Наукова бібліотека України

Loading
ДИКИЕ РОДИЧИ ПЛОДОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ АЗИАТСКОЙ ЧАСТИ СССР И КАВКАЗА И ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПЛОДОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ
Серия "Классики науки" - Вавилов Н.И. Избранные произведения. Т.1 - 1967

Решение многих научных и практических вопросов плодоводства связано с проблемой происхождения наших плодовых деревьев и кустарников. В этом отношении мировой наукой сделано пока чрезвы­чайно мало, что объясняется, вероятно, прежде всего тем, что родина многих плодовых деревьев находится вне стран европейской куль­туры, а самое исследование диких родичей, как увидим, сопряжено с немалыми трудностями, выяснившимися только в настоящее время.

Современный ботаник, конечно, знает, что еще до сих пор можно на­блюдать дикие яблони, груши, абрикосы, черешню, крыжовник. В раз­ных флорах кратко описываются дикие плодовые деревья, дается общее описание их, иногда приводится перечень нескольких разновидностей и краткие указания на их распространение. Однако к конкретному изу­чению состава линнеевских видов диких родичей плодовых деревьев в смысле выяснения разнообразия наследственных признаков (генов), а тем более к изучению динамики происхождения современных культур­ных сортов плодовых деревьев от диких форм ни помологи, ни ботаники, ни тем более генетики еще не приступали.

Советский Союз, примыкая и в значительной мере входя в состав Передней Азии, основной родины европейских плодовых культур, а также соприкасаясь с восточноазиатским центром диких плодовых деревьев, находится в исключительно благоприятных условиях для исследования проблемы происхождения плодовых деревьев и кустар­ников.

КАВКАЗСКИЙ ОЧАГ ФОРМООБРАЗОВАНИЯ ПЛОДОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ И КУСТАРНИКОВ

На Кавказе, по северному склону его и в особенности в Закавказье, как по южному склону Главного Кавказского хребта, так и в области так называемого Малого Кавказа сосредоточены огромные пространства, буквально целые леса, состоящие из диких родичей плодовых деревьев.

По северным склонам Кавказа в предгорной и горной полосе от Ново­российска до Теберды, к югу от Нальчика и юго-востоку от Владикав­каза, в Дагестане можно наблюдать на десятках километров леса, состоя­щие из дикой груши, дикой яблони, алычи (Prunus divaricata Ledeb.), терна (Prunus spinosa L.), боярышника (Crataegus sp.), лещины (Cory­lus avellana L.), кизила (Cornus mas L.). В Майкопском округе, где нами открыта опытная станция по изучению диких плодовых деревьев в Шун- туке, можно видеть целые леса из дикой груши, боярышника, яблони, алычи с подлеском из лещины и кизила.

То же, но еще в большем разнообразии видов и форм, можно видеть в Закавказье: в Абхазии, Аджаристане, Кахетии, в горах Армении и даже по направлению Военно-Грузинской дороги. Огромные заросли диких плодовых сосредоточены вообще по всему южному склону Кав­казского хребта и идут сплошной стеной от Новороссийска до Тифлиса и Батума на высотах от 700 до 1800 м. Это главный лесной массив Кавказа. Если вычесть из него хвойные и буковые леса, занимающие верхние зоны, а также чистые насаждения граба, то остальные лесные массивы содержат в большем или меньшем количестве диких родичей плодовых деревьев и кустарников. Сплошные плодовые леса идут от Гагр до Ба­тума, к Кутаису, Боржому, Гандже, Нухе, Шемахе и Кубе. Прерываясь в Восточном Закавказье областью степей, они снова появляются сплош­ным массивом в Ленкорани к югу от Геок-Тепе. Значительные заревели диких плодовых имеются в северной Армении около Караклиса и Дели- жана, к востоку от Нахичевани, в Нагорном Карабахе.

В целом из 7 000 000 га лесов, имеющихся на Кавказе, вероятно, не менее 7з приходится на лиственные леса с большим или меньшим содер­жанием диких плодовых деревьев и кустарников. Остальные массивы за­селены хвойными (74 всего количества), чисто буковыми, дубовыми и грабовыми (Carpinus betulus) лесами. Среднюю верхнюю линию лесов (пределы) можно считать в 2200 м. Дикие плодовые встречаются глав­ным образом на высоте 900—1300 м (Долгушин (2), 1924), но островами, отдельными группами груши и яблони поднимаются значительно выше (Ковалевский (3), 1930). Особенно высоко дикие плодовые деревья и кустарники поднимаются в Сванетии, на что указывал еще И. Радде (*). По исследованиям Института прикладной ботаники (Н. П. Горбунов) (°), в Сванетии дикая черешня доходит до 1980 м, дикая яблоня до 2130 м, дикая груша до 2500 м, виды Sorbus, Bibes и Rubus до 2500 м. Так же высоко поднимаются плодовые деревья в Армении. Даже кульг турные формы абрикоса, грецкого ореха, вишни, алычи доходят здесь до 2000 м на юго-западном побережье озера Гокча (Туманян. (6), 1929).

Разнообразие диких плодовых Кавказа. Не менее 80 линнеевских видов и родов различных диких родичей современных плодовых деревьев и кустарников сосредоточено только по склонам Большого Кавказского хребта и Малого Кавказа. Перечислим наиболее интересные из них.

Padus racemosa (L.) Gilib. (Prunus padus L.)

Mespilus germanica L.

Crataegus pentagyna W. et K. (C. mela- nocarpa M. B.)

С. heterophylla Fluegge С. oxyacantha L.

C. monogyna Jacq.

C. ambigua C. A. M.

С. tanacetifolia Pers.

C. orientalis Pall.

C. sinaica Boiss.

Juglans regia L,

Ficus carica L.

Diospyros lotus L.

Corylus avellana L.

С. colurna L.

С. colchica Alb.

Castanea sativa Mill. (C. vesca Gaertn.) Sorbus aucuparia L.

S. subfusca (Ledeb.) Boiss.

S. armeniaca Held.

S. caucasica Zinserl.

S. torminalis L.

Zizyphus sativa Gaertn.

Vitis vinifera L. (У. sylvestris Gmel.) Berberis vulgaris L.

B. orientalis G. K. Schn.

В iberica Stev. et Fisch.

B. integerrima Bge.

Bibes caucasicum M. B.

Pyrus communis L.

P. salicifolia Pall.

P. elaeagrifolia Pall, (особая paca P. ta- ochia G. Woron.)*

P. syriaca Boiss. (особые рассы — P. Bad- deana G. Woron., P. oxyprion G. Wo­ron.)

Malus communis Desf. a. glabra Koch (= M. silvestris Mill.), b. Lomentosa Koch, c. pumila Koch (= M. paradi- siaca Med.)

Cydonia oblonga Mill.

Prunus spinosa L.

P. divaricata Ledeb.

B. orientale Desf.

В alpinum L.

Grossularia reclinata Mill. var. vulgare Jancz.

Bubus anatolicus Focke (B. sanguineus Friv.)

B. candicans Weihe (сюда относится B. hyrcanus Juz.)

B. tomentosus Borkh.

B. cyri Juz.

B, ibericus Juz.

B. discernendus Sudre B. cartalinicus Juz.

B. leptostemon Juz.

B. miszczenkoi Juz.

B. ossicus Juz.

B. georgicus Focke

  1. A. dolichocarpus Juz.

B. picetorum Juz.

  1. B. moschus Juz.

B. caucasicus Focke

B. ochtodes Juz.

B. platyphyllus G. Koch Eleagnus angustifolia L.

E. orientalis L.

Hippophae rhamnoides L.

Punica granatum L.

Cornus mas L.

Vaccinium myrtillus L.

V. vitis-idaea L.

У. uliginosum L„

Vaccinium arctostaphylos L. P. insititia L.

P. monticola C. Koch Cerasus avium (L.) Mnch.

C. incana (Stev.) Spach

C. microcarpa Boiss.

C. mahaleb Mill.

  1. C. fruticosa Pali. sub. Pruno = C. chamae- cerasus Lois.

Amygdalus fenzliana (Fritsch.) Lipsky

A. spartioides Spach.

  1. A. orientalis Mill.
  2. A. georgica Desf.

Laurocerasus officinalis Roem.

Что особенно замечательно в этом списке, это наличие огромного числа эндемичных видов, свойственных только Закавказью и примыкаю­щим к нему районам Малой Азии и Ирана. Более того, столь важные плодовые деревья, как Cydonia oblonga, Punica granatum, Prunus divaricata, Cerasus avium, имеют здесь, поскольку можно судить уже по предварительным исследованиям, сосредоточие всего их основного потен­циала разнообразия. Здесь полностью выявляется могучий формообра­зовательный процесс в поразительном многообразии в пределах линнеев­ского вида, от типичных дикарей до крайних вариантов гигантизма среди туземных культурных сортов айвы, граната, черешни, алычи.

В довоенное время одних сушеных плодов дикой алычи (Prunus divari­cata) вывозилось до 700 т из Закавказья.[1] Плоды диких плодовых де­ревьев и кустарников идут для различных целей. Их варят, сушат, пере­тирают на муку, которую подмешивают к пшеничной и ячменной муке. Нередко они идут на приготовление напитков, отваров. Словом, в питании аборигенных народностей Кавказа они играют существенную роль; в прош­лом их роль в питании несомненно была еще значительнее.[2] Земле­дельцы Дагестана растирают сушеные груши в муку и прибавляют ее к ячменной.

Локализация видообразования на Кавказе. Изучение географии диких родичей плодовых в пределах Кавказа обнаруживает явную гео­графическую локализацию отдельных видов, что особенно ясно про­является в сосредоточии разнообразия форм (рис. 1).

Главная база видо- и формообразовательного процесса для огром­ного большинства диких родичей плодовых деревьев и кустарников Кавказа сосредоточена в Закавказье и примыкающих к нему районах Малой Азии и Ирана. В Предкавказье локализуются немногие виды, как Cerasus fruticosa, отчасти Prunus spinosa [3] широко распространенные вообще на юге европейской части СССР, но не переходящие за Кавказ­ский хребет.

В пределах самого Закавказья выявляются также явные черты узкой локализации. В восточной части Закавказья, главным образом в Азер­байджане, по долинам рек, не поднимаясь выше 1000 м, сосредоточены главные заросли дикого гранатника (Punica granatum). Отдельные пятна его заходят в Дагестан и даже в долину реки Чорох, но главная масса іранатника, в смысле количества и разнообразия, располагается на бе­реговых дюнах Каспийского моря в Восточном Закавказье. Здесь же на­ходится главный район культуры гранатника. Азербайджан славится на всем Кавказе своими гранатами.

В лесах Азербайджана (в Восточном Закавказье), а также в восточном Дагестане можно наблюдать в большом количестве дикую айву. Здесь же широко развита культура айвы. В Азербайджане можно видеть наряду с дикими мелкоплодными расами чрезвычайно крупноплодные сорта айвы. Здесь же, и в особенности в Армении, сосредоточены массивы Pyrus salicifolia. Виды Amygdalus fenzliana, A. orientalis, A. spartioides произрастают главным образом в прилегающих районах Малой Азии, в Сирии и горной Месопотамии. Здесь же распространена Pyrus sy- riaca.

В Западном Закавказье, по направлению к Черному морю, в лесной зоне встречается лавровишня — Laurocerasus officinalis, как подлесок в лесах, особенно среди бука. Небольшими группами она доходит до Бор­жома и Кахетии; изредка лавровишня попадается в Ленкорани около игранской границы. В Западном же Закавказье растет и дикий каштан (Castanea sativa) в большом разнообразии форм — то в виде чистых мас­сивов, то как примесь среди лиственных, часто буковых лесов. Изредка он попадается в Карталинии около Боржома.

В Закавказье находится центр формообразования таких видов, как Diospyros lotus L., Pyrus elaeagrifolia Pall., P. syriaca Boiss. Cerasus incana Spach, C. microcarpa Boiss., Amygdalus georgica Desf., Ficus carica L. (в нижней лесной полосе), Corylus colurna L., C. colchica Alb.

Более широкую географическую область развития захватывают Pru­nus divaricata, Cerasus avium, Mespilus germanica, Vitis vinifera, Cor­nus mas. В их естественном распространении они свойственны всему Кав­казу. Но все же, по-видимому, основной очаг их формообразования при­урочен к Закавказью.

Наконец, виды Pyrus communis, Malus communis, Corylus avellana, Juglans regia, как известно, характеризуются очень широким ареалом, выходя далеко за пределы Кавказа. Тем не менее на Кавказе, в частности в Закавказье, и эти виды, по-видимому, проявляют тенденцию к усилен­ному формообразованию, с которой приходится считаться при устано­влении локализации сортовых потенциалов этих линнеевских видов. Так, Н. А. Троицкий (7) (1930) отмечает необычайное разнообразие форм плодов дикой яблони в восточной Грузии (Белоключинский район), ко­торые различаются по окраске, величине, очертанию и вкусу, напоминая некоторые культурные сорта; отличаясь мелкоплодностью, они как бы являются миниатюрами культурных сортов. Исключительно разнообра­зен также в пределах Кавказа вид Corylus avellana, в то время как ареал всего вида охватывает всю Европу и Малую Азию.[4]

Более того, исследования, проведенные Институтом прикладной бо­таники, обнаружили поразительные факторы локализации отдельных групп разновидностей диких плодовых деревьев. В особенности детально в настоящее время изучена алыча (Prunus divaricata) (Екимов, 1929, стр. 209—220). Кавказские и туркестанские алычи, вероятно, будут вы­делены в особые подвиды, так как в отдельных районах Закавказья, как Абхазия, Боржомский, Геокчайский, Азербайджан, Аджаристан, они резко отличаются рядом хорошо различимых морфологических и биоло­гических признаков: голыми и опушенными листьями, голыми и опушен­ными черешками листьев, по форме плодов (круглая, сплюснутая, удли­ненная), по вкусу плодов (кислый, горький, сладкий, пресный), по по­верхности косточки (грубоямчатая, шершавая, густо дырчатая, гладкая), по форме косточки (овальная, яйцевидная), по наличию и отсутствию острия на вершине косточки, по размеру и форме плодов, по длине пло­доножек.

По окраске плодов у дикой алычи проявляется явная географиче­ская правильность. На Каспийском побережье (Дагестан) алыча дает черные плоды. В средней и южной частях Черноморского побережья преобладают красные и фиолетовые плоды. В Западном и Восточном За­кавказье, так же как в северной части Черноморского побережья, преоб­ладает желтая рецессивная окраска. В высокогорных районах (алыча доходит до 1820 м в Восточном Закавказье) явне! выделяются светло­окрашенные желтоплодные формы. На Северном Кавказе встречаются преимущественно желтоплодные расы. В общем, по исследованиям

В.   П. Екимова (8), в средней и южной частях Черноморского побережья и в Кахетии, по-видимому, концентрируется максимум разнообразия ди­кой алычи.

Виноград. Имеющиеся данные говорят за то, что основным очагом формообразования дикого и культурного винограда является Закавказье. Огромное число разнообразных аборигенных сортов винограда в Грузии, в Армении и Азербайджане, обнаруживая поразительную гамму многооб­разия по окраске, форме плодов, семян, говорит за сосредоточие здесь формообразовательного процесса. Культура винограда и использование его здесь уходят в глубь тысячелетия. На прекрасных барельефах храма Звартноц (IV в.) около Эчмиадзина вместе с ветвями гранатника изо­бражены гроздья и листья виноградной лозы, в которых можно узнать некоторые из настоящих культурных сортов. Легенда о Ное географически примыкает к Закавказью. Еще до сих пор здесь практикуется иногда прививка культурных сортов к диким лозам. Можно встретить виноград­ники на месте расчисток от деревьев с оставлением дикого винограда для прививки (в Западной Грузии).

Здесь же в лесах в изобилии встречается несомненный дикий вино­град, иногда относимый к Vitis sylvestris Gmel. Лианы его часто обвивают дикую грушу, айву. Осенью, когда созревают плоды, путешественник по лесам Закавказья чувствует себя словно в саду. Как правило, плоды ди­кого винограда черные, хотя и имеются одиночные указания на нахожде­ние белоплодных рас. Плоды его мелкие, но отдельные формы отличаются по размеру и форме. Встречаются формы со съедобными плодами; обыч­ные расы имеют кислый вкус. К сожалению, после работы Коленати (9) о диком винограде Кавказа (40-е годы прошлого века) сделано очень мало. В этом отношении гораздо более изучен дикий или одичавший ви­ноград Средней Азии (П. А. Баранов), у которого в отличие от дикого винограда Кавказа очень часто встречаются формы с белыми сладкими плодами, нередко неотличимые от культурных рас.

Ареал дикого винограда широк — он охватывает весь Кавказ. Ди­кий виноград встречается в лиственных лесах нижней зоны на свежих, влажных, но незаболоченных почвах до 1000 м. В большом количестве дикий виноград распространен в Западном Закавказье, в Кахетии, на Кубани, в нижней зоне гор Малого Кавказа, Карабаха, в Ленкорани, в предгорьях долины Аракса.

РАЗНООБРАЗИЕ ДИКИХ ПЛОДОВЫХ СРЕДНЕЙ АЗИИ

Не менее Кавказа интересна Средняя Азия — Туркестан. Характер­ным преобладающим ландшафтом Средней Азии является пустыня. Не­поливное земледелие здесь приурочено к горным и предгорным районам; орошаемая культура сосредоточена около рек. Так же как и на Кавказе, огромное большинство диких плодовых деревьев и кустарников при­надлежит к горной Средней Азии и только Eleagnus angustifolia — лох — один может считаться типичным плодовым растением пустыни, но и его заросли располагаются около воды.

Главные массивы древесной и кустарниковой растительности в Сред­ней Азии, включающие дикие плодовые, расположены по Копет-Дагу, Бадхызу, в Таджикских горах и по Западному Тянь-Шаню (рис. 2).[5]

Состав плодовых здесь отличен от Кавказа и даже Закавказья. Копет- Даг, входящий в состав хорасанских гор восточного Ирана, отображает флору Ирана. Здесь встречаются такие представители, как Pyrus boissie- riana, Р. communis salvifolia, Mespilus germanica, Prunus microcarpa, Vitis silvestris, Rubus ulmifolius. Горы Копет-Дага сухие, без вечных сне­гов. Дикие плодовые деревья и кустарники концентрируются главным образом по ущельям, у воды. Бадхыз, примыкающий к северному Афга­нистану, представляет типичную полупустыню или полустепь с всхолм­ленным рельефом, с супесчаными и лёссовыми почвами.

Таджикские горы также сухие, хотя и поднимаются значительно выше Копет-Дага. Заросли диких древесных плодовых сосредоточены в глубо­ких долинах по ущельям. Здесь произрастают Juglans regia, Malus commu­nis, Pyrus korshinskyi, P. bucharica, Amygdalus communis spontanea, Pu­nica granatum, Ficus carica, Diospyros lotus.

Западный Тянь-Шань богат лесами — здесь появляются ель, пихта, столь необычные для Средней Азии. Из диких плодовых встречаются яблоня, грецкий орех, груши, миндали, дикий абрикос, черемуха, фис­ташка, малина. Местами орех образует, как и яблоня, целые леса.

Приведем список наиболее интересных диких плодовых Средней Азии.*

Juglans regia L. var. tureo manica M. Pop. J. regia L. ssp. fallax (Dode) M. Pop. Ficus afghanistanica Warburg

F. carica L. var. transcaspica M. Pop. Berberis kaschgarica Rupr.

  1. B. sibirica Pall.

B. heteropoda Schrenk

В. oblonga C. K. Schn.

В.      heterobotrys Wolf

B. integerrima Bge.

B. numullaria Bge.

Ribes aciculata Smith R. saxatile Pall.

R. heterotrichum C. A. M.

R. hispidulum (Jancz.) A. Pojark.

R. meyeri Maximovitz R. atropurpureum C. A. M.

R. janczewskii A. Pojaik.

R. cyathiforme A. Pojark.

R. turbinatum A. Pojark.

R. malvaefolium A. Pojark.

Rubus saxatilis L.

R. idaeus L.

R. caesius L.

R. turcomanicus Freyn R. karakalensis Freyn Amygdalus ulmifolia (Franch.) M. Pop. A. communis L.

A. bucharica Korsh.

A. scoparia Spach A< spinosissima Bge.

A. sweginzowii Koehne A. petunnikowi Litw.

A. vavilovii M. Pop.

Prunus armeniaca L.

P. divaricata Ledeb. (P. cerasifera Ehrh.) P. silvestris M. Pop. (вероятный есте­ственный гибрид между Amygdalus ulmifolia и Prunus divaricata)

P. fruticosa Pall.

P. mahaleb L.

P. padus L.

P. microcarpa C. A. M.

P. prostrata Labill.

Pyrus heterophylla Rgl. et Schmalh.

P. bucharica Litw. (P. korshinskyi X P. he­terophylla)

P. korshinskyi Litw.

P. vavilovii M. Pop.[6]

P. communis X P. korshinskyi P. communis L.

P. sinensis Lindl.

P. saluifolia DC.

P. boissieriana Buhse Sorbus tianschanica Rupr.

S. persica Hedl.

S. turkestanica Hedl.

Malus pumila Mill, (среди обычных форм здесь возделываются var. niedzwetz- куапа C. K. Schn., var. persicifolia М. Pop.)

М. silvestris Mill.

Cydonia oblonga Mill.

Crataegus melanocarpa M. B.

C. korolkovii L.

C. remotilobata H. Rajkova

С. monogyna Jacq.

C. ambigua C. A. M.

  1. fischeri C. K. Schn.

C. dshungarica Zabel.

B. azarolus L.

C. pseudazarolus M. Pop. (гибрид C. aza­rolus X C. melanocarpa)

Mespilus germanica L.

Pistacia vera L.

Zizyphus jujuba Mill.

Vitis vinifera L.

V. silvestris Gmel.

Hippophae rhamnoides L.

Eleagnus angustifolia L.

Punica granatum L.

Diospyros lotas L.

Как можно видеть, Средняя Азия не уступает по числу видов и эндемов Кавказу. Количественно и в смысле разнообразия в пределах отдельных видов первенство, насколько можно судить по данным экспедиций Ин­ститута растениеводства и по личному опыту, принадлежит Кавказу.

В распределении видов диких плодовых в Средней Азии наблюдаются также определенные географические правильности. Только Копет-Дагу свойственны Juglans regia var. turcomanica, Amygdalus scoparia, A. vavi­lovii, Pyrus boissieriana, Mespilus germanica, Vitis silvestris, Prunus micro- carpa. Только Таджикским горам свойственны Ribes malvaefolium, Dio- - spy ros lotus. Только Западному Тянь-Шаню свойственны Amygdalus petunnikowii, Prunus silvestris, Crataegus remotilobata.

Особенно интересны дикие миндали Средней Азии, встречающиеся в Западном Копет-Даге (Каракалинский район) и в Западном Тянь-Шане, в верховьях Чирчика и в Андижанских горах. В Копет-Даге дикий мин­даль растет большими рощами по ущельям на высотах около 1000— 1500 м в условиях ксерофильной обстановки. По исследованиям М. Г. По­нова, морфологических отличий между диким и культурным миндалем не имеется. Найдены как сладкие, так и горькие дикие миндали. Разнооб­разие по форме косточек и их величине на Копет-Даге очень велико. Некоторые из дикарей не уступают по качеству лучшим культурным сортам.

В Западном Тянь-Шане, также в Наманганских и Андижанских го­рах и в горах Заилийского Алатау встречается дикий абрикос (Prunus armeniaca L.). Заросли его в горах Семиречья, недалеко о'т Алма-Аты, так же как в Наманганских горах, представлены многими формами, вполне съедобными, отличающимися от культурных рас лишь более

мелкими плодами и косточками, преимущественно с горьким ядром. Косточка, в отличие от культурных, составляет значительную часть веса — до 20% (Костина, 1929). Расы отличаются по размеру, форме косточек (плоская, заостренная, округлая, широкоокруглая и т. д.), по поверхности их (o/т гладкой до шероховатой), по толщине, по характеру брюшного шва и т. д.

Алыча (Prunus divaricata Ledeb.) Средней Азии, по сравнению с алы­чой на Кавказе, мало разнообразна. Здесь нет форм с ямчато-морщини- стой поверхностью косточки, с густо опушенными листьями, с плодами, похожими на сливу, какие найдены на Кавказе.

Груши распространены в Средней Азии меньше, чем на Кавказе, но представлены оригинальными формами, как Pyrus heterophylla, P. kor­shinskyi, P. vavilovii M. Pop., P. boissieriana Buhse, P. sinensis Lindl. в значительном разнообразии форм, ряд из которых, может быть, пред­ставляет собой гибриды. Главным образом они встречаются в Фергане (Наманганские и Андижанские горы) и по Копет-Дагу.

P. bucharica Litw. и P. korshinskyi Litw. особенно часты в западном Памиро-Алае в Дарвазе, Каратегине, Гиссаре и особенно в Бальджуане. Среди P. korshinskyi М. Г. Попов выделил разновидности typica, glabres­cens, medica.

P. heterophylla распространена в Горной Бухаре (западный Памиро- Алай)" в Самаркандских горах (средний Зеравшан) и в Фергане (Запад­ный Тянь-Шань).

Ареал дикой яблони очень широк; он идет от Пиренеев до Тянь-Шаня. Недалеко от Ташкента можно наблюдать целые леса дикой яблони, опи­санные В. В. Пашкевичем и А. П. Сиговым (1928) и Г. М. и М. Г. Попо­выми (1925). Дикие яблони Кавказа сравнительно мелкие. Наоборот, дикие яблони Туркестана и в особенности Семиречья отличаются сравни­тельной крупностью. Столица Семиречья Алма-Ата в переводе означает «город яблок», ибо весь город окружен лесами, состоящими преимуще­ственно из дикой яблони. Пересекая отроги северного Тянь-Шаня, можно ехать цельши километрами среди зарослей дикой яблони. Отдельные деревья несут плоды, не уступающие по качеству культурным формам. Некоторые поражают своей крупностью, исключительным плодородием. Можно наблюдать всю гамму переходов от типичного мелкого кислого дикого яблочка до культурных, вполне съедобных форм. Среди дикарей, так же как и среди аборигенных культурных туркестанских сортов, можно наблюдать здесь любопытное яблоко Недзвецкого (Malus pumila var. niedzwetzkyana G. K. Schn., M. niedzwetzkyana Dieck). Это яблоня с хо­рошо выраженной антоциановой фиолетово-красной окраской, прони­зывающей мякоть яблока, кору веток, жилки листьев; цветки у нее красные. Семена этой яблони также ярко окрашены. В Алма-Ате можно наблюдать весь процесс вхождения в культуру дикой яблони, так же как и на Кавказе. В Туркестане встречаются как М. pumila Mill., пуши­стая яблоня, так и M. silvestris Mill. (М. acerba Merat) — лесная яблоня с голыми листьями снизу, а тайже с голыми цветоножками, чашечкой и столбиками.

К типичным эндемам Туркестана из числа диких плодовых отно­сится фисташка — Pistacia vera L., имеющая большое экономическое зна­чение, хотя и отсутствующая до сих пор в культуре в Туркестане. Эколо­гически это дерево полупустыни, сухих склонов низких гор и предго­рий, лёссовых всхолмлений. Характерные низкие деревца фисташки с толстым стволом, неспособные к сомкнутому росту, свойственны об­ширным районам Западного Копет-Дага, району Кушки, району Киргиз­стана около Джелалабада, северному Афганистану, Горной Бухаре. В прошлом Узбекистан представлял в полном смысле «фисташковую страну» (Попов, 1929). Фисташка представляет самое ксерофильное плодовое дерево, способное расти там, где никакое другое плодовое не в состоянии произрастать без полива. Несомненно, вопреки старым мнениям ботаников, именно здесь, в Туркестане, ее основное местооби­тание. К изучению форм дикой фисташки мы только приступили. Но уже в настоящее время вскрыто большое разнообразие форм, наличие крупно­плодных рас, не уступающих лучшим калифорнийским культурным сор­там.

ДИКИЕ ПЛОДОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ И КУСТАРНИКИ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Этим не исчерпываются ресурсы диких плодовых деревьев в пределах СССР. Сибирские леса полны дикой яблони — Malus baccata Borkh., чрезвычайно мелкие плоды которой все же используются населением. Эта яблоня отличается поразительной зимостойкостью. В этом виде акад. Максимович (10) выделил три разновидности: sibirica, mandshurica и himalaica. Гибриды ее с культурной яблоней, так называемые ранетки, представляют большой интерес для тех районов севера, где обыкновен­ная яблоня не идет. В настоящее время такие гибриды вводятся в куль­туру в Западной и Восточной Сибири. В Канаде М. baccata сыграла роль в образовании кребов.

На Дальнем Востоке мы имеем дикую уссурийскую грушу — Pyrus ussuriensis Maxim., сибирский абрикос — Armeniaca sibirica Pers., маньч­журский абрикос—A. mandshurica Koehne, оригинальные виды дикой вишни и Plagiospermum sinense Oliv. Здесь распространены оригинальные виды лещин — Corylus heterophylla Fisch., С. mandshurica Maxim. (Стро­гий, 1928; Скворцов, 1929), маньчжурского ореха — Juglans mandshu­rica Maxim. Особенно интересен вид дикого амурского винограда — Vi- tis amurensis Rupr., отличающегося поразительной зимостойкостью. Плоды его также используются населением. Известны попытки введения его в культуру. Уже при беглом знакомстве можно видеть различия отдель­ных форм по форме листьев, величине и форме плодов.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИКИХ ПЛОДОВЫХ

Наши знания о диких родичах плодовых деревьев Кавказа, Турке­стана, Тянь-Шаня, Сибири и Дальнего Востока пока были очень скудны. Ботаник уделял им не больше внимания, чем другим составным частям флоры. Самое большее, что сделано им, это дано указание на распростра­ненность, общее описание видов, и только. Помолог найдет очень немно­гое в этих данных.

Изучая проблему происхождения культурных растений во всем ее объеме и прежде всего под углом зрения селекционера и генетика, Ин­ститут растениеводства (бывш. Институт прикладной ботаники и новых культур) подошел в настоящее время к изучению диких родичей плодо­вых деревьев. В последние годы нами организовано большое число экспе­диций по изучению диких родичей Кавказа под руководством Н. Д. Ко- стецкого (1]) и В. П. Екимова, в Средней Азии — под руководством М. Г. Попова и на Дальнем Востоке — под руководством В. М. Са- вича (12). Организованы специальные экспедиции на Тянь-Шань.

На основании наших исследований культурных растений мы пришли к представлению а линнеевском виде как о целой системе, включающей нередко огромное количество форм (Вавилов, 1931). Для селекционера и генетика недостаточно знать общие контуры вида: нам нужно знание фактического состава линнеевских видов. Генетика, селекционера и по­молога интересует, в сущности, прежде всего внутривидовой состав. Нам нужны детальные знания о разновидностях, наследственных формах, ко­торыми представлены виды. Первая фаза решения проблемы происхожде­ния культурных растений заключается прежде всего в установлении районов, где в настоящее время и в прошлом сосредоточивалось макси­мальное разнообразие примитивных форм, откуда пришел и где геогра­фически локализован основной сортовой потенциал данного линнеевского вида, куда направлять внимание селекционеру в поисках исходного сор­тового материала, где находится генофонд данного вида.

Указание, что ареал дикой яблони или лещины (Corylus avellana) идет от Пиренеев до Тянь-Шаня, говорит нам еще очень мало.

Обычно, как показали исследования, па периферии ареала видов диких плодовых деревьев мы встречаемся с сравнительным однообра­зием форм. Так, например, дикая груша, дикая яблоня на периферии ареалов, в европейской части Союза, сравнительно мало разнообразна, в то время как на Кавказе, в Средней Азии наблюдается поразительное многообразие форм яблони, груши, алычи, абрикоса, лещины, каштана.

Методы исследования, применяемые нами ныне при изучении диких родичей, отличны от обычных ботанических методов. Это прежде всего методы дифференциальной систематики. Нас интересует в первую оче­редь установление многообразия в пределах линнеевского вида, системы видов, а также выяснение географической локализации составных частей видов. Естественно, что для выполнения таких заданий требуется огром­ная работа по детальному изучению массивов зарослей диких плодовых деревьев, сбор большого количества образцов с отдельных деревьев, притом в отличие от обычных ботанических исследований плоды и цветки собираются с одних и тех же деревьев в разное время. Необычайное раз­нообразие в пределах одного и того же линнеевского вида заставляет со­бирать многие тысячи образцов по одному и тому же виду. Старые гер­барии, представленные немногими экземплярами для больших районов, притом обычно в виде какой-либо части, веток с плодами без цветков или соцветиями без плодов, помолога и селекционера совершенно не удо­влетворяют. Все работы по изучению плодовых деревьев Средней Азии, Кавказа и Дальнего Востока пришлось начинать сначала. Ясно, конечно, что такая работа требует огромного коллектива и планомерной органи­зации.

Мы только начинаем. Собирается огромный гербарный материал, за­кладываются питомники интересных живых форм. К этой работе привле­чены десятки исследователей, и мы не сомневаемся, что в ближайшее время будут получены интересные результаты. Институт растениеводства собрал по диким плодовым деревьям Средней Азии и Кавказа большой материал: полные гербарии, образцы плодов и проч. (около 20 ООО образ­цов). Вероятно, обнаружатся новые факты для решения основных про­блем научного и практического плодоводства.

В настоящем кратком сообщении отметим только некоторые общие намечающиеся результаты исследований.

Многообразие форм в пределах линнеевских видов. Прежде всего нужно отметить необычайное многообразие диких родичей плодовых деревьев, превзошедшее всякие ожидания. Потенциал генов, обнаружен­ный в составе диких родичей плодовых деревьев Кавказа и Средней Азии, поразительно велик. В некоторых районах, в Кахетии, Абхазии, Азер­байджане, Армении, чуть не каждое дерево алычи представляет собой отдельную форму. «Полиморфизм алычи так велик, — пишет В. П. Еки- мов (1929), — что трудно найти два дерева с совершенно одинаковой ком­бинацией признаков». Среди диких яблонь Кавказа, Туркестана и Тянь- Шаня можно легко выделить сотни хорошо различимых форм, как по плодовым, так и по вегетативным признакам и цветкам. Изумительно мно­гообразие форм у лещины. Огромное количество форм намечается в пре­делах различных видов груши, миндаля. Дервое прикосновение к изуче­нию джиды в Туркестане (Eleagnus angustifolia), кизила на Кавказе (Cor­nus mas) обнаружило десятки, даже сотни хорошо различимых форм. То же относится к лавровишне, каштану, айве, малине (Rubus idaeus L.).

Таким образом, первый факт огромного значения — это изумитель­ный полиморфизм диких плодовых деревьев и кустарников, и отсюда ос­новная задача ближайших лет — возможно полное выяснение амплитуды наследственных различий и сбор в живом виде крайних интересных ва­риантов. Для каждого линнеевского вида должен быть составлен обзор основных форм, система изменчивости вида.

Гибридизация между отдаленными видами. Уже предварительные исследования указывают на большой интерес естественной гибридиза­ции между отдельными видами и даже родами, которая имеет место в За­кавказье и в Средней Азии, в этих областях поразительного скопления множества видов диких плодовых на сравнительно небольшой террито­рии. Такие факты отмечены в отношении видов груши. На Кавказе ги- бридизационный процесс имеет, по-видимому, серьезное значение и за­трудняет систематику видов (Воронов, 19256; Рубцов, 1931). В Турке­стане М. Г. Попов указывает на вероятную гибридизацию видов Pyrus korshinskyi с рассеченнолистной грушей (Р. heterophylla), между обык­новенной грушей (Р. communis) и грушей Коржинского (Р. korshinskyi), между обыкновенной грушей и рассеченнолистной (Р. heterophylla). Не лишено вероятия, что в самом происхождении культурных груш могло участвовать несколько видов. С. В. Юзепчук (1925) указывает на широкое распространение гибридизационного процесса среди кавказ­ских видов рода Rubus. М. Г. Попов указывает на вероятность образова­ния помеси между Amygdalus ulmifolia и алычой — Prunus divaricata. Он высказывает предположение, что Р. silvestris М. Pop., сочетающий в себе признаки того и другого рода и встречающийся как раз на месте схождения этих двух видов, является гибридной формой, на что указы­вает получение P. arnoldiana Rehd. от скрещивания P. triloba, вида, очень близкого к Amygdalus ulmifolia, с Prunus divaricata (P. cerasifera).

В Армении можно видеть в Эреване нередко гибриды между перси­ком и миндалем (Сосновский, 1930).

Гибридизация еще больше увеличивает амплитуду разнообразия и делает Закавказье и Среднюю Азию средоточием формообразовательного процесса. Не лишено веіроятия, что формирование самих видов некото­рых плодовых деревьев и кустарников здесь находится еще in statu nascendi.

Географическая локализация формообразования в пределах видов.

Следующий основной факт, обнаруженный нашими экспедициями, — это явление узкой географической локализации как целых видов, так и отдельных групп в пределах этих видов. Хотя дикий гранат и встречается от Черноморского побережья (іпо Чороху) до Гималаев, но основной формообразовательный процесс развертывается главным образом в Вос­точном Закавказье и примыкающих к нему районах Ирана. То же самое, по-видимому, имеет место и в отношении айвы. Для отдельных видов удастся уже в ближайшее время установить фокусы, концентрирующие максимум многообразия, то, что мы уже хорошо знаем для многих поле­вых культурных растений (Вавилов, 1926, 1929).

В общем проявляется правильность, установленная нами для куль­турных растений, а именно — убывание многообразия к периферии ареа­лов и, что особенно существенно, убывание к периферии ареалов доми­нантных признаков. Это видно особенно наглядно на хорошо изученной алыче (Prunus divaricata). В высокогорные районы отходят формы алычи со светлыми плодами, такие же формы распространены преимущественно и на периферии ее ареала.

Факт локализации многообразия в пределах видов является чрез­вычайно существенным, ему до сих пор не уделялось надлежащего вни­мания. Некоторые из этих групп форм иногда резко отграничены, замкнуты в отдельных изолированных районах; и в то же время они представляют огромный интерес как для помолога, так и для система­тика и генетика.

Детальное изучение дифференциальной географии видов и их состав­ных частей ныне составляет первоочередную задачу исследования.

Переходы от диких форм к культурным. Следующий факт, уста­новленный исследованиями на многих плодовых, — это наличие целой гаммы переходов от типичных диких форм к культурным расам. Край­ние звенья того и другого ряда сходятся, трансгрессируют, и отличить некоторые из культурных сортов яблони, груши, грецкого ореха, алычи, миндаля, фисташки от диких форм представляется очень нелегким. Исследователь на Кавказе и в Средней Азии может шаг за шагом уста­новить звенья эволюционного ряда.

Так называемые черкесские сорта яблони и груши, выведенные древними земледельцами Кавказа, представляют как бы переходы от ди­ких форм к культурным, отличаясь мелкоплодностью, большой выносли­востью к холоду и повреждениям и в то же время исключительной іпро- дуктивностью, а иногда и скороспелостью. Плоды их часто отличаются поразительной лежкостью, транспортабельностью. Среди них можно найти иногда сорта высоких качеств. Такие же «транзиты» яблок от ди­карей к культурным мы наблюдали в Семиречье, в Алма-Ате. Некоторые из культурных форм Семиречья взяты, іпо-видимому, попросту из леса. Тот же беспрерывный ряд от типичных мелкоплодных диких форм с большими косточками до мелких культурных форм можно наблюдать на абрикосе в Туркестане.

Конкретное детальное изучение этих циклов форм составляет одну из ближайших интереснейших задач. Конечно, в этом отношении прихо­дится уделять внимание как диким, так и культурным аборигенам пло­довых деревьев Кавказа и Туркестана..

Явление гигантизма. Сопоставление эволюционного процесса у мно­гих плодовых деревьев приводит к некоторым общим выводам.

Типичные дикари айвы, яблони, груши, алычи, черешни и миндаляг грецкого ореха, кизила, лещины, абрикоса, граната, шпата, мушмулы, инжира, унаби, винограда и крыжовника представлены мелкоплодными,, мелколистными формами. Лучшие культурные сорта являются как бы их антагонистами в смысле гигантизма — и по плодам, и по семенам, и по[7] листьям, и по мощности развития целых деревьев.

Проблема возникновения гигантизма останавливает на себе особенное* внимание помолога при сопоставлении диких и культурных форм. Ам­плитуда изменчивости от крайних вариантов диких плодовых до типич­ных культурных крайних сортов количественно обычно чрезвычайно- велика. Иногда дикие формы в десятки раз мельче по плодам, чем соот­ветствующие крупноплодные культурные сорта. Самые крупные сорта культурных яблок, груш, айвы, граната, инжира, винограда во много раз крупнее самых мелких диких форм. Эволюция огромного большинства плодовых деревьев Туркестана и Кавказа, — а, как мы знаем, также и Восточной Азии* и Нового Света (авокадо, анона, Psidium и т. д.),— шла именно в направлении укрупнения плодов. В связи с этим укрупне­нием шли изменения химического состава. Можно детально проследить последовательные звенья. Этот процесс, во всяком случае, является со­вершенно общим и, как мы знаем, присущим не только плодовым, но и многим огородным культурам, например томату, баклажану, редьке, свекле, дыне, тыкве и т. д.

В чем заключается генетическая сущность этого явления направлен­ности в сторону гигантизма, мы пока достаточно не знаем. Как известно- из результатов некоторых исследований последнего времени, явление укрупнения иногда определенно связано с полиплоидией. Ряд фактов гигантизма может быть сведен именно к удвоению хромосомального аппарата.

В порослевом размножении, котоірое иногда свойственно диким пло­довым, например сливе, вишне, айве, можно искать причину укрупнения отдельных особей. Мы знаем из исследований Йоргенсена, что вегета­тивное размножение может иногда стимулировать на месте каллюса образование клеток с удвоенным хромосомальным аппаратом, в резуль­тате чего могут получиться гигантские побеги. Может быть, некоторые из наших культурных гигантов возникли от диких плодовых именно таким образом, и широкое распространение размножения порослью и корневыми отпрысками у некоторых плодовых деревьев должно быть учтено и детально исследовано.

Исследования Цитологической лаборатории Института прикладной ботаники, проведенные В. А. Рыбиным, показали, однако, что многие крупноплодные культурные сорта яблони неотличимы по хромосомам от мелкоплодных культурных форм. Связь крупных плодов с полиплои­дией необязательна; то же найдено японскими исследователями и у Dio- spyros kaki.

Может быть, в некоторых случаях гигантизм культурных сортов есть результат гетерозиса от скрещивания отдаленных форм. Возможно, что явление гигантизма в ряде случаев объясняется именно этим. Многие из наших ценнейший крупноплодных сортов яблонь и груш представ­ляют сложные гетерозиготы, как показывает процесс расщепления их при семенном размножении. Но, с другой стороны, и в пределах совер­шенно определенных линнеевских видов мы имеем тот же эволюционный ряд, не связанный с гибридизацией. Паренхиматозные ткани плодов, по-видимому, в особенности подвержены большой амплитуде количест­венной изменчивости.

Во всяком случае, изучение родичей плодовых деревьев в Средней Азии и на Кавказе дает интереснейший материал для подхода к решению проблемы динамики происхождения культурных форм.

Экологические закономерности. В распространении диких плодовых деревьев и кустарников наблюдаются определенные экологические пра­вильности. Пересекая Кавказский хребет или поднимаясь в горные об­лесенные районы Туркестана, можно наблюдать определенные законо­мерности в распространении диких плодовых деревьев и кустарников. Отдельные виды и группы видов связаны с определенными экологиче­скими условиями. Фисташка свойственна полупустыне, Eleagnus angu- stifolia — пустыне и полупустыне. Яблоня и в особенности обыкновенная груша заходят высоко в горные лесные массивы. Гранатник, айва, муш­мула занимают сравнительно низкие горные полустепные области. Явные черты ксерофилии характеризуют группу миндалей, инжира. Некоторые из диких плодовых являются определенно тенелюбами и входят в состав­ные частії леса в виде подлеска. Таковыми являются лавровишня, че­решня, лещина и кизил. Наоборот, груша и яблоня предпочитают свето­вой простор.

Большое разнообразие проявляется в отношении к субстрату, к известковым почвам.

Различия можно наблюдать в отношении способов размножения. Некоторые пароды, как например айва, склонны к порослевому размно­жению. Наоборот, другие формы, как например груша, яблоня и т. д., размножаются преимущественно семенами. Дикая черешня в Армении размножается корневыми отпрысками.

Леса диких плодовых составляют естественные массивы, формации, подчиненные определенным закономерностям, в которых выявляются с поразительной наглядностью индивидуальные особенности видов. Уже в диких родичах можно проследить те экологические особенности, кото­рые характеризуют соответствующее культурное растение. Дальнейшие исследования в этом направлении несомненно іпозволят установить инте­реснейшие факты для плодоводства, которые до сих пор уходили из поля зрения помолога.

Факты вхождения в культуру. На Кавказе и отчасти в Средней Азии, на Тянь-Шане, можно наблюдать факты вхождения в культуру диких плодовых деревьев,[8] можно проследить все этапы эволюции садо­водства. При расчистке площадей под культуру хлебов местные жители нередко выкорчевывают дикие леса, но, уничтожая деревья, они обыкно­венно щадят лучшие по качеству дикие груши, яблони, алычу, и можно нередко видеть в горных районах Кавказа поля с оставленными дикими плодовыми за их ценные качества. Иногда, как например в Лорийском уезде Армении, можно видеть даже большое число груш и яблонь, остав­ленных на полях. Это как бы примитив сада, начало садоводства. То же мы наблюдали в аборигенной Мексике и Гватемале в отношении Psidium, Crataegus mexicana, Spondias mombin.

Кавказские и туркестанские жители хорошо различают отдельные деревья диких родичей по качеству плодов, нередко отмечая их в лесу. При закладке садов иногда берутся непосредственно дикие формы, при этом выбираются, естественно, наиболее вкусные сорта.

Нередко на Кавказе практикуется прививка диких плодовых де­ревьев. Древние черкесские сады представлены в значительной мере именно дикими деревьями с привитыми на них культурными формами.

Земледельцы Кавказа и Туркестана способствуют расселению вблизи мест своего обитания ценных диких плодовых деревьев, поедая плоды в лесах. По данным П. 3. Виноградова-Никитина (13) (1929), семена ди­ких яблонь и груш, проходя через пищеварительный тракт человека, не только не теряют всхожести, но даже увеличивают ее.

Местные жители широко используют дикую яблоню и дикую грушу, а также и другие плодовые на различные кушанья и напитки. В навы­ках коренных жителей Кавказа и Туркестана есть много ценного, подле­жащего изучению.

Мы только приступили к планомерному коллективному изучению наших плодовых ресурсов. Объем намечаемых исследований, если учесть многообразие, географическую локализацию, малую изученность Азии и Кавказа, является исключительно большим.

Ясно, конечно, что работа по изучению диких плодовых не может быть замкнута в пределах одной страны. Поэтому мы позволяем себе обратить внимание Международного конгресса садоводства на эту инте­реснейшую область, которая сулит вскрытие множества новых фактов большого значения. В пределах соседних с Советским Союзом стран, в Малой Азии, Иране сконцентрировано значительное многообразие форм. Для нас нет никаких сомнений в том, что именно детальное изу­чение Закавказья, Туркестана и примыкающих к ним стран выяснит проблему происхождения большинства европейских плодовых деревьев.

Для того чтобы приблизиться сколько-нибудь к полному решению этих огромных задач, нужна работа большого коллектива научных работ­ников всего мира. Потенциал диких видов плодовых деревьев и кустар­ников пока почти не тронут исследованием. Перед систематиком, перед помологом встают огромные нетронутые и интереснейшие задачи, реше­ние которых даст новую основу для плодоводства.

ДИНАМИКА ЭВОЛЮЦИИ ПЛОДОВЫХ ДЕРЕВЬЕВ И КУСТАРНИКОВ

Пока мы ограничились изучением статики явлений. Надо знать потенциал, существующий в природе; надо инвентаризировать огромный запас форм диких родичей, имеющийся в природе. Это первая элементар­ная, трудная, но ясная и определенная задача нашего поколения.

На очередь встают и другие, более трудные и еще более интересные задачи изучения динамики формообразования, экспериментальное иссле­дование эволюционного процесса плодовых деревьев и кустарников, овладение генофондом диких плодовых деревьев и кустарников в целях улучшения культурных форм, в целях создания новых сортов.

Планомерное изучение сеянцев диких плодовых деревьев, вероятно, вскроет любопытные факты формообразовательного значения; возможно, выявятся интересные, практически ценные, рецессивные формы. По на­шим исследованиям с травянистыми растениями, с полевыми, огород­ными культурными видами, мы пришли к выводу, что многие ценные культурные формы являются, как правило, рецессивными.

Бесконечный простор открывается перед исследователем, перед помо­логом и генетиком в изучении генетики отдельных признаков в пределах линнеевских видов плодовых деревьев и кустарников. Учитывая колос­сальный потенциал форм (генов) в первичных очагах формообразования, какими являются Кавказ, Туркестан, Восточная Азия, можно понять тот объем работы, который предстоит исследователям на многие деся­тилетия.

Исследование диких видов плодовых деревьев, в особенности яблонь, алычи, миндаля, крыжовника, ежевики, земляники, приводит вплотную к проблеме междувидовой гибридизации. Нет никаких сомнений в том, что некоторые из культурных видов или отдельных сортов плодовых деревьев и кустарников являются результатом естественной или искус­ственной гибридизации между различными видами. Планомерный подход к этой проблеме на основе дифференциально-ботанических знаний позво­лит заново осветить эту интереснейшую область.

Таковы необъятные задачи, к которым приводит изучение диких родичей на местах их первичного образования. Решение этих задач под силу только объединенному могучему коллективу научных работников всех стран. Только общими мировыми усилиями интернационала науч­ных работников можно решить проблемы, кратко затронутые в настоя­щем сообщении.

ЛИТЕРАТУРА

Вавилов И. И. 1926. Центры происхождения культурных растений. Тр. по прикл. бот. и сел., т. XVI, вып. 2. См. также: Н. И. Вавилов. 1965. Избранные труды, т. V, М.—Л.

Вавилов Н. И. 1929. Проблема происхождения культурных растений в современ­ном понимании. В сб.: Достижения и перспективы в области прикладной бота­ники, генетики и селекции, JL См. также: Н. И. Вавилов. 1965. Избранные труды, т. V, М.—Л.

Вавилов Н. И. 1931. Линнеевский вид как система. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXVI, вып. 3. См. также: Н. И. Вавилов. 1965. Избранные труды, т. V, М.—Л.

Виноградов-Никитин П. 3. 1929. Плодовые и пищевые деревья лесов За­кавказья. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 3.

Воронов IO. Н. 1925а. Дикорастущие родичи плодовых деревьев и кустарников Кавказского края и Передней Азии. Тр. по прикл. бот. и сел., т. XIV, вып. 3. Воронов Ю. Н. 19256. Материалы к познанию диких груш Кавказского края.

Тр. по прикл. бот. и сел., т. XIV, вып. 3.

Долгушин А. 1924. Леса Закавказья. Тифлис.

Е к и м о в В. П. 1929. Алыча Закавказья и географическая изменчивость ее призна­ков. Тр. Всесоюзн. съезда по ген., сел., семеноводству и племенному животно­водству, т. III, Л.

Ковалевский Г. В. 1930. Вертикальное распространение главнейших культур­ных растений в республиках и автономных областях Кавказа. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 5.

Костина К. Ф. 1929. Некоторые наблюдения над дикими абрикосами Средней Азии. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 3.

Медведев Я. С. 1919. Деревья и кустарники Кавказа. 3-є изд., Тифлис. Пашкевич В. В. и А. П. Сигов. 1928. Дикие формы яблонь Чимгана. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XVIII, вып. 4.

Попов М. Г. 1929. Дикие плодовые деревья и кустарники Средней Азии. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 3.

Поповы Г. М. и М. Г. 1925. Дикая яблоня и алыча в горах Чимгана. Бюлл. Среднеазиатск. гос. унив., № 11.

Рубцов Г. А. 1931. Груша. JI.

Скворцов Б. В. 1929. Материалы к познанию диких плодовых растений Даль­него Востока. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 2.

Смольянинова JI. 1929. Обзор литературы по роду Corylus L. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXI, вып. 5.

С ооновский Д. И. 1930. Гибрид персика с миндалем. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXIV, вып. 2.

Строгий А. А. 1928. К вопросу о культуре дальневосточных лещин. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XVIII, вып. 2.

Троицкий Н. А. 1930. Растительность Грузии как естественно-производительная сила. Тр. по прикл. бот., ген. и сел., т. XXII, вып. 5.

Туманян М. Г. 1929. Высотные зоны культурных растений в Армении. Изв. Гос. унив. Армении, № 5.

Юзепчук С. В. 1925. Материалы для изучения ежевик Кавказа. Тр. по прикл. бот. и сел., т. XIV, вып. 3.


[1] В общем пользование дикими плодами в лесах России определялось до войны в 100 млн руб., но, вероятно, оно фактически было еще выше (А. Ф. Рудз- ский).

[2] Ценную сводку об использовании различных диких плодовых Закавказья опубликовал П. 3. Виноградов-Никитин (1929).

[3] В Закавказье распространена особая форма Prunus spinosa var. dasyphylla Schur (var. puberula Medwed.) с опушенными листьями и цветоносами.

[4] См. обстоятельную статью JI. Смольяниновой (1929).

[5] Подробные сведения, кратко резюмируемые здесь, можно найти в превосход­ной работе М. Г. Попова (1929, стр. 241—433). В ней дано множество прекрасных фотографий, изображающих дикие плодовые Средней Азии.

[6] К Pyrus vavilovii var. glabra M. Pop. М. Г. Попов относит вероятный гибрид Р. communis X P. heterophylla, встречающийся в Западном Тянь-Шане.

[7] Например, для Diospyros kaki L., для песчаной груши Pyrus serotina Rehd., для локвы — Eriobotrya, для видов Citrus.

[8] То же, по наблюдениям проф. В. В. Пашкевича, можно^ видеть еще в сред­ней части СССР, например в Курской губернии.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: