Наукова бібліотека України

Loading
МЕКСИКА И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА КАК ОСНОВНОЙ ЦЕНТР ПРОИСХОЖДЕНИЯ КУЛЬТУРНЫХ РАСТЕНИЙ НОВОГО СВЕТА
Серия "Классики науки" - Вавилов Н.И. Избранные произведения. Т.1 - 1967

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ О РЕЗУЛЬТАТАХ ЭКСПЕДИЦИИ В СЕВЕРНУЮ АМЕРИКУ В 1930 г.

Необходимость широкого привлечения нового сортового материала для селекции заставила нас уделить в последнее десятилетие много вгої- мания изучению и собиранию сортовых ресурсов растительного мира. Эта работа производится в СССР главным образом Всесоюзным институ­том растениеводства по определенному строгому плану в целях макси­мального использования в кратчайшее время наиболее интересных для нас областей земного шара. Наряду с изучением ресурсов Старого Света в последние годы мы перешли к Новому Свету, особенно интересному своими промышленными культурами (хлопчатник, каучуконосы, карто­фель и т. д.).

Осенью 1925 г. была отправлена специальная экспедиция в Мексику, Гватемалу и Колумбию, проведенная С. М. Букасовым (1931). Работа этой экспедиции продолжена в 1927 и 1928 гг. С. В. Юзепчуком, кото­рым исследованы районы Перу, Боливии и Чили. В результате этих экспедиций собран исключительной ценности большой сортовой мате­риал, коренным образом изменивший наши представления не только о  сортовом, но даже видовом составе важнейших новосветских культур, как картофель, кукуруза, тыквенные растения и др.

В 1921 г. мне пришлось познакомиться с Канадой и северными рай­онами Соединенных Штатов. Осенью 1930 г., во время поездки в Север­ную Америку, мной бьгло уделено внимание преимущественно субтропи­ческим и тропическим районам (рис. 1). Главной задачей моей поездки было выяснение локализации первичного видообразовательного и формо­образовательного процессов в Северной Америке для важнейших культур­ных растений, особенно интересных для СССР.

Мной были обследованы в истекшем году районы Флориды, Луизианы,. Аррізоньї, Техаса, Калифорнии, Мексики, Гватемалы и отчасти тропиче­ского Гондураса. По различным культурам собран значительный сорто­вой материал.

 

Настоящее предварительное сообщение представляет обобщение ос­новных результатов исследований Всесоюзного института растениевод­ства в Северной Америке.

В целях установления центров первичного формообразования куль­турных растений, знание которых необходимо для овладения исходным сортовым материалом, нами разработаны методы дифференциальной систематики и дифференциальной ботанической географии. Они сво­дятся вкратце к следующему:

1)   к фактическому установлению на земном шаре первичных районов разнообразия разновидностных признаков данного вида;

2)    к фактическому установлению системы сортового разнообразия данного линнеевского вида;

3)    к выяснению дифференциальной географии ближайших к данному культурному растению диких видов и их разновидностного состава;

4)    первичные центры характеризуются, как правило, нахождением многих эндемичных разновидностных признаков; в тех случаях, когда эндемизм данной группы древнего происхождения (палеоэндемизм), он может охватывать не только признаки разновидностей и видов, но и целых родов культурных растений;

5)   разновидности культурных растений в первичных районах нередко характеризуются отсутствием дивергенции видовых признаков при от­сутствии междувидовой гибридизации;

6)    первичные центры часто включают большое число генетически до­минантных признаков; в схеме, как показало непосредственное изу­чение географии культурных растений, к периферии основного древ­него ареала вида культурного растения при изоляции (на островах, в горах) выделяются и формируются преимущественно рецессивные формы;

7)       в дополнение к ботанико-географическому дифференциальному методу некоторую пользу могут оказать данные археологии, исто­рии, лингвистики, но в целом они слишком общи для практических селекционных целей, требующих конкретного и точного знания видов и сортов.

Естественно, что применение этих сложных методов требует очень большой коллективной работы, знания всего земного шара, но зато в ре­зультате мы овладеваем фактически исходным потенциалом видового разнообразия морфологических и физиологических признаков, необходи­мых для селекции и генетики, и подходим вплотную к познанию дина­мики исторического эволюционного процесса.

Культурная флора Нового Света в доколумбово время, как можно определенно утверждать в настоящее время, является совершенно само­стоятельной, представленной видами и даже родами, чуждыми Старому Свету. Новый и Старый Свет имели сравнительно немного общих родов культурных растений, как Gossypium, Phaseolus, Solanum, Prunus, Vitis, Malus, Crataegus. В подавляющем большинстве культурные растения

Америки и Старого Света представлены даже совершенно различными родами. Достаточно указать, что Новому Свету до Колумба были чужды все настоящие хлебные злаки, зерновые бобовые Старого Света, как Pisum, Lathyrus, Vicia, Ervum, Cicer, кормовые травы, как люцерна, кле­вер. Большинство азиатских и средиземноморских плодовых деревьев, лен, конопля и огромное большинство огородных растений Старого Света были неизвестны Америке до европейской колонизации. Насколько мы знаем, только одно растение Старого Света достигло Америки до Колумба и возделывалось уже земледельцами древних цивилизаций Центральной и, возможно, Южной Америки, это горлянка — Lagenaria vulgaris Ser., плоды которой использовались для посуды. Однако, как показали наши исследования в Гватемале и Мексике в 1930 г., в отличие от старосвет­ских разнообразных сортов Lagenaria vulgaris горлянка Центральной Америки представлена немногими формами. Несмотря на повсеместное распространение ее в Гватемале, нас постоянно останавливало одно­образие горлянок, в отличие от многообразия их, которое нам приходи­лось отмечать при исследовании древних земледельческих стран Азии и Африки. Возможно, горлянка была принесена океаническими тече­ниями или другим путем к берегам Нового Света и введена в культуру земледельцами в доколумбово время. Знакомство с ней в доколумбово время подтверждается находками сосудов, сделанных из горлянки, в рас­копках, относящихся к цивилизации майя и инков.

Земледелие доколумбовой Америки возникло со­вершенно автономно от Старого Света. Если люди Нового Света и вышли из Азии, как полагает ныне большинство исследователей (Wissler, 1922; Kroeber, 1923; Spinden, 1928), то они пришли без куль­турных растений Азии, и введение в культуру диких растений в Новом Свете было совершенно самостоятельным процессом, о чем свидетель­ствует оригинальная культурная эндемичная флора Северной и Южной Америки.

В отличие от Старого Света земледельцы Нового Света не знали сель­скохозяйственных домашних животных. Даже лама и альпака в Перу использовались как вьючные животные, на шерсть и мясо (вторая только на шерсть и мясо). Больше того, древние земледельцы Северной и Юж­ной Америки не знали железных орудий, не знали плуга; лишь крайне редко применялись ими медные орудия: сельскохозяйственные орудия изготовлялись из дерева, камня и кости.[1]

Земледелие Нового Света возникло и развивалось на основе своеоб­разной дикой флоры и в материальных условиях, отличных от Старого Света (рис. 2). Не имея сельскохозяйственных животных (за исключе- ниєм одомашненной индейки), древние земледельцы Мексики уделяли

большое внимание дикой ра­стительности, о чем свидетель­ствует значительное числа съедобных растений, введенных в культуру, а также существо­вание до появления европейцев: культуры орнаментальных ра­стений.

Наши экспедиции собрали обширный сортовой материал по многим новосветским куль­турам. Ряд наиболее интерес­ных для нас растений, как ку­куруза, картофель, хлопчатник,, огородные растения, изучены подробно методами дифферен­циальной систематики. Ценные данные мы находим в работах американ­ских исследователей, особенно в работах «Bureau of Plant Industry» департамента земледелия Соединенных Штатов.

Основной факт, который мы можем ныне определенно установить как результат изучения всего обширного континента Северной Америки — это поразительная географическая локализация видооб­разовательного и первичного формообразовательно­го процесса для подавляющего большинства куль­турных растений в пределах континентов Нового* Света.

Большое разнообразие эндемичных видов культурных растений, веду­щих начало из Северной Америки, в их первичном разновидностном потенциале, а также их ближайшие дикие родичи оказались при­уроченными к чрезвычайно ограниченной террито­рии Центральной Америки, включая сюда Южную Мексику, Гватемалу, Гондурас, Сальвадор, Никара­гуа, Коста-Рику и Панаму; притом из этой сравнительно не­большой территории надо вычесть значительную часть обширного Юкатана.

В целом районы Центральной Америки, откуда ведут начало куль­турные растения Северной Америки, соответствуют не более V20 части всего обширного материка. Если вычесть местности, занятые вулканами, лишенные растительности, пустыни и совершенно заболоченные районы*

то площадь, на которой сконцентрировалась в настоящее время эндемич­ная культурная флора материка Северной Америки, окажется еще меньше. И тем не менее на этом весьма ограниченном пространстве наблюдается поразительная концентрация видового и сортового разнооб­разия культурных растений. Весьма значительная часть рас­тительных ресурсов земного шара обязана своим происхождением именно этой части Северной Америки.

Отсюда ведут начало, как мы знаем ныне, кукуруза, хлопчатник-уп- ланд, т. е. наиболее важный вид, ныне возделываемый на всем земном шаре; отсюда пришла культура нескольких видов тыкв, фасоли, чайоты, jKaKao, хенекена, папайи, ряда наиболее распространенных орнаменталь­ных растений, как георгины, космос, циннии, Tagetes, Ipomea.

Приведем перечень видов возделываемых растений, которые, по со­временным знаниям, основанным на применении вышеуказанных мето­дов, ведут начало из Центральной Америки и южной Мексики.

1.  Кукуруза — Zea mays L.

2.  Теосинте — Euchlaena mexicana Schrad.

  1. Хлопчатник-ушианд — Gossypium hirsutum L., G. mexicanum To- daro и некоторые дикие виды хлопчатника (G. hypadenum, G. patens, G. contextum, G. dicladum, G. morrilli), описанные Куком и Хэббардом (Cook a. Hubbard, 1926).
  2. Обыкновенная фасоль — Phaseolus vulgaris L.
  3. Многоцветковая фасоль — Phaseolus multiflorus Willd., как в ди­ком, так и культурном состоянии в огромном разнообразии сортов.
  4. Фасоль-лима мелкосемянная — Phaseolus lunatus L. gr. microsper- mus, как в диком состоянии, так и возделываемая в большом разнообра­зии сортов.

7.  Фасоль-тепари — Phaseolus acutifolius A. Gray.

  1. Тыква фиголистная — Cucurbita ficifolia Bouche (C. melanosperma Al. Braun).

9.  Тыква мускатная — Cucurbita moschata Duch.

10.  Cucurbita mixta Pang. — новый вид тыквыг описанный К. И. Пан- гало.

И. Чайота — Sechium edule Swartz, встречается также в диком со­стоянии в Гватемале.

  1. Перец стручковый однолетний — Capsicum annuum L. Исключи­тельное сортовое разнообразие и древность культуры в южной Мексике свидетельствуют об автономии южномексиканского и гватемальского очага от бразильского центра, также богатого сортами перца (С. annuum). Колумбия, Венесуэла, Панама и Коста-Рика бедны сортами перца (С. М. Букасов).

13.  Пеірец многолетний — Capsicum frutescens L., в диком и культур­ном состоянии.

  1. Хикама — Pachyrrhizus angulatus Rich. (Cacara edulis Kuntze).
  2. Магей — Agave atrovirens Karw. — пульковая агава. Для изго­товления пульки используются и другие виды. Магей возделывается и встречается в диком состоянии.

16.  Хенекен — Agave sisalana Perrine.

17. Агава икстли — Agave ixtli Karw.

18.  Лечугия — прядйльная агава—Agave lechugilla Torr., исполь­зуется главным образом в диком состоянии.

  1. Agave americana L. — в одной Мексике Стендли насчитывает до 170 диких видов агав. Из них ряд используется для различных целей.

20.  Сотой — Dasylirion duranguense Treb. и другие виды того же рода. Известны главным образом в диком состоянии и используются на при­готовление спиртного напитка (из основания, на котором сидят листья); листва некоторых видов употребляется для цыновок, шляп, корзин.

21.  Туна — ряд видов кактусов рода Opuntia, как в диком состоянии, так и в культуре.

  1. Виды кактусов рода Cereus [например, Pachycereus margina­tus Zucc. для изгородей (рис. 3), Lemaireocereus queretarenis Britton et Rose, Nyctocereus ocamponis, Lemaireocereus weberi для древесины, и т. д.].

23.  Кошенильный кактус — Nopalea coccinellifera Salm-Dyck. Как­тусами особенно богата Мексика. Нигде в мире нет такого разнообразия видов, как в Мексике. Здесь насчитывают не менее 54 родов сем. Cacteae. Одних видов Opuntia 87. Многие из этих видов возделываются для тех или других целей (ради плодов, как орнаментальные растения, для ле­карственных целей и т. д.) (Britton a. Rose, 1919—1923).

24.  Хуаутли — Amaranthus paniculatus L.

  1. Лебеда — Chenopodium nuttaliae Saff. и Ch. ambrosioides L.

26.  Какомите — Tigridia pavonia Ker-Gawl.

27.  Physalis aequata Jacq. в качестве рудерального и возделываемого растения.

  1. Томат — Lycopersicon cerasiforme Dun. в качестве рудерального и возделываемого растения.

29.  Чиа — Salvia chia Fernald — масличное растение.

  1. Какао — Theobroma cacao L. — возделывается и встречается в ди­ком состоянии (Центральная Америка: Гватемала, Гондурас).
  2. Ачиоте — Віха orellana L. (красильное), как в диком, так и в культурном состоянии.

Из плодовых сюда относятся:

  1. Анона — Апопа chermolia Mill., A. reticulata L., A. squamosa L.r
  2. A. muricata L., A. purpurea Moc. et Sesse, A. cinerea Dun., A. diversi- folia Saff., A. glabra L. и другие виды. Эти виды как возделываются,, так встречаются и в диком состоянии.
  3. Сапотилья — Achras sapota L. (Sapota sapotilla Coville), исполь­зуется главным образом в диком состоянии.

34.  Белая сапота — Casimiroa edulis La Llave.

35.  Маммей — Calocarpum mammosum (L.) Pierre.

  1. Инхерто — Calocarpum viride Pittier (Achradelpha viridis Cook).
  2. Желтая сапота — Lucuma salicifolia H. B. K., главным образом используется в диком состоянии.

38.  Папайя, дынное дерево — Carica papaya L.

  1. Авокадо — Persea schiedeana Nees и P. americana Mill. (P. gratis­sima Gaertn.), используются как культурные, так и дикие формы. Здесь же встречается ряд диких видов Persea, как например Р. longipes Schlecht., P. veraguensis Sum., P. podadenia Blake, P. liebmani Mez.r P. chamissonis Mez., P. floccosa Mez., P. cinerascens Blake.
  2. Гвайява — Psidium guayava L., как в диком, так и в культурном состоянии.
  3. Psidiwm friedrichsthalianum (Berg.) Niedenzu, возделывается (Сальвадор), а также используется в диком состоянии. Кроме того, воз­делывается Р. sartorianum (Berg.) Niedenzu.
  4. Мексиканская слива, сируэла — Spondias mombin L. и S. pur­purea L., как в диком, так и в культурном состоянии.
  5. Мексиканский боярышник — техокоте — Crataegus mexicana Мос. •et Sesse. Кроме того, здесь встречается С. stipulosa Steud. Оба вида используются как в диком, так и в культурном состоянии.
  6. Prunus capuli Cav. — используется главным образом в диком со­стоянии.
  7. Ваниль — Vanilla fragrans (Salisb.) Ames, главным образом в ди­ком состоянии.

46.  Hicoria pecan (Marsh.) Britton — в Северной Мексике.

  1. Pithecollobium dulce (Roxb.) Benth. и другие виды в диком со­стоянии.
  2. Капок — Ceiba pentandra Gaertn.
  3. Castilloa elastica Gerv. (южная- Мексика, Сальвадор, Гондурас), используется в диком виде, также культивируется. Используются также и другие дикие виды Castilloa.
  4. Восковое дерево — Myrica mexicana Willd., используется главным образом в диком состоянии. Здесь же в диком виде встречается и М. се- rifera L. (Гондурас, Юкатан).

Из орнаментальных:

  1. Георгины — Dahlia excelsa Benth., D. imperialis Roezb., D. varia­bilis Desf., D. merckii Lehm., D. pinnata Cav., D. coccinea Cav., D. po- penovii Saff., D. maximilana Host, и другие виды (около 15), известные в горах Мексики и Гватемалы.
  2. Космос — Cosmos bipinnatus Cav., С. sulfureus Cav-, C. diversi- folius Otto, С. caudatus H. В. K. и другие виды.
  3. Tagetes lucida Cav., Г. signata Bartl., T. patula L., T. erecta L., все виды мексиканские.
  4. Цинния — Zinnia elegans Jacq., Z. mexicana Hart., Z. multiflora L., все виды мексиканские.

55.  Дурман — Datura candida (Pers.) Parquale.

  1. Ipomoea purga Wender (syn. L j alapa Royle), I. purpurea Lam.,
  2. schiedeana Ham., L heterophylla Ort., L tyriantha Lindi.

57.  Lantana camara L.

58.  Philadelphus mexicanus Schlecht.

  1. Poinsettia pulcherrima Grah. (Euphorbia pulcherrima Willd.).

60.  Mirabilis longifera L.

61.  Bomaria acutifolia Herb.

  1. Тубероза — Polianthes tuberosa L.
  2. Yucca elephantipes Regel, Y. aloifolia L. — нередко возделываются около хижин в Мексике и Гватемале.

64.  Bouvardia ternifolia (Cav.) Schlecht. — используется в диком виде как лекарственное и возделывается как орнаментальное.

  1. Орхидеи (некоторые виды). Культура их, так же как бромелий, существовала уже во времена ацтеков.
  2. Гуаюла — Partenium argentatum A. Gray. Основной район ее рас­пространения — горные районы северной Мексики.[2]

Обыкновенный культурный картофель — Solanum tuberosum L., характеризующийся 48 хромосомами, как мы ныне знаем, возник в Юж­ной Америке и является чилоанским видом. Но в пределах Мексики и Центральной Америки имеется более 30 клубненосных диких видов кар­тофеля, некоторые из них генетически сравнительно близки обыкновен­ному картофелю, как показано исследованиями С. В. Юзепчука и С. М. Бу- касова (1929).

Согласно данным В. А. Рыбина (1929), мексиканские дикие виды картофеля представляют целый ряд полиплоидов с 24, 36, 48, 60 и 72 хро­мосомами.

Некоторые из диких южномексиканских видов, как Solanum anti- poviczii Buk., S. demissum Lindi., S. ajuscoense Buk., скрещиваются легко с обыкновенным культурным картофелем. А так как виды S. antipoviczii и S. demissum являются иммунными к Phytophtora infestans и некото­рым другим заболеваниям, то естественно, что они представляют исклю­чительный практический интерес для селекции картофеля, тем более что S. demissum морозостоек.

Помимо вышеуказанных видов, в Мексике советскими экспедициями установлен ряд других диких видов картофеля, как S. neo-antipoviczii Buk., S. candelarianum Buk., S. coyoacanum Buk. и др. Некоторые из перечисленных выше видов используются туземным населением Мек­сики в пищу.

Тем не менее определенных данных о культуре картофеля в Мексике и Центральной Америке до Колумба нет.

Относительно табака, употребление которого было известно ацтекам и майя, нет определенных данных о его географическом происхождении. В диком виде и даже в качестве рудеральных растений ни Nicotiana ta- bacum, ни N. rustica нами не найдены ни в Мексике, ни в Центральной Америке. Их не нашла и экспедиция Института прикладной ботаники с 1925 и 1926 гг. Nicotiana tabacum, по всей вероятности, возник в Юж­ной Америке.

Только подсолнечник — Helianthus annuus L. и земляная груша — //. tuberosus L., два североамериканских растения, в своем первичном формообразовании выходят за пределы Мексики, будучи приурочены к современным Соединенным Штатам и Канаде. Сорнополевой подсол­нечник входит еще в предел северной Мексики, но не идет далеко к югу. Нам ни разу не пришлось видеть сорный подсолнечник в центральной и южной Мексике. Здесь как бы на смену чрезвычайно распространен дру­гой близкий род, по внешнему виду очень напоминающий подсолнеч­ник,— Tithania tubaeformis Cass. (Helianthus tubaeformis Ort.), отличаю­щийся характерным коническим сужением корзинки. Издали он очень напоминает подсолнечник и может быть назван «мексиканским подсол­нечником». Это главный и непременный спутник кукурузы в горных райо­нах Мексики и Гватемалы.

Земляная груша до сих пор встречается в диком виде в южной Ка­наде от Саскачевана и идет далее на юг в Соединенные Штаты до индей­ской территории Арканзаса и средних частей штата Джорджии. Здесь, на северо-востоке Соединенных Штатов и в южной Канаде, земляная груша была введена впервые в культуру.

ПЕРЕХОД ОТ ДИКИХ К КУЛЬТУРНЫМ ФОРМАМ

В отличие от некоторых азиатских и африканских очагов земледелия (например, Абиссинии, Афганистана) для Центральной Америки и Мек­сики очень характерно наличие для м ног их культурных растений соответствующих диких звеньев. Для поло­вины, если не большего числа, эндемичных возделываемых растений Центральной Америки и Мексики можно проследить все фазы вхожде­ния их в культуру. Так, плодовые деревья Мексики и Центральной Аме­рики непосредственно связаны с дикими родрічами. При расчистке лесов земледелец оставляет на поле дикую мексиканскую сливу — Spondias mombin, Psidium guayava, боярышник. Эти факты нам приходилосьнсод- нократно наблюдать в Гватемале и южной Мексике.[3] Дикая многоцвет­ковая фасоль обвивает кустарники в горах южной Мексики. Ряд куль­турных растений, как агавы, хенекен, магей, в сущности, неотличимы от диких растений, pi нередко трудно сказать, использует ли человек дикие растения, поселившиеся около его полей, или они появились здесь по его воле. Physalis aequata используется обычно как рудеральное расте­ние, также томат — Lycopersicum cerasiforme. Дикое какао мало отли­чается от культурного. Можно проследить переходы от диких папайи и авокадо к культурным формам.

Многие виды кактусов одновременно растут дико и размножаются человеком.

До сих пор земледельцы Мексики и Центральной Америки исполь­зуют множество диких растений, так же как это делают индейцы, сохра­нившиеся в пределах Соединенных Штатов (Indian reservations). Даже в пустынях ими используются плоды деревьев меските (Prosopis pube­scens Benlh. и P. julifera Dl.) и многих кактусов. На базарах в малень­ких городах с преобладающим индейским населением можно видеть плоды диких растений. Душистые и пряные растения местных индей­ских базаров южной Мексики обычно представлены дикими растениями. Теосинте, родич кукурузы — обычный злостный сорняк в посевах куку­рузы в южной Мексике.

В южной Мексике и Центральной Америке исследователь культур­ных растений чувствует себя в полном смысле слова в «пекле творения».

ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ФОРМООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА В ПРЕДЕЛАХ МЕКСИКИ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ

Таким образом, огрохмный потенциал видов и первичных сортов куль­турных растений Северной Америки заключен на очень малой террито­рии по отношению ко всему континенту. Этот факт можно проследить до сих пор для ряда растений во всех деталях. Больше того, как пока­зало непосредственное наблюдение, даже в пределах этой сравнительно небольшой территории наблюдается резко очерченная географическая дифференциация видообразовательного и формообразовательного про­цессов.

Наиболее богата эндемичными видами возделываемых растений юж­ная Мексика. Именно здесь сосредоточен до сріх пор максимум сортового разнообразия кукурузы; только здесь можно видеть в большом коли­честве и разнообразии теосинте — Euchlaena техісапа. Магей — Agave atrovirens свойствен высокогорной области южной Мексики. Хикама — Pachyrrhizus angulatus главным образом распространена в центральной и южной Мексике. Наоборот, томат — Lycopersicon cerasiforme особенно част в Гватемале. Многоцветковая фасоль поразительно разнообразна в Гватемале. Сорта кукурузы в горной Гватемале поражают своей круп­ностью, здесь особенно много сортов кремнистой кукурузы. В южной Мексике крупные початки редки. Cucurbita moschata, по нашим наблю­дениям, особенно многообразна в Гватемале — район Антигвы (рис. 4). Гуаюла — Partenium argentatum и ее спутник мариола — Р. incanum оп­ределенно сосредоточены в их разнообразии в горной северной Мексике. Хенекен ведет начало из Юкатана. Естественно, что типичные тропиче­ские виды, как какао, ваниль, Castilloa, приурочены к низин­ной части южной Мексики п Центральной Америки.

Географическая локализа­ция в пределах южной Мек­сики и Центральной Америки связана в значительной мере с исключительным разнообра­зием экологических условий среды от влажных тропиков на уровне моря до пределов куль­туры (3200 м), от горных по­лупустынь до низинных пу­стынь. В распределении куль­тур и сортов, вероятно, немалую роль играла дифференциация народностей, влияние прошлых культур из Южной Америки. Но несомненно, что естест­венноисторические влияния в эволюционном процессе, свя­занные с временем и простран­ством, наложили также свой отпечаток на отдельные районы.

К сожалению, Центральная Америка, так же как южная Мексика, весьма недостаточно изучены в ботаническом отно­шении. Для таких районов, как Гондурас, Гватемала, мы до сих пор не имеем даже серьез­ного флористического исследования. Нет никаких сомнений в том, что исследователя культурных растений и их диких родичей здесь еще ждут интереснейшие открытия.

Очень существенно иметь в виду, что земледелие Центральной Аме­рики и южной Мексики в основе неполивное. Поэтому оно не имеет резко выраженной дифференциальной локализации, связанной с речными бассейнами, водоемами, как это имеет место в странах поливного зем­леделия (Египет, Афганистан, Западный Китай). Древние земледельче­ские поселения южной Мексики и Центральной Америки разбросаны и нередко труднодоступны. Детальное исследование культурных растений и их диких родичей здесь требует специальных длительных экспедиций. И мы еще далеко не овладели исчерпывающим сортовым материалом, что сделано в отношении ряда древних земледельческих стран с орошае­мым земледелием.

ЧЕМ ОБЪЯСНЯЕТСЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПЕРВИЧНОГО ВИДООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО И ФОРМООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССОВ В СЕВЕРНОЙ АМЕРИКЕ

Как объяснить, как понять поразительную локализацию первичного видообразовательного и формообразовательного процессов культурных растений в пределах обширного континента Северной Америки? Почему к югу континента наблюдается такая поразительная концентрация ви­дов и форм?

Несомненно многое для понимания этой проблемы должно дать ис­следование дикой флоры Нового Света. Современный ботаник еще очень далек от сколько-нибудь исчерпывающего знания флоры Нового Света. Приходится скорее удивляться нашему неведению. Целые области Юж­ной Америки еще не имели ботанического обследования, еще огромные пространства Бразилии не только не пройдены ботаником, но даже не имеют поверхностной топографической съемки. Для всей Южной Аме­рики нет достаточно точной географической карты. Флора Гондураса, Гватемалы почти не изучена. Географическое распределение видового разнообразия по территории Северной и Южной Америки, выделение областей максимальной видовой и родовой концентрации еще ждут иссле­дователей.

Тем не менее некоторые основные ботанико-географические факты для Нового Света и ныне можно считать установленными. Факт кон­центрации видообразовательного и формообразова­тельного процессов культурных растений стоит в полной связи с той же закономерностью в отноше­нии дикой флоры. Флора северных частей Америки очень бедна числом видов по сравнению с Мексикой и Центральной Америкой (рис. 5).

Говоря о числе видов, мы, конечно, должны учитывать некоторую условность в их понимании, большую или меньшую амплитуду понятия вида у разных систематиков. Но в среднем, для больших чисел, для це­лых флор с известной осторожностью можно сравнивать данные разных исследователей.

Наиболее обстоятельные подсчеты распределения видового разно­образия растений для всего континента Северной Америки имеются в классическом издании «Biologia Centralia-Americana», в четырех томах, посвященных ботанике и составленных Хемсли (2) (Hemsley, 1879—1888).

Для всей обширной Северной Америки, в узком смысле, включая Канаду, Аляску и Соединенные Штаты, Хемсли указывает 1513 родов однодольных и двудольных растений. Для Мексики и Центральной Аме­рики он устанавливает цифру в отношении числа видов.


Из 11 626 видов Мексики и Центральной Америки 8193 (70.5%) ока­залось эндемичными, 4. е. свойственными только Мексике и Централь­ной Америке.

Новейшие данные для отдельных стран и штатов подтверждают ос­новной вывод прошлого века, хотя, конечно, дают более увеличенные цифры для числа видов. Исследования по отдельным районам Соединен­ных Штатов, даже в пределах экологически наиболее разнообразных, как Аризона, Новая Мексика, Калифорния, подтверждают заключение Хемсли о концентрации числа видов и родов в Центральной Америке и Мексике. В новейшей сводке Стендли (3) приводит для одной Мексики число видов кустарников и деревьев в 5450, при этом указывает, что это число несомненно преуменьшенное.

Насколько велико это число, можно судить хотя бы по тому, что об­щее число видов деревьев и кустарников всей европейской части СССР, включая Кавказ, приблизительно в 10 раз меньше.

В маленькой Коста-Рике Стендли насчитывает более 6000 видов цветковых ірастений и папоротников, хотя территория этой республики в 130 раз меньше Соединенных Штатов. При этом Стендли сам указы­вает, что число видов в Коста-Рике должно быть гораздо больше («greatly increased»). Одних орхидей здесь установлено около 1000 видов (Stand- ley, 1925).

Если учесть значительно большую изученность Соединенных Штатов и Канады в ботаническом отношении, то контраст между Центральной Америкой и Мексикой и всем остальным континентом Северной Америки становится еще более разительным.

Уже Хемсли отметил явную концентрацию видов в пределах Мексики к югу. Во всей Центральной Америке и Мексике южная часть Мексики выделяется резко числом видов.

Из общего числа известных Хемсли видов, определяющегося в И 626, приходится:

Роль южной Мексики как аккумулятора видового разнообразия здесь совершенно отчетлива, и данные о дикой флоре сходятся с результа­тами исследований географии эндемичных американских культурных рас­тений.

Число установленных видов, в особенности для Мексики, возросло за ‘последние десятилетия. Приведенные цифры с новейшими дополне­ниями дадут еще более разительную картину контрастов севера и юга. Общее число видов для Северной Америки к 1908 г. Харшбергер (4) уста­навливает в 22 000 (Harshberger, 1911).

Проявление столь очевидной концентрации видообразовательного процесса к югу континента Северной Америки стоит, по-видимому, в связи с приближением к влажным тропикам, в направлении которых на всем земном шаре можно проследить увеличение видового и родового разнообразия.

Оптимальные условия роста, отсутствие зимы, засухи, необычайное плодородие почв — факторы, способствующие развитию видового разно­образия флоры. Еще Уоллес в своем описании тропической жизни отме­чал это явление могучего видообразовательного процесса во влажных тропиках.

Мы не можем идти здесь далеко в рассмотрении причин локализации многообразия диких видов и родов растений, тем более, что здесь схо­дятся различные процессы: с одной стороны, исключительно благоприят­ные условия влажности, тепла и субстрата для развития растительности, древность тропических стран, а с другой стороны, — в пределах Соеди­ненных Штатов и Канады, элиминирующее действие в последние геоло­гические эпохи ледников, приходивших с севера и истребивших целые флоры на большой части территории Северной Америки. Горные районы, как острова, часто, как известно, являются хранителями эндемичных древних видов и родов. Как раз в южной Мексике и Центральной Аме­рике горообразовательные процессы являются резко выраженными. Наличие в южной Мексике и Центральной Америке большого числа эндемичных родов несомненно свидетельствует о глубокой древности их образования и определенно указывает на то, что локализация многих видов и родов современных культурных растений — явление, предшест­вовавшее появлению человека в Америке.

Факт наличия в Центральной Америке и южной Мексике в числе эндемов целых родов, как Zea, Euchlaena, Sechium,, Dahlia и др., во всем их основном разнообразии как видовом, так и разновидностном со всей определенностью свидетельствует, что здесь мы имеем не только случай­ный центр вторичного разнообразия, но действительно основной, очень древний центр происхождения североамериканских культурных расте­ний. Многие из эндемичных видов культурных растений Центральной Америки являются настоящими палеоэндемиками, по терминологии Ше­валье (Chevalier et Guenot, 1925).

Так же как при изучении локализации формообразовательного и ви­дообразовательного процессов культурных растений в Азии, Африке и Европе, мы пришли в Новом Свете к установлению исключительного значения горных субтропических и тропических районов, их роли как аккумуляторов видового и сортового разнообразия. В пределах Северной Америки эта связь видообразовательного процесса культурных растений с горными районами тропиков особенно наглядна и приводит нас к вы­яснению общих причин локализации первичного формообразовательного процесса важнейших современных культурных растений, очевидно, свя­занных с развитием целых флор.

Приуроченность основных мировых очагов формообразования куль­турных растений — центров происхождения преимущественно к субтро­пическим и тропическим горным зонам, установленная нашими исследо­ваниями, становится до некоторой степени диалектически ясной, связуясь с общим эволюционным процессом в мире растений и с факторами среды. Тропики и субтропики с их оптимумом влажности, тепла, суб­страта обусловили могучий видообразовательный процесс. Горообразо­вательные процессы, горный рельеф, разнообразие условий, наличие естественных изоляторов здесь же послужили новым важным фактором в расчленении и дивергенции видов. Наличие здесь гор облегчало посе­ление человеку, до сих пор боящемуся влажных тропиков с их трудно­переносимым климатом, с желтой лихорадкой. Горные субтропические и тропические районы представляют .максимум благоприятных условий для развития оседлой первобытной жизни. Они дают возможность расселения небольшими изолированными группами, представляя опти­мальные материальные условия в смысле тепла, топлива, пищи. Если сами влажные тропики характеризуются преобладанием древесных видов, то у пределов их и в горных районах создаются оптималь­ные условия для видообразования травянистых растений, однолетних видов, к которым относится большинство важнейших культурных растений.

В Центральной Америке и Мексике исследователь вплотную подходит к установлению непосредственной связи дикой флоры и обособлению культурных видов из состава их диких родичей.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПЕРВОБЫТНЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ В НОВОМ СВЕТЕ

В свете установленных фактов явной географической локализации, исходных растительных ресурсов питания для нас становится понятной

локализация великих цивилизаций Северной Америки: майя, ацтеков, цапотеков, толтеков. Как раз именно в районах, которые, как показали

дифференциальные ботанико-географические изыскания, являлись в прошлом исходным источником ресурсов питания в Северной Америке, группируются и величайшие человеческие культуры древности.

Приводим по Вислеру (5) (Wissler, 1926) схему распределения куль­тур Нового Света до Колумба (рис. 6). Нельзя не отметить совпадения данных о первичной географии культурных растений и географического распределения цивилизации древней Америки. То же относится как к Северной, так и к Южной Америке, к Перу, Боливии, Колумбии и се­верному Чили, где состав первичных сортовых ресурсов особенно богат; именно здесь группируются древнейшие южноамериканские культуры доинкских цивилизаций, чибча, арауканцев.

С изумлением современные исследователи вскрывают по развалинам замечательные памятники искусства, разрушению которых испанцами, как известно, особенно содействовала католическая церковь. Перед нами встают из руин замечательные сооружения, астрономические обсерва­тории, необыкновенное знание календаря, оригинальная письменность майя.

Знойный Юкатан ныне привлекает внимание археологов всего мира, и каждый год вскрывает новые следы гения первобытных обитателей Мексики и Центральной Америки. В то же время Юкатан несомненно есть только один из осколков великой цивилизации, может быть, осо­бенно хорошо сохранившийся в условиях сухого климата. В особенности приходится удивляться высокому уровню этих древних земледельческих цивилизаций Америки, ибо они не знали ни железа, ни бронзы, не имели домашних животных.

ИНТЕРЕС ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ И ЮЖНОЙ АМЕРИКИ ДЛЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА СССР

Своеобразие основного формообразовательного очага культурных растений Северной Америки проявляется также в чрезвычайном разно­образии условий. Мы имеем здесь и влажные, и сухие тропики.. Здесь налицо условия для выработки и ксерофитов, и гигрофитов, растений с коротким и длинным вегетационным периодом; культура растений от уровня моря поднимается до 3200 м. Долины горной южной Мексики, на которых развивалась земледельческая культура ацтеков, останав­ливают своим бесплодием. Почвы около города Мехико бедны и почти не знают удобрения. В прошлом земледелец Мексики не знал до­машних животных и не применял удобрения. До сих пор удобрение при­меняется крайне редко и скудно. Влажные тропики, наоборот, харак­теризуются богатыми почвами с сильно развитыми биологическими процессами.

Многообразию экологических типов в пределах одного и того же вида в его первичном формообразовании до недавнего времени уделялось мало внимания.

Кукуруза. Для нас Центральная Америка, включая южную Мексику, имеет исключительный утилитарный интерес, прежде всего как центр происхождения кукурузы, ныне входящей в широкую культуру в СССР.

Несомненно, что наряду с исключительным морфологическим разно­образием сортов, которых не знает ни одна страна в мире, здесь сосре­доточено издавна разнообразие физиологических и экологических типов, до сих пор недостаточно использованных для практической селекции.

Нашей экспедиции в Юкатан и Чиапас, Оахаку и район Антигвы в Гватемале удалось значительно пополнить материал по разнообразию экологических типов кукурузы.

Хлопчатник. Хлопчатник — Gossypium hirsutum L., возделываемый в Соединенных Штатах, ведет начало из Мексики. Лучшие современные сорта, как Акала, Техас, Биг Болл, Дуранго, прямо заимствованы из Мексики и ничем, в сущности, неотличимы от исходных первобытных сортов. Здесь встречаются близкие к G. hirsutum дикие виды, как напри­мер G. palmeri Watt, и ряд новых видов полудиких хлопчатников, опи­санных Куком и Хэббердом (Cook a. Hubbard, 1926), как G. davidsonii, G. hypadenum, G. patens, G. contextum, G. dicladum, G. morrilli. Для мирового хлопководства и для нас Мексика представляет совершенно исключительный интерес, ибо в развитии хлопководства приходится базироваться главным образом на мексиканских упландах. До сих пор исходный сортовой материал нами заимствовался главным образом из Соединенных Штатов Северной Америки, представленной недостаточно скороспелыми для наших условий сортами. Для целей расширения куль­туры хлопчатника мы нуждаемся в ранних сортах. В этом отношении поиски в высокогорных районах южной Мексики и горной Гватемалы могут дать ценный материал. Эти поиски нелегки, ибо промышленная культура последних десятилетий в северной Мексике и Соединенных Штатах почти уничтожила местное производство хлопка в южной Мек­сике и Гватемале. Нужны специальные длительные экспедиции в поисках реликтов первобытной культуры хлопчатника, что далеко не просто в условиях дисперсии первобытного неполивного земледелия. Первобыт­ные культурные расы и исходные дикие высокогорные формы надо искать в малодоступных районах южной Мексики и Центральной Аме­рики. Мы только приступили к этой работе. Как показало уже предва­рительное знакомство с первобытными местными упландами южной Мексики, они очень разнообразны. Нашими экспедициями обнаружены формы с разной окраской волокна, формы с опушенными и почти го­лыми листьями, с желтым и кремовым венчиком, с различной формой листвы, найдены формы с высоким выходом волокна, сравнительно ран­ние расы и т. д. В 1930 г. собран значительный новый материал по хлопчатникам из районов южной горной Мексики и Юкатана.

Эндемичные ассортименты огородных растений Центральной Аме­рики и Мексики. Для нашего южного огородничества большой инте­рес представляют овощные культуры Центральной Америки и южной Мексики (рис. 8). Сортовое многообразие фасоли как обыкновенной, так и многоцветковой здесь поистине изумительно. Экспедицией в 1926 г. открыт новый вид тыквы — Cucurbita mixta Pang. Мускатная тыква,

хорошо идущая у нас в Астраханском крае, в Сроднен Азии, здесь пред­ставлена большим числом форм. Трудно представить себе большее сор­товое разнообразие перца, чєіМ то, что можно видеть в южной Мексике. От крайних по мелкоплодиости форм, не более 1 см, перец Мексики варьирует до гигантских плодов в 25—30 см длиной и 10—15 см шири­ной. Не меньше различия по вкусу. Для наших субтропиков весьма интересна чайота — Sechium edule, плоды и корни которой широко упо­требляются в Мексике и Гватемале.

Плодовые культуры. Некоторые из плодовых деревьев, как напри­мер аноиа или чиримоя, авокадо, гвайава, несомненно интересны для

наших субтропических районов и заслуживают самого внимательного к себе отношения. В последние годы эти культуры оценены в субтропи­ческих районах Соединенных Штатов.

Наконец, укажем на наиболее интересное для нас иностранное кау­чуконосное растение — гуаюлу, ныне возделываемую в Туркменистане и в Азербайджане, ведущую начало из Мексики (рис. 9). Район ее не совпадает с основной областью происхождения культурных растений Центральной Америки. Само растение лишь лет 18 тому назад взято в культуру, пока же используются заросли цикой гуаюлы (6). Основные массивы ее в ргх сортовом разнообразии сосредоточены в северной горной Мексике в штатах Дуранго и Коауиля на высотах между 1500 и 2300— 2400 м, доходя до юго-западного Техаса. Для нас особенно интересны наиболее холодостойкие высокогорные и крайние северные расы гуаюлы.

ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ЭНДЕМИЧНЫХ КУЛЬТУРНЫХ РАСТЕНИЙ СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ АМЕРИКИ

Большинство культурных растений Нового Света, ввезенных в Ста­рый Свет, ведет начало из Центральной Америки и южной Мексики. Меньше растений заимствовано из Южной Америки.

Из наиболее важных растений, взятых из Южной Америки, укажем картофель, табак, землянику, маниок — Manihot utilissima Pohl., сладкий картофель — Ipomea batatas Poiret, крупную тыкву — Cucurbita maxima Duch., земляной орех — Arachis hypogaea L., томат — Lycopersicon esculentum, ананас — Ananas sativus Schult.

Из диких растений Южной Америки, ныне введенных в культуру в Старом Свете, отметим каучуковое дерево — Hevea, хинное дерево, кокаиновый куст.

Многие из эндемичных культур Колумбии, Перу, Чили и Бразилии не нашли себе пока сколько-либо большого применения в Старом Свете, как например клубне- и корнеплоды: ульюко — Ullucus tuberosus Lo­zano, ока — Oxalis tuberosa Molina, кубио — Tropaeolum tuberosum Ruiz et Pavon, маланга — Xanthosoma sagittifolium Schott, аррорут — Marantha arundinacea L., канна — Canna edulis Ker-Gawl, льякон — Polymnia edulis Wedd., арракачия — Arracacia esculenta DC., хотя эти растения имеют существенное значение у себя на родине. То же относится к ки- ноа — Chenopodium quinoa Willd., растению высокогорных районов Перу и Боливии, бразильским видам Dioscorea (D. dodecaneura Veil., D. bra- siliensis Willd. и другим видам), к Physalis peruviana L., Lupinus cunnin- ghamii, Cyphomandra betacea Sendtn., дынной груше — Solanum muri­catum Ait., Cyclanthera pedata Schrad., Sicana odorifera Naud. Даже юж­ноамериканские хлопчатники — Gossypium barbadense L., к которым относится «египетский хлопчатник», нашли сравнительно малое приме­нение в Старом Свете.

Тем не менее нет никакого сомнения, что Южная Америка имеет свои древние совершенно самостоятельные очаги земледельческой куль­туры, создавшиеся на особой флоре, при этом проявляющей, так же как и в Северной Америке, узкую локализацию, совпадающую с географией древнейших цивилизаций.

Из них наиболее замечательным несомненно является перуан­ский очаг, характеризуемый богатой эндемичной культурной флорой. Из представителей ее отметим ряд видов картофеля, Ullucus, Oxalis tu­berosa, Tropaeolum tuberosum, Canna edulis, Gossypium peruvianum, хинное дерево, Chenopodium quinoa, Lupinus cunnighamii, перечное де­рево— Schinus, льякон — Polymnia sonchifolia, обыкновенный томат — Lycopersicon esculentum, и др.

По числу эндемов перуанский центр может сравни­ваться с южномексиканским и центральноамерикан­ским очагами, однако все же, вопреки мнению Кука (7) (Cook, 1916, 1925), мы считаем последний более важным для культурных растений по числу и по составу. Пер­венство за Перу несомненно только в отношении домашних животных. В то время как у майя была в одомашненном состоянии только индейка, доинкские цивилизации уже имели ламу, алыпаку, морскую свинку. И та и другая цивилизации знали кошениль, культивировавшуюся на кактусе. В составе 70 растений, приводимых Куком как специфичных для Перу, около половины несомненно заимствовано. Весь список, при­водимый Куком, очень неточен, спутаны разновидности, виды и роды, и даже такое растение, как Lagenaria, считается перуанским.

Интересно отметить, что дикая флора Перу, так же как южной Мек­сики, очень богата эндемичными видами. Несомненно, что оба очага раз­вивались на основе самостоятельных автономных флор. В культуру взяты были как в Мексике, Гватемале, так и в Перу различные виды и даже роды, многие из которых относятся к типичным палеоэндемикам.

Между Северной и Южной Америкой еще до Колумба было несом­ненно общение народов. Данные раскопок свидетельствуют об общности некоторых основных культур: кукурузы, фасоли, хлопчатника. Наряду с различиями есть нечто целостное в этих двух величайших культурах древней Америки.

Направления движений народов Центральной и Южной Америки далеко не вполне выяснены, тем более, что даже малые очаги, как юж­ная Чили, Боливия, Колумбия, горная Бразилия, выявляют черты авто­номии в составе видов возделываемых растений.

Даже кукуруза в Перу представляет своеобразную и обособленную группу (особый комплекс подвида amylacea), хотя имеется много данных за то, что именно южная Мексика и Центральная Америка являются первоосновой этой культуры. Дикий родич кукурузы — теосинте известен только в Мексике, в Гватемале. Кукуруза Перу исключительно возделы­вается на поливных землях, а не в высокогорной неполивной зоне, где сосредоточены главным образом эндемы Перу, как это выяснено С. В. Юзепчуком. Хлопчатники Перу и Бразилии составляют особую группу видов, отличную от мексиканского упланда, хотя и имеют то же число хромосом. Скрещивание упландов и южноамериканских видов об­наруживает явное обособление их, проявляющееся в дисгармонии рас­щепления гибридов (стерильность, уродства и т. д.); Cucurbita maxima Южной Америки — хорошо обособленный вид от C. moschata и С. ficifo- lia, свойственных Мексике.

Вопреки обычным представлениям (см., например, Spinden, 1928) г на основании наших исследований мы считаем, что первобытное миро­вое земледелие в основе, как правило, было неполивным. Поливная культура — более поздний процесс. Древнейшие первобытные земледель­ческие культуры Абиссинии, Средиземноморья, Китая, Индии, Централь­ной Америки и южной Мексики, так же как высокогорного Перу, в ос­нове неполивные.

Изумительная древняя террасная поливная культура Перу, приуро­ченная к высотам ниже 11000 футов, хорошо описанная Куком (Сооку 1916),[4] по-видимому, более позднего происхождения, чем высокогорная перуанская неполивная культура (выше 11000 футов), характеризую­щаяся большим числом бесспорных эндемичных видов культурных расте­ний (картофель, ока, ульюко, киноа и др.).

Египет, Месопотамия, характеризующиеся поливным земледелием,, как это выяснено нашими исследованиями, отличаются бедностью сор­тового состава, явно заимствованного из соседних горных земледельче­ских стран, и, несмотря на всю значительность свою в археологическом отношении, являются в агрикультурном смысле вторичными. Поливная культура риса Китая и Японии — пришлая культура, несмотря на совре­менное значение ее в жизни этих стран. Об этом явно свидетельствует сравнение сортового состава риса Индии, Китая и Японии.

Основные древние земледельческие районы южной Мексики и Цен­тральной Америки неполивные. Поливное земледелие сосредоточено здесь в новых, более северных районах, где главным образом разместилось нришлое европейское население.

Исследователь только еще приступает к изучению растительных ре­сурсов Центральной и Южной Америки, пользуясь пока почти нацело опытом первобытных земледельческих цивилизаций; он использовал пока главным образом растения у пределов тропиков, в горных районах, там. где оседали первые цивилизации древней Америки.

? Огромные резервы видов сконцентрированы в тропических областях Центральной и Южной Америки, еще не изведанных человеком. Не­сколькими десятками тысяч видов характеризуется флора Брази­лии, Перу, Венесуэлы и Колумбии. Первобытный человек избегал этих областей; могучие силы тропической природы останавливали его. Он боялся и боится еще и ныне болезней, составляющих страшную сти­хию тропиков. XX веку и последующим векам суждено овладеть тропиками и вскрыть колоссальные растительные ресурсы, могущие быть использованными для самых разнообразных потребностей человечества.

Букасов С. М. 1930. Возделываемые растения Мексики, Гватемалы и Колумбии. Тр. по прикл. бот., ген. и сел. Прилож. 47.

Рыбин В. А. 1929. Кариологический анализ некоторых диких и туземных куль­турных сортов картофеля Америки. Тр. Всесоюзн. съезда по ген., сел., семено­водству, т. Ill, JI.

Ю з е п ч у к С. В. и С. М. Букасов. 1929. К вопросу о происхождении карто­феля. Тр. Всесоюзн. съезда по ген., сел., семеноводству, т. Ill, JT.

Britton and Rose. 1919—1923. The Cactaceae, v. 1—4. Carnegie Institution, Washington, D. C.

Chevalier A. et L. Guenot. 1925. Biogeographie. См.: Martonne, 1925.

Cook 0. F. 1916. Staircase Farms of the Ancients. National Geographic Magazine, May.

Cook 0. F. 1920. Foot-plow agriculture in Peru. Smithsonian report for 1918, Washington.

Cook 0. F. 1925. Peru as a center of domestication. Journ. Heredity, v. XVI, № 2.

Cook 0. F. and J. W. Hubbard. 1926. New species of cotton plants from Sonora and Sinaloa, Mexico. Journ. Washington Acad. Sei., v. 16, № 12.

Harshberger John W. 1911. Phytographic survey of North America. Cm.: Die Vegetation der Erde. Herausgegeben von A. Engler und 0. Drude, Leipzig—N. Y.

H e m s 1 e у W. B. 1879—1888. BioJogia Centralia-America of contributions to the know­ledge of the fauna and flora Mexico and Central America. Botany, v. I—IV, London.

К г о e b e r A. L. 1923. Anthropology. N. Y.

Martinez A. 1928. Plantas Utiles de la Republica Mexicana. Mexico.

Martonne. 1925. Traite de geographie physique. Paris.

Rose J. N. 1899. Notes on useful plants of Mexico. Contributions from the U. S. Na­tional Herbarium, v. V, № 4.

Spinden H. J. 1928. Ancient civilizations of Mexico and Central America. Ameri­can Museum of Natural History, N. Y.

Standley P. C. 1920—1926. Trees and shrubs of Mexico. Contributions from the U. S. National Herbarium, parts I—V, Washington.

Standley P. C. 1925. Orchid collecting in Central America. Smithsonian report for 1924, Washington.

Standley P. C. 1930. Flora of Yucatan. Chicago Fild Museum of Natural History, publ. 279.

V  i 1 m о r e n’s Blumengärtneri. 1896. Bd. I—IT, Berlin.

W i s s 1 e r Clark. 1922. The American Indian. 2-d ed., N. Y,

Wissler Clark. 1926. The relation of nature to man in aboriginal Amcrica. N. Y.


[1] Лишь в Перу было подобие плуга —ножной плуг (Cook, 1920, стр. 487—491).

[2] Для более детальных сведений об отдельных культурах см.: Vilmorin’s BJu- mengärtneri, 1896; Rose, 1899; Standley, 1920—1926; Martinez, 1928; Standley, 1930; Букасов, 1931.

[3] Такие же картины можно наблюдать в Старом Свете в отношении диких груш и диких яблонь на Кавказе и в Туркестане.

[4] См. его интересную работу с прекрасными иллюстрациями в «National Geo­graphie Magazine».




Пошук по ключовим словам схожих робіт: