их в жизнь власть не смогла, конкретные распоряжения ее образовательных органов остались в основном декларациями. В свою очередь, Министерство образования Украинского государства активно, главное же - результативно внедряло украиноведение во все звенья образования, осуществляло по возможности украинизации русских школ через обязательное преподавание в них предметов украиноведения. Такая целенаправленная и взвешенная политика была наиболее оптимальной в тех условиях, о чем свидетельствуют успехи в развитии национального образования достигнуты за семь с половиной месяцев.




[1] Презентации.: Постернак С. Из истории образовательного движения в Украина за время революции 19171919 гг - М., 1920. - С. 64, 67.

[2] Материалы по вопросу о преподавании предметов украиноведения в учебных заведениях. - М., 1918.

[3] Приказ министра народного образования Украинского государства об образовании нанальной низкой начальной школы с начала следующего 1918/1919 учебного года //Национальные отношения в Украине в ХХ в. - М., 1994. - С. 78; Центральный государственный архив высших органов управления Украины (далее - ЦДАВО), ф. 2201, оп. 3, д.. 1, л. 32.

[4] ЦДАВО Украины, ф. 2201, оп. 3, д.. 23 л. 24-24 н.

[5] Презентации.: Национальные отношения в Украине в ХХ в. - С. 79-80.

[6] ЦДАВО Украины, ф. 2201, оп. 3, д.. 23., Л. 27 н.

[7] Там же, оп. 1, д.. 594, л. 172.

[8] Там же, ф. 2201, оп. 1, д.. 595, л. 55.

[9] Там же, л. 106.

[10] Там же, оп. 3, д.. 28., Л. 63.

[11] Там же, ф. 2582, оп. 1, д.. 11 л. 37.

[12] ЦДАВО Украины, ф. 2201, оп. 1, д.. 594, л. 2; ф. 2582, оп. 1, д.. 42, л. 1.

[13] Презентации.: ЦДАВО Украины, ф. 2201, оп. 1, д.. 651, л. 79, 98, 115, 126.

[14] Дорошенко Д. История Украины. 1917-1923 гг В 2-х т. - Ужгород, 1930. - Т. 2. -

С. 343-344; ЦДАВО Украины, ф. 2582, оп. 1, д.. 154 л. 9.

[15] Государственный Вестник. - 1918. -. № 54.

[16] ЦДАВО Украины, ф. 2201, оп. 1, д.. 642, л. 18.

[17] Там же, оп. 2, д.. 229, л. 15-18.

[18] Там же, ф. 2201, оп. 5, д.. 1, л. 25.

[19] Там же, оп. 3, д.. 46, л. 12.

[20] Там же, д.. 43, л. 15.